Журнал «Вокруг Света» №07 за 1977 год

Вокруг Света

БАМ пройдет по долине Чары

Самолет летит на север от Читы. Плывут однообразные сопочки, покрытые щетиной лиственниц, тускло мерцают болота. «Кэвэкетэ» — называют такие места эвенки. Кажется, что не будет конца унылым серо-зеленым холмам Витимского плоскогорья.

И вдруг! Нечто вздыбленное, отливающее снежным блеском и синевой возникает внизу. Удокан... Мелькает ярко-зеленая впадина со множеством озер и островком (не мираж ли это?) песчаной пустыни в ряби рыжеватых дюн. И снова горы. Мощнее первых — острее, выше. Это Кодар. Тень доисторической катастрофы лежит на всем этом хаосе камня. Так оно и было. В результате «планетарного разлома» земная кора дала здесь гигантскую трещину, которая, по словам геологов, доходила до глубины полутысячи километров — на поверхность были вывернуты мегатонные глыбы гранита и диабаза, выплеснулись огненные фонтаны лавы...

Серебряная чеканка верховых снегов обрамляет широкую долину, по которой течет Чара. Чара и ее притоки настолько петлисты, что местами похожи на скомканную, перепутанную нить. А кругом — озера, озера...

Бой на Ривадавии

Это произошло в апреле нынешнего года в Гаване. Я сразу узнал его в толпе делегатов третьего международного подготовительного комитета XI фестиваля молодежи. Крепкое рукопожатие, традиционное «латиноамериканское» похлопывание по плечам. И долгий разговор за полночь в гостинице...

— А помнишь?

— А ты помнишь?..

Тогда, несколько лет назад, мы провели вместе всего один день. Но оказалось, что прошедшие годы прочно легли «в стаж» родившейся внезапно дружбы.

Сейчас Энрике приехал на Кубу как делегат Федерации коммунистической молодежи Аргентины.

— Энрике, я написал о тебе...

Он смущен:

— При чем тут я? Пиши о нас.

— Нет, о тебе. Ведь за каждым моментом твоей жизни — твои товарищи. Так? Ну а как вы сейчас там, в Аргентине? Как готовитесь к фестивалю?

Энрике говорит о борьбе с фашистами, об убийствах из-за угла, похищениях, провокациях, о том, как молодежь борется за права трудящихся, о мужестве товарищей, их верности делу, которому они отдают свою молодость, силы, жизнь.

— ...В Кордове фашисты похитили девять комсомольцев. Их зверски пытали, ничего не добились и поставили ультиматум: «У вас два пути: прийти к нам или умереть за вашу революцию». Ни один не пошел на предательство. Выбор был единым — лучше умереть.

Солидарность рабочих, студентов, всех демократических организаций не позволила совершиться этому новому преступлению. Бандиты были вынуждены освободить семерых ребят.

— Мы знаем, кто стоит за спиной фашизма. Это монополии, многонациональные корпорации, крайне агрессивная национальная реакция — крупные помещики. Они-то главный союзник империализма. Вот почему, — говорит Энрике, — лозунг фестиваля «За антиимпериалистическую солидарность, мир и дружбу» так важен и понятен молодежи Аргентины. Солидарность и единство всех антифашистских сил — основная задача момента. Как объединить под этим лозунгом молодежь различных политических тенденций? Это трудно, но осуществимо. Опыт у молодежи есть. Это прежде всего совместная работа по выполнению конкретного дела. Например, не так давно молодые католики провели марш протеста против фашистского террора под лозунгом «Если) хочешь мира — защищай жизнь!». Тысячи молодых радикалов, коммунистов приняли участие в этом марше. Шестьдесят километров от Буэнос-Айреса до Л у хана прошли за двадцать четыре часа...

На первых порах кажется, что привыкнуть к бешеному ритму Буэнос-Айреса невозможно. На улицах шум, гам, бесконечный поток машин и пешеходов... Однако проходит два-три дня, и уже перестаешь удивляться, что в кафе напротив гостиницы, как и во всех кафе по улице, в четыре часа ночи народу не меньше, чем в четыре часа дня. Что огни квартала, так похожего на бесшабашную римскую окраину, не гаснут до утра. И что расположившийся рядом проулок ни днем ни ночью не отличишь от монмартрской многоголосой улочки.

Французский, итальянский, испанский уголки города напоминают здесь об истории эмиграции, о временах, когда потерявшие надежду бедняки из Европы тысячами приезжали в Южную Америку в поисках лучшей доли. Их потомки и составляют сейчас большинство населения Буэнос-Айреса. Метисы и мулаты — дети испанских поселенцев, местных индейцев и завезенных сюда негров — давно уже растворились, в этой массе. Впрочем, «растворились» — это только для столицы. Хотя Аргентину в Латинской Америке называют «европейской страной», но Аргентиной ее делает как раз и индеец с Анд, и креол города-порта, и гаучо — пастух с необъятных просторов пампы.

Тогда, в 1973 году, для Буэнос-Айреса было сложное и радостное время. Я приехал в Аргентину в те дни, когда военные передавали власть новому, гражданскому правительству.