Журнал «Вокруг Света» №08 за 1971 год

Вокруг Света

Путь к руде

Михайловский рудник с самого начала вскрышных работ был объявлен комсомольской ударной стройкой. Сейчас штаб ударной стройки перенесен на главнейший объект — строительство Михайловского горно-обогатительного комбината. Вместе с советской молодежью трудятся на этом объекте 600 парней и девчат из Болгарии.

К концу девятой пятилетки Михайловское месторождение будет давать 17 миллионов тонн руды в год.

Михайловские разработки — это лишь одна точка на КМА. Лебединский горно-обогатительный комбинат, строящийся в Губкине, в скором времени будет выдавать в год 30 миллионов тонн сырой руды и 13,5 миллиона тонн концентрата. Разворачивается строительство Курской атомной электростанции. Когда ее энергия хлынет в КМА, в землю вгрызутся новые машины, и потечет новый мощный поток РУДЫ...

Выполняется задание Директив XXIV съезда партии: «Приступить к созданию нового промышленного комплекса общесоюзного значения на базе минеральных ресурсов Курской магнитной аномалии».

Мне показали холм, который собирались взорвать. Неподалеку стояли бурильные машины и оранжевые с черными ковшами экскаваторы. Приземистые и мощные, как танки. Один из них стоял на возвышении метрах в четырехстах. Можно было бы забраться в него или спрятаться за его гусеницами, когда начнут валиться с неба осколки руды. И горноспасатели соглашались — да, можно. Взрывчатка заложена рядами и будет подрываться не одним махом, а ряд за рядом, с интервалами в двадцать пять сотых долей секунды, отчего взрывная волна пойдет в заданном направлении. Но главный инженер по технике безопасности сказал, что при таком взрыве — тридцать шесть тонн взрывчатки! — находиться можно не ближе чем за семьсот метров от взрыва. Он отвез меня на край карьера, показал место, где я должен стоять, сказал, чтобы после взрыва спрятался за столб, и уехал вниз, в карьер. Ему нужно было сразу после взрыва вместе с горноспасателями обследовать воронки.

Я пробрался немного ближе. До того места, где стоял наблюдатель с красным флажком. Ему было приказано дальше никого не пускать, и он меня дальше не пустил. И все-таки для съемки это было далековато.

Время распахнутых недр

Курский кратер

 

Место, куда я ехал, называлось Лебеди. Лебеди... В зелени лежат темные и тихие озера, плывут по ним белоснежные царь-птицы — как в сказке. Лебеди...

...Почти подо мной земля кончалась. Нет, не кончалась, а уходила вниз, вниз, открывалась колоссальной овальной чашей, чьи берега разнесены километра на три: кричи — даже эха не будет. Стены кратера слоисто расписаны. Тонкий черноватый прослой почвы, снежные мела, канареечные пески, коричневатые суглинки, серые глины и, наконец, в самом низу чуть зеленоватые железистые кварциты и она — руда. Темно-вишневая, точно запекшаяся кровь.

Это были Лебеди. То место, где стояло село с поэтическим именем. Теперь его нет. Парит, что ли, незримо в воздухе над этой чашей. Над Лебединским карьером. Жителям дали хорошие ссуды, построили они новые дома, кто хотел — перевезли старые. Их нынешние беленькие добротные домики стоят у шоссе. На месте прежней деревни теперь могучее предприятие КМА.