Журнал «Вокруг Света» №08 за 1987 год

Вокруг Света

Полярный штурман

Над далеким горизонтом поднимается словно заиндевелое мартовское солнце. Термометр показывает минус тридцать восемь. Ветер семь баллов.

Ночную — «собачью» — вахту, по стародавней традиции и современному судовому расписанию, несет старпом — тридцатилетний штурман дальнего плавания Николай Степанов. Рулевой что-то пригорюнился, заскучал, видно. Старпом упруго прошелся по рубке, склонился над компьютерной приставкой локатора: «Значит, так, Володя. Слушай команду. Сейчас идем прямо. Когда бычок до усов докуришь, клади налево». «Есть, чиф!» — звучит ответ в тон. Далее следует краткая лекция о моряках Колумбовых времен, которые измеряли время в пути выкуренными трубками, «и, между прочим, неплохие моряки были...» «Да, чиф...» Оба полярных мореплавателя, и «чиф» и рулевой, почти ровесники, довольные проведенным раундом, вновь пристально вглядываются в туманную даль...

На сотни миль вокруг корабля — голубоватые торосистые льды. Ветер бьет снежными зарядами в обзорные иллюминаторы ходовой рубки «Архангельска». Сухогруз усиленного ледового класса, прозванный моряками за красную контрастную окраску корпуса «морковкой», идет по белой равнине Карского моря в Дудинку на Енисее. Везем в сибирское Заполярье оборудование, строительные материалы, корм для скота. Обратно возьмем металл...

«Архангельск» — корабль восьмидесятых, все продумано здесь, и комфорт везде, от жилых палуб до машинного отделения. Однако кажется: дыхание ледовых полей проникает в каждую каюту ощущением холода, оторванности, одиночества, несмотря на дозированную кондиционером сухость воздуха и стабильные плюс двадцать пять. Достаточно выйти на крыло мостика, чтобы почувствовать на себе арктический холод. Фигура человека на льду вызывает озноб. Каких же сил стоило освоение Арктики тогда, когда не было еще таких кораблей? Вот о чем думается на мостике во время «собачьей» вахты.

«…и не ошибся в ожидании моем»

Великое географическое предприятие

Перед вами старинная карта и карта-схема северных маршрутов Второй Камчатской экспедиции первой половины XVIII века.

Первая Камчатская экспедиция работала в 1725—1730 годах. Одно из основных ее достижений — открытие пролива между Азией и Америкой. Начальник этой экспедиции капитан-командор Витус Беринг после ее окончания был поставлен во главе новой — Второй Камчатской экспедиции (1733—1743 гг.). В плане экспедиции было много поистине грандиозных задач. Обследование Сибири и северо-восточных окраин Азии, отыскание Северного морского пути, плавание к берегам Америки и Японии, установление — через Тихий океан — контактов с владениями европейских государств на Американском континенте, описание морского берега от Архангельска до Японии и даже организация морского плавания на Дальний Восток вокруг Африки или Америки.

Обширность поставленных задач побудила одних ученых называть вторую экспедицию Беринга «Сибирско-Тихоокеанской», других — «Сибирской». Подчеркивая размах исследований экспедиции на Севере, ученые часто говорят о Северных отрядах Второй Камчатской экспедиции. Отсюда и еще один термин — «Великая Северная», столь популярный в наше время. Однако во времена Беринга экспедиция обычно именовалась Второй Камчатской.

Обе экспедиции — подвиг русских моряков и всего народа. Работа Первой и Второй Камчатских экспедиций продолжает привлекать внимание исследователей. В архивах хранится множество еще не изученных документов, которые могут немало рассказать об этом великом географическом предприятии и о людях, его совершивших.

Кропотливый поиск приводит к удивительным находкам. Находки эти подчас меняют наши представления не только о характере наших далеких предков, но даже об их именах. Предлагаемый читателям очерк Д. Романова — пример такого поиска с неожиданными результатами...

В нем пойдет речь о людях, работавших в Северных отрядах Второй Камчатской экспедиции.

Получа дозволение осмотреть архив Государственного Адмиралтейского Департамента, приступил я к оному с восторгом и надеждою открыть много любопытных рукописей и не ошибся в ожидании моем» — так писал более полутора веков назад Василий Берх, первый историк русского флота. Те же самые чувства испытал и автор этих строк, когда приступил к поискам архивных материалов о героях Великой Северной экспедиции.

Толчком к поиску послужили вот какие обстоятельства. На уроках географии в школе ученики нередко спрашивали меня: «На карте есть море Лаптевых, берег Прончищева, мыс Челюскин, бухта Марии Прончищевой — кто были эти люди?» Увы, кроме сухих данных — в какой экспедиции участвовали, какой точки достигли,— сообщить было нечего. Не могла помочь и литература. Биографические сведения о первопроходцах почти отсутствовали. Вот что сообщали научные труды и справочники о Василии Прончищеве: «Прончищев Василий (ум. в 1736 г.)... Никаких биографических сведений о его предшествовавшей (то есть до участия в экспедиции.— Д. Р.) деятельности до сих пор не найдено». Даже отчество неизвестно! То же самое о многих других: «Скуратов Алексей (XVIII в.)...» «Сухотин Иван (XVIII в.)...» «Ртищев Василий (XVIII в.)...» Что касается Алексея Чирикова и Семена Челюскина, то к середине 1960-х годов были известны лишь их отчества и скупые, отрывочные факты служебной биографии.