Журнал «Вокруг Света» №09 за 1986 год

Вокруг Света

В двух шагах от начала земли

Еще не было ночей после длинного полярного дня, не зажигались в небе звезды, еще лебеди на озерах держались парами и поднимались на крыло, чтобы учить молодь не бояться неба. Лето было и по календарю, и по всем видимым приметам, а ветер нес снег. Он висел седыми космами над зеленой, с рыжим подпалом, тундрой, над лобастыми сопками-едомами, над широким устьем Большой Чукочьи, брал плотной облогой факторию, будто ставил кордон между этим затерявшимся в арктических пространствах станом и всем остальным миром.

Кочкин достал тертую меховую куртку, которую, впрочем, далеко и не прятал, нашел одежку потеплее для меня, и мы отправились смотреть, как переходят на броду реку оленьи стада. Самому Иннокентию Петровичу зрелище было не ново, и нагляделся, и намаялся он на этих переправах. Оленеводы, студеной земли дети, только на земле и чувствуют себя уверенно, а на воде — беда, идут ко дну камнем. Была у него даже задумка наладить здесь паром, совхозу, однако, затея показалась дорогой и зряшной. Верша по кочевью круг за год, всего раз переходят стада Большую Чукочью, стоит ли паром ставить?! И смеялись: дай Кочкину волю, он на фактории космодром начнет строить.

Олени подходили к воде сторожко, древние инстинкты выстраивали стадо в строгом порядке. Сначала дозорами выдвигались на берег матерые быки с ветвистыми кронами рогов, потом приближались к плесу мудрые и опытные матки, ловя трепетными ноздрями наплывающие с противоположной стороны запахи, и уже за матками, взяв в кольцо детей, шли оленухи. Пастухи гнали животных в реку, опускали на воду легкие лодки, нагружали их скарбом — спешили. Спешили оставить позади мелкую, но в крутой волне Большую Чукочью, а может, просто манила их фактория, первое на тысячеверстом маршруте жилье, хлеб-соль которой они помнили по прежнему быванию здесь, ценили, как дар судьбы за мытарства кочевой жизни... Старик Лебедев наверняка уже греет самовар, выложил янтарную юколу, а в гостевой комнате ждут мягкие кровати, белеет на стенке экран, и вдоль стены столько коробок с кинолентами, что хватит на несколько суток беспрерывного сеанса.

Отсюда, от переправы, окутанная снежной кисеей фактория казалась серыми копнами, поставленными косарями без особого тщания и порядка. Два больших строения, поднятые высоко на сваях, были собственно факторией и домом Лебедевых, первожителей этих мест. Николай Яковлевич и Анна Егоровна, по девичьей фамилии — Утельгина, поселились здесь году не то в сорок шестом, не то в сорок седьмом. Долгие годы прожили они уединенно и безвыездно, пока не пришла в тундру техника на гусеницах, на крыльях, на колесах. Однажды вертолетчики уговорили старика слетать в Черский, в райцентр. Николай Яковлевич вернулся потрясенный. На месте Нижних Крестов, тройки изб на колымском берегу, стоял многоэтажный город, а на колымском рейде, по его разумению, чернели океанские суда, в «Огнях Колымы» по вечерам играл оркестр, порхали между столиками официантки — все, как показывали в кино про далекую запредельную жизнь в теплых краях.

«За полезные обществу труды»

Я держу в руке медаль с изображением портрета императрицы Екатерины И. На оборотной стороне надпись: «За полезные обществу труды» — и дата: «31 августа 1762 года». Единственное, что известно об этой медали, это краткая запись без ссылок на источник, что подобные награды «были пожалованы в 1762 году 12-и купцам, составлявшим мореходную на Камчатке компанию». Но и эти скудные сведения, как мы увидим в дальнейшем, не во всем верны...

2 сентября 1758 года на далекой Камчатке из устья одноименной реки вышел «во открытое Тихое море в морской вояж для изыскания новых островов и народов», как потом будет написано в отчете о путешествии, бот «Св. Иулиан». На борту 44 человека. Вел судно опытный моряк Степан Глотов, совмещавший две должности — «морехода» (шкипера), и «передовщика» (руководителя пушного промысла во время экспедиции). Добыча пушнины была главной задачей для подобных судов, бороздивших местные воды в эти годы. Собственно, пушной промысел и дал мощный толчок поразительным географическим открытиям, совершенным русскими людьми к востоку от Камчатки в середине XVIII столетия.

Географические исследования и промыслы в истории освоения бескрайних просторов восточнее Урала часто переплетаются. В XVII столетии русские люди, промышляя соболя в Зауралье, постепенно осваивали сибирские земли. Не случайно основным изображением сибирского герба с XVII века были два стоящих соболя, поддерживавших корону. Добыча и продажа сибирской пушнины составляла тогда одну из главных статей дохода казны во внутренней и еще более во внешней торговле. «Промышленники» этого дорогого зверя дошли до Охотского моря, и, естественно, встал вопрос о поисках новых земель, что привело к новым географическим открытиям, позволившим сделать эти места на некоторое время важным источником для пополнения государственной казны.

В организации промысловых экспедиций на Дальнем Востоке принимали участие купцы из разных районов государства, порой весьма отдаленных. Кроме компанейщиков из сравнительно близких городов, таких, как Якутск, Тобольск, Иркутск, в снаряжении судов участвовали купцы-поморы из района традиционного мореплавания в европейской части государства — Архангельска, а также из центральной России — из Москвы, Вологды, Ярославля, Тулы и даже из южных городов — Нежина, Харькова и других.