Журнал «Вокруг Света» №10 за 1978 год

Вокруг Света

Мне снятся костры...

Мы стояли с Евгененко на левом берегу Амура и ждали. Хотели увидеть, как по новому мосту пройдет поезд. Он должен был идти со станции Комсомольск-сортировочная через Амур на восток — к Тихому океану. И мост и станция принадлежали Байкало-Амурской магистрали. К тому, что через них идут поезда, жители города уже привыкли. Мне же мост открылся, как только я прилетел. Я видел его из окна гостиницы и тогда, когда выходил на улицу, тоже видел его, потому что мост всегда присутствовал. Смотрели на него все: тех, кто гулял или находился на набережной, он притягивал, как горизонт с парусами, — стройный над широтой Амура, словно найденный в оптическом фокусе. На правом берегу мост упирался в сопку, от которой тянулись другие сопки и уходили грядой в низовье.

С городского побережья проходящие через Амур составы казались черной ползущей линией, и тогда в глаза бросалась соразмерность сопок и моста: он как бы был выдержан в масштабе природы и рядом с зелеными холмами не терял своей внушительности. Приблизиться к нему можно было или по реке, или по окружной дороге, обходя весь город с суши.

Как только мы добрались до моста, Евгененко замкнулся, ушел в себя, и от былой его общительности не осталось и следа. Мы стояли у самого начала моста, на насыпи, на расстоянии, как два незнакомых человека, и смотрели на городскую черту вдали. За нашими спинами иногда шуршал гравий — это путеец ходил у своей будки. Так что нас было на мосту трое. Впереди на пути к городу, посреди Амура, над небольшим островком висели облака тумана. Но сопки теперь были рядом, и ветер доносил до нас запах хвои, талого снега и, продолжая свой путь, гудел и сопротивлялся где-то в переплетениях ферм моста, трапециями возвышающихся над рекой. И все же, слушая пробивающийся снизу шелест вод Амура, казалось, что после города мы попали в полосу тишины.

Элой Монтехо избирает путь

Первый в «черном списке»

Студент-историк Элой Монтехо, стройный, невысокий юноша лет двадцати, торопливо шел по безлюдному переулку. Тесно прижавшиеся друг к другу, невзрачные одноэтажные домики под красными черепичными крышами, словно два длинных барака, тянулись от перекрестка до перекрестка. Одет юноша был в потрепанные брюки из дешевенького тропикаля, застиранную цветастую рубашку и старенькие черные полуботинки. В руке прозрачный пластиковый пакет с тетрадями. Хотя было всего восемь часов утра, в воздухе чувствовалась духота, предвещавшая дневное пекло. Да, январь в этом году выдался на редкость жарким.

Взглянув на часы, Элой прибавил шаг, боясь опоздать на лекцию. Водитель промчавшегося мимо «форда», видимо, тоже спешил — он гнал машину по узкому переулку на предельной скорости. Элой приостановился, глядя ей вслед. В человеке, сидевшем за рулем, он узнал журналиста и писателя Педро Хоакина Чаморру, одного из создателей и в недалеком прошлом президента Демократического союза освобождения. Союз этот включил два крупнейших профобъединения и несколько политических организаций, в том числе Социалистическую партию, партию никарагуанских коммунистов. Сам Чаморра не был коммунистом, но его мужественная борьба против» диктатуры Сомосы снискала ему всеобщее уважение как признанному лидеру оппозиции,

«Не иначе торопится к себе в редакцию», — с невольной завистью подумал Монтехо. Он ведь тоже решил после окончания университета всерьез заняться политической журналистикой и, кто знает, возможно, со временем стать таким же видным обозревателем, как Чаморра, бессменный главный редактор старейшей и самой влиятельной в стране оппозиционной газеты «Ла Пренса». Элой уже сейчас пробовал писать и даже опубликовал несколько заметок в «Ла Пренсе», чем очень гордился, хотя и понимал, что до осуществления его мечты еще далеко.