Журнал «Вокруг Света» №10 за 1991 год

Вокруг Света

Парапланы над Арктикой

Над островом Хейса уже появились белые полярные чайки, верные спутницы белых медведей, и кургузые стервятники-бургомистры. Они кормятся на помойках, а в солнечный день, сбившись в стаю, дремлют, поджав лапы, под берегом на льду. В здешних краях это первые вестники приближающейся весны, но здесь еще лишь весна света.

В своих огромных, не по ноге, валенках едва поспеваю за Юрой и Карстеном, в сопровождении лохматых псов-медвежатников, спускающихся с горки к берегу. За спиной Карстена пропеллер, на плечах Юры — параплан, в руках — штатив с видеокамерой. Удастся ли, гадаю про себя, увидеть сегодня взлет параплана?

Карстен Петер — вольный журналист. Родом из Мюнхена. Увлекается фотографией, делает видеофильмы, публикует снимки в известных европейских журналах, много путешествует, потому что там, на Западе, это просто. Где только не успел он побывать, несмотря на молодость! Промчался на мотоцикле через пески Сахары, кружил на параплане над девственными лесами Амазонки, с альпинистами не раз ходил в горы, а в небе Франции установил рекорд, поднявшись на моторном параплане на высоту 3970 метров. Ведь параплан, если попроще объяснить, — это усовершенствованный парашют. Как говорят профессиональные пилоты, «кусок хорошей тряпки», и вот на этой «тряпке» Карстен не просто летает, а делает с ее помощью необычные снимки. И в этом его жизнь! На острова Земли Франца-Иосифа он стремился, чтобы снимать моржей и белых медведей. Но, увы, никогда и нигде не подводивший его мотор вот уже который день напрочь отказывался заводиться.

Чтобы сделать хоть какие-то снимки с воздуха, он полетел с вертолетчиками на Землю Александры. Там пограничники угостили его нехитрым — из гороха и макарон с тушенкой — солдатским обедом, подарили ему ребро и позвонок кита и показали место, где во время войны стояла тайная немецкая метеостанция. О ее существовании наши летчики узнали только после окончания войны. Не так давно пограничникам прислали письмо из Германии, в котором старый солдат-немец, зимовавший когда-то на этой станции, нарисовал план установки минных заграждений тех лет. Пограничники проверили, прокатали подозрительные места трактором, но мин не обнаружили, нашли лишь ржавые банки из-под консервов.

Зрячее сердце

Продолжение. Начало см. в № 9/91

Хижину я отыскал через пять дней пути. Она стояла на опушке леса, на небольшом холме, с которого открывался вид на долину, вытянувшуюся меж холмов. Глинобитные стены хижины кое-где осыпались под действием ветра и муссонных дождей, а в крытой пальмовыми листьями крыше зияли дыры, просеивающие в пыльный полумрак плотные струйки солнечных лучей. Циновки на полу сгнили от сырости, но зато я нашел два совершенно целых кувшина из красной обожженной глины и плошку, в которой еще сохранились остатки фитиля. Одним словом, я имел для начала независимой жизни все необходимое. Оставалось только починить крышу и стены да сплести из речного тростника новые циновки. Две следующие недели я работал, как будто совершал в храме какой-то предписанный обряд. Охотой и поиском кореньев я занимался большую часть дня; заготовив продукты, чинил крышу и стены хижины, углублял дно родничка и выкладывал его камнями. Наконец быт наладился и работа перестала отнимать все мое время. Но...

Когда я слушал легенды об отшельниках, ушедших от мирской суеты в леса, разве мог я предвидеть, каким кошмаром может обернуться одиночество! Нет, спокойствие и ясность не пришли ко мне. Обрывки мыслей, случайные, не связанные между собой воспоминания, навязчивое повторение давно отзвучавших разговоров — все это гулом стояло в ушах, забывших звучание человеческой речи. Я молил богов о случайном путнике. Пусть он окажется лгуном, дураком, любителем сквернословить, но он сможет отвлечь меня от изматывающих внутренних бесед с самим собой. Я чувствовал, что стою на грани безумия — казалось, я заглянул внутрь себя и увидел разверзшуюся пропасть, на дне которой кружили черные вихри непроявленных мыслей и чувств. Но неожиданно пришла спасительная мысль — найти собеседника за пределами собственного Я, чтобы любой ценой отвлечься от самого себя. Да, со стороны это могло бы показаться смешным — молодой, обросший волосами юноша громким голосом разговаривает с пальмами, спорит с тучами, заслонившими солнце, что-то нежно нашептывает цветку. Бели бы кто-нибудь это увидел, то принял бы меня за сумасшедшего. А ведь именно это и было спасением от безумия. Какие-то изменения в моей голове все же произошли — я начал слышать, как мир говорит со мной.

В заоблачных чертогах я различал лики богов. Небо наполнилось их знаками, лес — голосами. Однажды, сидя на пороге своей хижины, я увидел, как огромная черная туча угрожающе надвинулась на тонкую сияющую полоску, оставшуюся от некогда сияющего лика луны. Противоборство продолжалось лишь мгновение. Месяц вонзился в тучи, как бивень слона в ствол дерева. Но тьма победила, охватила все небо, подмяла огни созвездия Криттика, до последнего сражавшиеся вокруг своего небесного господина. Наступил сезон дождей.