Журнал «Вокруг Света» №12 за 1980 год

Вокруг Света

Пока ждет «Одиссей»

В северной Атлантике день за днем не стихает ветер. Низко над мачтами «Одиссея» бегут рваные серые облака, длинные волны зыби мерно раскачивают судно, но погода вполне сносная для работы научно-поискового судна. И работа идет. Рейс наш не совсем обычен: в специальном ангаре «Одиссея» ждет своего часа глубоководный аппарат «Север-2». Все чаще и чаще поглядываем в нетерпении на серое небо, на поверхность океана, изучаем синоптические карты, пока, наконец, не слышим по судовой трансляции голос капитана:

— Экипажу занять свои места! Приготовить судно к спуску аппарата.

Все приходит в движение. Гидронавты Михаил Кравченко и Владимир Неретин делают последнюю проверку механизмов «Севера-2». С легким волнением идем на медицинский осмотр. Закончив положенные формальности, влезаем в люк «и занимаем свои места.

В аппарате нас пятеро: командир, бортинженер и три гидронавта-исследователя. Процедура подготовки к спуску давно отработана. Один за другим включаются механизмы, аппарат постепенно оживает. Спуско-подъемное устройство поднимает «Север-2» и плавно опускает за борт. Голубая атлантическая вода, посеребренная пузырьками воздуха, заливает иллюминаторы. Лязг металла — и отсоединяется подвеска. Это последний звук снаружи. «Север-2» и его носитель — «Одиссей» совершают маневр расхождения. Теперь мы свободны и действуем самостоятельно.

Гитара и пончо Виктора Хары

В сентябре после облачной и дождливой зимы в Сантьяго приходит весна. Небо над заснеженными вершинами Анд, у подножия которых раскинулся город, становится глубоким и синим. Зацветает мимоза, нежным ароматом тянет с персиковых деревьев на которых распускаются белые, как жемчуг, соцветия. Но в сентябре 1973 года в весеннем воздухе Сантьяго плыли запахи гари. На улицах пылали костры из книг. Обуглены стены многих домов народных организаций. Испещрены автоматными и пулеметными очередями массивные металлические двери и решетки правительственных зданий в центре Сантьяго.

Минула уже неделя, как власть в Чили захватили фашисты, но советские журналисты, аккредитованные при правительстве Народного единства, все еще оставались в Сантьяго. С наступлением темноты в окна моей квартиры отчетливо доносятся тяжелый топот солдатских ботинок, команды офицеров, руководящих непрекращающимися облавами, глухие автоматные очереди.

Выходить на улицу опасно. Поэтому, чтобы хоть как-то следить за событиями, сижу у телевизора. По всем каналам явно с целью запугать людей продолжают показывать «доблесть» мятежников солдаты с примкнутыми штыками врываются на завод, заставляют рабочих лечь на землю лицом вниз и держать руки на затылке. Стоит кому-нибудь пошевелиться, и его тут же бьют прикладом.

Программа новостей уже подходила к концу, когда диктор зачитал коротенькое сообщение, прозвучавшее словно оглушающий удар «Умер известный певец-фольклорист Виктор Хара…» На фотографии, которая в этот момент появилась на экране, он выглядел моложе своих тридцати пяти лет Виктор смотрел с экрана, полный жизни спадавшие на лоб густые темные волосы, мужественное лицо, лучившиеся добротой ясные, широко открытые глаза. На нем было серое пончо с черно-белой окантовкой, и я вспомнил, как после одного из митингов подошел к Харе, с которым давно был знаком.