Журнал «Вокруг Света» №12 за 1989 год

Вокруг Света

В поисках уцелевшего снега

Как-то, бродя по залам краеведческого музея в Архангельске, я задержался около витрины, рассказывающей о быте малых народов бывшей губернии. Саамы... Они же — лопари или лапландцы, живущие на Кольском полуострове. Мое внимание привлекли небольшие акварельные рисунки: два портрета — «Женщина-лопарка» и «Лопарь Илья Семенович Матрехин». Третий рисунок изображал внутренний вид убогой саамской избы — тупы: традиционный сложенный из дикого камня камелек, стол, дощатые лавки, посуда на полках. Над огнем склонилась худощавая женщина...

Поразил профессионализм рисунка, верно переданная присущая саамскому жилищу неяркость, безупречная этнографическая точность в изображении утвари. Назывался он «Тупа Насти Харлиной». В сопровождающей подписи значилась фамилия художника — Писахов, 1906 год.

Еще раз вглядевшись в рисунок, я обнаружил, что те же цифры вырезаны на матице — бревне, поддерживавшем крышу избы.

По-видимому, это и послужило основанием для датировки всей серии рисунков.

Страна на узком перешейке

Совсем не ожидал, что Панамский канал выглядит так обыденно. Как какая-нибудь подмосковная речка. Ничем не примечательные, кое-где осыпавшиеся берега. Обычно воробьи копошатся в жухлой траве. Стрекочут знакомые с детства кузнечики, с шумом плюхаются в воду лягушки.

Большое океанское судно, на котором мы шли через Панамский канал, миновало его узкую горловину и вышло в озеро. И опять у меня возникло ощущение чего-то уже виденного. Озеро как озеро, у нас в России таких сколько хочешь. С зеленой ряской, проворными водяными жуками на темной воде, прозрачными стрекозами на листьях кувшинок. Только на островках, торчащих то тут, то там, вместо ольхи и камышей росли мохнатые пальмы.

В Москве перед отъездом кое-кто считал, что наивно думать, будто нам без предварительного уведомления и согласия удастся снять знаменитый Панамский канал. Все-таки стратегический водный путь. Однако попасть на подходящее судно оказалось совсем нетрудно. В Комиссии по управлению каналом нам, корреспондентам советского телевидения, любезно подсказали, какое судно идет на следующее утро первым из Тихого океана в Атлантический. Им оказался японский сухогруз. Тут же, без проволочек, выдали необходимые документы, заверили, что к нашей гостинице подадут автомобиль, и пожелали приятного путешествия.

В порту Бальбоа, у входа в канал, куда нас за считанные минуты довез шофер-негр на лимузине длиной чуть ли не в железнодорожный пульман, мы окунулись в стремительный водоворот: шум, гвалт, суета, гудки паромов, катеров, портовых кранов. Добродушный американец, которому темнокожий шофер передал с рук на руки растерявшихся иностранцев, велел подождать, а сам направился в стеклянную конторку к телефону. Минут через пять подошел катер. Двое служащих порта, словно по мановению волшебной палочки, возникшие вдруг из ниоткуда, повели нас к причалу. Без разговоров, без расспросов, приветливо улыбаясь и учтиво пропуская вперед. Едва мы взошли на борт, как катер свистнул и лихо отвалил от бетонной стенки.