Журнал «Вокруг Света» №12 за 1994 год

Вокруг Света

Кругом одна Малайзия

Пора дать отдохнуть ворчуну-кондиционеру — и так уж сколько электричества он сожрал за ночь. Я пробовал на первых порах уснуть без него и никак не мог сомкнуть глаз в парных обволакивающих объятиях экваториальной ночи — земля слегка остывает здесь только перед самым рассветом. Да еще и молчаливые малайские комарики — они и жалят как-то незаметно; а при кондиционере им, неженкам, холодно, тут их дело — табак! Так что ворчун заменяет мне и полог — келамбу, которым еще сравнительно недавно пользовались малайцы.

Разом затихает урчание над головой, я распахиваю створки окна, и спальню невидимым потоком заполняет прогретый уже к девяти часам утра воздух, вездесущее и все набирающее силу тепло, от которого самое время укрыться в купальной комнатке — билик манди, предвкушая предстоящий завтрак — кофе с тропическими плодами.

Положенную мне по моему статусу («писатель-гость» малайзийского Совета по делам языка и литературы) квартиру я снимаю у секретарши моего директора, девицы на выданье, купившей ее в кредит у домостроительной компании, которая застраивает разнотипными пятиэтажками обширную территорию в северо-восточной части Куала-Лумпура. Кроме спальни, в просторную гостиную выходят еще две небольшие комнатки — в угловой я оборудовал кабинет, средняя узенькая комната, между кабинетом и кухней, — терзающий мою совесть излишек жилплощади, даром что в ней помещается кровать да столик у окна. В сущности, квартира рассчитана на семью среднего достатка, помимо «хозяйской спальной», здесь запланированы две спаленки для детей, а гостиная — это, по существу, общая комната, где проходит каждодневная семейная жизнь и красуется семейный божок — цветной телевизор. На телевизор я, разумеется, не разорился, но мой шеф подарил мне на бедность кассетник с радиоприемником, и диктор одной из четырех малайзийских программ вводит меня в курс местных и международных известий.

В моем кабинетике два окошка. Одно, по левую руку от моего стола, выходит в широкий проезжий двор между корпусами, где размечены желтой краской клеточки для разноцветных микролитражек моих соседей — сейчас они пусты, все хозяева разъехались по своим офисам. А в маленьком, любимом окошечке справа — оно приходится на выступ дома и смотрит вдоль фасада — виднеются купы деревьев соседнего квартала — Панданусового кампунга, а за ним в дымке — гряда пологих холмов, очертивших долину реки Келанг. Под этим окошком растет тоненькая, но уже развесистая акация, украшенная желтыми цветами, и ее навещает иногда огромный черный не то шмель, не то жук (недаром по-малайски они обозначаются одним словом — кумбанг). Удостоверившись, что с запада, со стороны Малаккского пролива, не идут тучи, а значит, не будет ливня, полюбовавшись на жука, сиречь шмеля, и на садовника-яванца, старательно подстригающего об эту пору газон под окнами, я примощаюсь наконец возле своего письменного столика, включаю незаменимый напольный вентилятор и принимаюсь за дело.

Нью-Йорк, Бостон. Парад парусов

10 000 миль попутного ветра

Мы стояли в самом центре Нью-Йорка. Создавалось впечатление, что в США может зайти на яхте кто угодно. Никто особенно не следил за перемещением тысяч прогулочных судов под разными флагами. Когда я попытался по радио связаться с Береговой охраной (но ответила Pilot Station — Лоцманская служба) и объяснил, что яхта пришла из России, на регату, не последовало никакой реакции, только спросили, не нуждаемся ли мы в лоцмане или буксире. По тону разговора чувствовалось, что занятые люди недоумевают: зачем их зря беспокоят, если нет проблем? Подумаешь, яхта пришла из-за океана, к этому здесь давно привыкли.

Пошли искать с Валерой и Ильей офис регаты. Разыскали эту контору на 21-м этаже огромного здания. Сидит в большой комнате два десятка парней и девчонок за компьютерами, бумажки перекладывают. Объяснили, зачем пожаловали, но в компьютере сведений о «Магнитке» не оказалось.

— Что делать? Кто может нам помочь?