Мила Рудик и руины Харакса

Вольских Алека

В год окончания Младшего Дума Милу Рудик ждет немало событий: борьба за звание лучшего выпускника Думгрота, разгадка давно терзающей ее тайны, первая любовь. Кажется, что в жизни юной волшебницы наступила долгожданная белая полоса, но Мила еще не знает, что все это время чужая воля приближает ее к новым испытаниям.

Глава 1

Узник и посланник

Туман здесь был всюду. Он был странный, словно заколдованный. Похожие на цепи змейки тумана тянулись по земле к высокой каменной ограде и тяжелым чугунным воротам, где вырастали уже целой стеной тумана — он обвивал решетки ворот и льнул к холодным грубым камням ограды.

Туман светился мягким голубоватым светом, освещая мрачный черный замок, одиноко стоящий в пустынной местности в семи милях на северо-запад от Троллинбурга.

На фоне голубоватого свечения тумана замок казался зловещим приютом злых духов, что было не так уж далеко от истины.

В тот момент, когда полная луна скрылась за тучами, мимо одного из зарешеченных окон замка пронеслись со свистом две летучие мыши, встревожив дремлющего по ту сторону решетки человека.

Он находился в большой — около двух метров в ширину и трех в длину — клетке, обустроенной деревянной кроватью. Это был старик. Его бледное осунувшееся лицо казалось мертвенным. Но разбуженный от полусна двумя нетопырями, он резко открыл глаза и бросил быстрый напряженный взгляд в сторону единственного в этой комнате окна. Довольно долго он пристально вглядывался в просветы между толстыми железными прутьями, словно ждал чего-то.

Глава 2

Дом в Плутихе

Из окна открывался вид на сосновый бор. Кроны столетних сосен насквозь просвечивались солнечными лучами. Там, за бором, как было известно Миле, бежала мелководная речка. А по другую сторону реки вырастали горы. Вершины горных хребтов купались в солнечном мареве и казались призрачным миражом, зависшим над бором.

Мила улыбнулась, слегка щурясь от яркого света. Пять минут у окна хватило, чтобы понять — ей здесь нравится. Она представила себе, как по утрам будет вдыхать запах хвои, а зимой любоваться заснеженными вершинами гор. Разве может быть лучший вид из окна, чем горы? Мила усмехнулась сама себе и мысленно ответила: только вид на троллинбургские тополя. Но здесь, в Плутихе, не росли тополя. Зато здесь были сосны и открывался вид на горы — тоже здорово.

Мила приехала в мир По-Ту-Сторону вместе с Акулиной накануне утром. Они остановились в «Перевернутой ступе» — небольшой, но уютной гостинице в Каштановом переулке. Прожив два года во флигеле, пристроенном к южному крылу Думгрота, Акулина решила, что пора обзавестись в Таврике собственным жильем. Вчера вечером она объявила Миле, что поутру они отправляются в Плутиху — деревню в восьми верстах от Троллинбурга, — чтобы посмотреть выставленные на продажу дома.

Дом, из окна которого в одной из комнат второго этажа открывался вид на сосновый бор, был вторым из тех, что Мила с Акулиной сегодня смотрели.

Первый им совсем не понравился. Стоял он особняком, в отдалении от других домов, почти вплотную к лесу. Черепица на крыше местами осыпалась, входная дверь повисла на одной петле и не закрывалась. Но не это вызывало стойкое чувство неприятия этого жилища. В чем было дело, Мила поняла только тогда, когда оказалась внутри. Стоя посреди дома и осматриваясь, она чувствовала себя почему-то очень незащищенной, словно не было ни стен, ни крыши, и близость леса ощущалась как-то особенно сильно. Акулина, в отличие от Милы, дальше порога не пошла.