Марафон со смертью

Воронин Андрей Николаевич

В романе А. Воронина «Марафон со смертью» читатель вновь встретится с майором ФСБ Бондаровичем, по прозвищу Банда. Друг майора ФСБ Бондаровича, журналист, подвергается преследованию со стороны криминальных структур, его дочь похищают, и он обращается к Банде. Тот начинает собственное расследование. С каждым днем в этот круг вовлекаются все более высокопоставленные лица, и борьба принимает невероятно острый характер.

Часть первая

В осаде

I

День обещал быть замечательным.

Легкий морозец сковал в безветренном воздухе опушенные снегом ветви деревьев, и придорожные березы будто плыли в ярко-голубом, совсем не зимнем, небе, сверкая мириадами искорок в розоватых лучах восходящего солнца, отбрасывая густые длинные тени.

Настроение у Николая Самойленко было под стать этому прекрасному утру — вчера к полуночи они все же успели закончить монтаж очередной программы из цикла «Деньги», завтра передача уже выйдет в эфир, и теперь у него впереди было двое волшебных суток — свободных, безмятежных, по-настоящему счастливых, двое предновогодних суток…

На даче под Минском, куда он сейчас спешил, его ждала семья — жена и дочурка. В бревенчатом домике с печкой и камином под сенью заснеженного тихого леса эти выходные пролетят быстро и незаметно, но Николай очень надеялся, что они дадут столь необходимый ему в последнее время заряд энергии, восстановят силы, профессиональный азарт, способность подолгу недосыпать и недоедать, если это бывало необходимо. Ведь он в душе всегда гордился своим чисто журналистским умением спать по три часа в сутки на протяжении двух недель подряд или питаться раз в день, но теперь он чувствовал только огромную усталость и напряжение Бешеный ритм последних месяцев работы буквально валил его с ног.

Предчувствуя скорое свидание со своими любимыми, Николай не сдерживал машину. «БМВ» летел по пустынному утреннему шоссе как стрела, лишь чуть громче, чем обычно, ревел двигателем на высоких оборотах. Этой машине такую скорость можно было позволять — он не знал автомобиля, способного лучше «держать» дорогу, лучше разгоняться и лучше слушаться руля, чем его 318-я «переходная» модель.

II

Дверь за Кашицкой уже давно закрылась, а Самойленко все сидел за столом в своем кабинете, боясь поверить в удачу и одновременно с ужасом представляя, какая сложная работа теперь его ожидает.

Да, в том, что материалы, предоставленные Пелагеей Брониславовной, на самом деле сенсационны, можно было не сомневаться. Но…

Пожалуй, только во времена «перестройки и гласности» журналист, получив доступ к желанной информации, мог тут же садиться за пишущую машинку и «рожать» очередное бессмертно-скандальное произведение. Чиновный люд, напуганный странным поведением высшего руководства страны и не отвыкший еще от грозной реакции ЦК на любой негатив в советской прессе, с душевным содроганием раскрывал каждое утро свежие газеты, выискивал в ровных столбиках газетных колонок свои фамилии и… тихонько молчал в тряпочку, ожидая неминуемой расправы над собой сверху.

Но сверху никто в основном никого не трогал, и постепенно журналистская настырность все сильнее стала надоедать «героям» критических заметок и разоблачительных статей. Вскоре все громче зазвучали голоса о журналистской ответственности перед обществом, а еще через некоторое время состоялись первые судебные процессы о возмещении морального ущерба потерпевшим от излишнего внимания прессы. Постепенно аппетиты «униженных и оскорбленных» средствами массовой информации росли, и очень скоро моральный ущерб, который в материальном выражении поначалу исчислялся в скромных сотнях рублей, достиг тысячных и даже миллионных сумм.

О, сколько судебных процессов было проиграно в то время отдельными журналистами и целыми редакционными коллективами! Сколько денег выплачено в качестве компенсаций! А в некоторых странах так называемого ближнего зарубежья кое-кому из журналистской братии довелось даже похлебать тюремной баланды.

III

Жизнь не может, по ее же законам, слишком долго казаться счастливой и розовой.

Вскоре на Николая обрушилась целая серия неудач.

Сначала три раза подряд, с интервалом в две недели, была ограблена его скромная холостяцкая однокомнатная квартира. Там не было особых ценностей, но телевизор, видеомагнитофон, музыкальный центр и даже итальянская стиральная машина «Индезит», которую не поленились вытащить преступники во время последней, третьей, кражи, никому бы не показались лишними.

Еще через пару недель сгорел маленький дачный домик Самойленко — тот самый, в котором Банда проводил допросы в бытность свою в Одессе. Официальная версия пожарных — замыкание в неисправной электропроводке, но сам Коля был уверен, что это ошибка — он лично летом обновил всю проводку, поменял все раздаточные коробки и за качество своей работы мог бы ручаться.

Еще через несколько дней из тихого дворика дома Николая угнали его старенькую видавшую виды «девятку». Кому могла понадобиться эта развалюха, за которую жаль было бы выложить и две штуки баксов, — загадка.

Часть вторая

Профессионал

I

За последний год Алина измучилась совершенно.

С тех пор, как российские федеральные войска штурмом взяли Грозный и на Северном Кавказе развернулась настоящая война, она потеряла покой.

Сначала она толком не поняла, что же происходит. Да, были сообщения средств массовой информации о многочисленных жертвах в результате вооруженных столкновений между федеральными войсками и группировками чеченских боевиков. Да, по-человечески, по-женски было страшно задумываться, во имя чего гибнут совсем еще мальчишки. Да, было дико и жутко слышать про бомбардировки сел и городов Чечни российскими боевыми самолетами и вертолетами. Да, было недоумение, и это мягко сказано, — как можно воевать так, чтобы всего за несколько часов уничтожались целые батальоны и даже полки регулярной армии.

Но это все было сначала. Это были чувства обыкновенной русской женщины, к тому же женщины умной, умеющей думать, анализировать и сопоставлять факты и информацию из различных источников.

А потом Алина услышала о том, что в Чечню послали подразделения ОМОНа и мобильные отряды некоторых спецслужб. Еще чуть позже — про знаменитую «Альфу», которая так неудачно «отметилась» в Буденновске.

II

«Ситуация ноль» на пейджере — это действительно было более чем серьезно.

Этот сигнал означал боевую тревогу…

Банда вел свой старенький, но все еще довольно резвый «Опель» по не замирающим даже в ночное время улицам Москвы на предельной скорости, не обращая внимания на светофоры и дорожные знаки.

Когда на скорости около ста сорока километров в час он пролетел мимо патрульного «жигуленка»

ГАИ, тот включил было мигалку и дернулся вслед, но, тут же потеряв «Опель» из виду, лишь поднял тревогу, сообщив по рации номер «взбесившейся» машины.

III

Тихонько открыв своим ключом дверь, Банда на цыпочках, стараясь не шуметь, вошел в квартиру.

В эти предрассветные часы сон у человека особенно сладок, и Александр не хотел, чтобы его появление нарушило покой дома, в котором жили самые дорогие и любимые его люди.

Тихонечко сняв кроссовки, он крадучись пробрался в ванную и долго с удовольствием плескался в душе, смывая с себя и пыль, и пороховую гарь, и страшную усталость. Он чувствовал, как его тело наливается бодростью и силой. В какой-то момент ему даже показалось, что теперь, после такой зарядки энергией, он ни за что не сможет уснуть.

Но выбравшись из-под душа и энергично растираясь полотенцем, Сашка понял, что если мгновенно не доберется до подушки, то уснет прямо в ванной — страшное напряжение боя наконец-то отпустило его, и расслабленный организм теперь буквально требовал, полноценного отдыха.

Он вышел из ванной и все так же тихо прокрался в комнату, где мирно спали Алина и Никитка.