Между жизнью и смертью

Воронин Андрей Николаевич

Герой романа А. Воронина «Между жизнью и смертью» Александр Бондаревич, по прозвищу Банда, уже знаком читателям по первой книге. После освобождения из рук международных террористов своей невесты Александр Бондарович по прозвищу Банда выходит на след крупной группировки, занимающейся похищением детей из родильных домов в крупных городах России и Украины. При поддержке ФСБ он вступает в борьбу с преступниками.

Часть первая

Волки

I

— Эй, слышь, курить есть?

— Не курю.

Все произошло по предельно простой, слишком узнаваемой схеме. Но именно хрестоматийность ситуации чуть не стоила Банде жизни. И Сарны запросто могли стать его последним пристанищем, утратив репутацию тихого райцентра и пополнив еще одним неопознанным трупом — результатом ночной поножовщины — список нераскрытых преступлений.

Их было трое. По виду — типичные местные алкаши, не так давно вернувшиеся из армии и за год-другой успевшие спиться от постоянного безделья. В спортивных штанах, футболках и кроссовках самого дешевого пошиба, заросшие, нечесанные, и в стельку пьяные, эти трое казались воплощением наиболее типичных черт местной «золотой» молодежи. Не хватало, пожалуй, только папиного «Москвича» со зверски задранным кверху задом за счет установки нештатной рессоры, безжалостно залепленного наклейками, со множеством «прибамбасов» в виде дополнительных зеркал, люка и спойлеров. На такой обалденной «тачке», часто со специально сорванным глушителем, очень престижно прибывать на дискотеку к районному Дому культуры, а потом полночи гарцевать по соседним деревням, выискивая свадьбы и танцы, и приводить в неописуемый восторг работниц животноводческого комплекса в возрасте от шестнадцати лет и старше.

Впрочем, все это лирика. А в ту секунду Банда не успел, да и не желал, заниматься анализом местных типажей. Просто, зная о последнем писке моды среди «красавчиков» этого городка — «наширяться» или обкуриться всякой гадостью перед выходом из дома на ночные приключения, Банда ускорил шаг.

II

Генерал Большаков совсем сдал. Осунувшийся и похудевший, без прежней уверенности во взгляде, он целые дни просиживал дома, в кабинете, не выходя на работу, и думал о чем-то, тупо уставившись в стол перед собой. Он ждал. Он каждую минуту ждал каких-либо вестей. Он готов был уже даже к самому худшему. Лишь бы только не неизвестность, не это молчание!

А молчали все. Молчала ФСБ. Молчали иранцы, пропав куда-то так же неожиданно, как и возникли.

Молчал и Банда, как будто провалившись вслед за Алиной в страшную черную дыру безвестности.

Это молчание медленно убивало Владимира Александровича.

Он не мог спать, не мог есть. Он не видел ничего и никого. И если бы не Настасья Тимофеевна, которая, видя состояние мужа, сумела взять себя в руки, он умер бы от горя. Но верная спутница жизни, подавив собственную, разрывающую ей сердце боль, теперь ухаживала за мужем, как за малым ребенком, стараясь при любой возможности быть рядом, чуть ли не насильно заставляя его то съедать бутерброд или яичницу, то принимать успокаивающее, то хоть изредка ложиться в постель.

Часть вторая

Помолись за меня

I

Степан Петрович сбросил наушники и, выключив аппаратуру прослушивания, пересел в кабину машины. Закурив, он кивнул водителю:

— Сходи, обрежь телефон.

— Есть.

Котляров остался один. Тишина ночи не приносила облегчения — в ушах, уставших от наушников, стоял звон, и Степан Петрович, нащупав в темноте ручку автомагнитолы, включил ее. Видимо, он попал на ту же волну той же станции, которую слушали в нескольких десятках метров от него Банда и Самойленко, — играла «Любэ».

II

Огромный кабинет генерала Мазурина, казалось, уменьшился в размерах, когда в него вошли эти здоровенные парни в сопровождении полковника Котлярова. Высокие, статные, с еще не утерянной офицерской выправкой, они невольно вытянулись по стойке «смирно», когда генерал Мазурин, одетый по всей форме, поднялся из-за стола им навстречу.

— Виталий Викторович Мазурин, — представился он, первым протягивая им руку.

— Банда… То есть Александр Бондарович, — смутившись, ответил рукопожатием Сашка.

— Николай Самойленко, — пожал генералу руку Коля.

— Так вот ты какой, горный олень, — не очень удачно пошутил, процитировав бородатый анекдот, генерал, с откровенным интересом разглядывая Банду. — Ну что ж, хорош, хорош… Мы тут уже поговорили предварительно с полковником Котляровым, и я полностью одобрил его план, так что…

III

— Владимир Александрович, извините, можно мне с вами поговорить несколько минут?

Банда стоял на пороге кухни и, как мальчишка, переминался с ноги на ногу, виновато и вопросительно глядя на Большакова, допивавшего утренний кофе.

— Конечно, Александр, конечно. Вот только я очень тороплюсь сейчас. Через полчаса за мной должна придти машина, а я еще совсем не готов, — Большаков, будто извиняясь, показал на спортивный костюм, в котором вышел к завтраку. — Может, мы поговорим вечером? Тебя это устраивает?

— Владимир Александрович, боюсь показаться настырным, но это будет маленький, совсем короткий разговор… Лучше бы прямо сейчас, не откладывая. Я ведь тоже должен уже бежать по делам, но… Тогда к вечеру многое было бы уже ясно, понимаете?

«Как же не понимать?» — усмехнулся про себя Большаков.