Неправильное привидение

Воронков Николай

Он глупо погиб. По чужой воле был перенесен в другой мир, но так и остался привидением. Правда, новая «хозяйка» все время твердит про какого-то демона. Может, и в самом деле стать им?

Часть первая

Новый мир

В тот день я был пьян. Даже очень. Чего-то мы перед этим обмывали, я решил расслабиться — и очнулся только утром, в чужой постели, с незнакомой женщиной. Квартира неизвестно чья, город за окном вроде родной. Мыслей в голове было всего две. Первая — опохмелиться, вторая — нужно срочно сматываться. Бухло нашлось быстро, и уже через десять минут я торопливо шлепал по улице, оглядываясь и пытаясь сообразить, где же я. Голова еле соображала, так что, подойдя к перекрестку, даже не поглядел по сторонам и просто пошел наискосок. А дальше — визг тормозов, какой-то удар, страшная боль…

Следующее ясное воспоминание — операционная. Сверкающие лампы, облицованные плитками стены, холодный блеск никелевых инструментов. Тихий гул непонятных приборов, почему-то не белые, а какого-то бордового цвета халаты врачей. Я еще удивился — как же меня пропустили в такое священное место? Хотел потихонечку уйти, пока не отругали, но на меня никто не обращал внимания. Несколько раз мимо проходили медсестры, полностью игнорируя меня. Понятное дело, я для них здесь ноль без палочки, пустое место, ну не настолько же?! Но обижаться было неинтересно. Вернее, гораздо интереснее было посмотреть, раз уж я здесь оказался, а чем же они здесь заняты. Тихонечко подошел к операционному столу, глянул из-за спин, а на столе… Ужас, и совсем не тихий. Человеческое тело, превращенное в отбивную. Переломанное, залитое кровью, изрезанное, развороченное. Я, конечно, не спец, но и то понимаю: с такими повреждениями люди вряд ли способны выжить. И даже пожалел этого парня, тем более что и лицо его показалось мне странно знакомым. Осунувшееся, с заострившимся носом, пожелтевшее… Где же я его видел?

В это время врачи засуетились и начали говорить киношными фразами. Что-то типа: «Мы его теряем», «Разряд», «Добавьте напряжение», «Сделайте укол адреналина». Чтобы не мешать, отошел в сторонку и присел на какой-то ящик. Почему-то меня все больше беспокоило — где же я все-таки видел этого парня?! Потом врачи перестали суетиться, и главный сказал: «Запишите время смерти. Пациент Иванов Иван Иванович скончался в десять сорок». Меня аж перекорежило. Мало того, что каждый встречный-поперечный считает своим долгом поприкалываться над моими исконно русскими фамилией, именем, отчеством, так теперь решили еще круче подшутить — в мертвые записывают, да еще прямо при мне! Хотел было пойти и дать врачу в рыло, но передумал. Потому что вспомнил, на кого похож парень с операционного стола. На МЕНЯ. И если верить книжкам и киношкам, тому же «Привидению», то я сейчас всего лишь дух, который смотрит на себя со стороны. И в ближайшие несколько минут должны появиться или свет сверху, или черная воронка снизу — в зависимости от того, куда меня определят. Стало так грустно… Допился. Нестерпимо захотелось закурить. Я даже похлопал себя по карманам, но сигарет не было. Так же как и карманов, впрочем, как и одежды вообще. Ну и правильно. В каком виде помер, в таком виде и отправлюсь в последнее путешествие. Ладно хоть для привидения сделали маленькое исключение — грудная клетка цела, переломов нет. А то выглядел бы я сейчас очень непрезентабельно.

Ожидание почему-то затягивалось. Прошло пять минут, десять, но ничего не происходило. Оно и понятно. Личность я достаточно противоречивая. Любил выпить — плохо. Зато никогда не отказывался налить страждущим, если у самого было. Это вроде бы в плюс. Шлялся по женщинам — плохо. Но каждую из них я по-настоящему любил, если был в состоянии вообще что-то соображать. Учился плохо, но временами даже старательно. И так во всем. Вот наверху, наверное, и не знают, что со мной делать. Но мне ожидание стало надоедать. Почему-то начали мерзнуть ноги, хотя вроде бы у духов так быть не должно. Да и скучно это — ждать. Мне уже интересно стало: а куда же я попаду? Главное, чтобы компашка нормальная подобралась, женский пол посимпатичнее. А с остальным, типа выпивки и курева, что-нибудь придумаем. Ну не поверю я, что там без этого обходятся. Может, по-другому, типа «Амброзия», обзывают, но ведь должен же народ как-то расслабляться!

Когда посреди комнаты начал раскручиваться вихрь, я обрадовался. Правда, вихрь был какой-то неправильный. Не белый сверху, не черный снизу, а какой-то сиреневый на уровне груди. Меня это насторожило, но возражения в виде удивленных матюгов никто не слушал. Этот странный душесос только чмокнул, заглатывая меня, потом перед глазами замелькали какие-то искорки. Один раз ощутимо тряхнуло, как будто я врезался во что-то упруго-тягучее, затем обдало резким холодом. Это холодное нечто облепило меня, проникая в каждую клеточку, затем движение снова ускорилось — и меня выкинуло, как из трубы мусоропровода. И я оказался хрен знает где.

Часть вторая

Новые желания

Настроение было… не очень. Вроде бы для меня ничего не изменилось — отдельная повозка, свежий воздух. Покачивайся на лавочке в такт движению повозки, всего и делов. Но стоило посмотреть в окошечки, и на душе сразу становилось неуютно. Солдаты Наместника выглядели спокойными. Не косились на меня, не орали и не смеялись. Но вот их вид почему-то вызывал у меня нехорошие ассоциации. Примерно так, наверное, выглядела охрана, сопровождающая каторжан в долгой дороге. Тех, правда, вроде гнали пешком, а на повозках везли только декабристов. Ни к тем ни к другим я себя не причислял. Но ощущения я испытал похожие. Можно было немного покуражиться, спеть что-нибудь этакое приблатненное, с надрывом. Но ничего подходящего в голову не приходило. К сожалению, а лучше сказать — к счастью, ни я, ни мои друзья не перешли ту грань, после которой передвигаться разрешают только с конвоем. Поэтому в голове крутились только какие-то обрывки песен типа «поезд Воркута — Магадан». Вскоре строить из себя бывалого пацана надоело. Появились более серьезные поводы для раздумий.

Наместник вроде бы говорил о сопровождении. В моем понимании городского жителя для этого вполне достаточно было просто ехать за повозкой. Парочка всадников действительно ехала сзади. Но! Еще две пары по бокам и, как я подозреваю, еще одна пара ехали спереди. Зачем?! Такое построение наводило на мысль, что солдаты больше беспокоятся, как бы не сбежал я, а не о том, что на меня нападут. Если восемь человек охраняют меня, то Регину охраняют трое. Да и зачем весь этот цирк с охраной? У графа два десятка солдат, у Регины не меньше. Они прекрасно осведомлены о местных реалиях. И если уж решили, что двадцати солдат им хватит для спокойной дороги, значит, этого и в самом деле достаточно. А у нас сейчас почти тройной запас. Вот и вопрос — кто кого и почему боится?! Или охраняют? Единственная моя вина — что я не склонился перед Наместником. Если это и в самом деле вина, то почему меня не арестовали сразу? Или арест уже произведен и меня под благовидным предлогом везут к месту заключения и казни?

Мысли интересные и многообещающие. Фантазировать и накручивать себя можно было до бесконечности, но реальной информации к размышлению — ноль. В конце концов я плюнул и стал просто смотреть в окошки.

Выехали мы из замка барона довольно поздно, поэтому я почти не удивился, что остановились мы только ближе к вечеру и сразу на ночевку. Причем выпускать меня из клетки никто не торопился, охрана продолжала сидеть на лошадях и смотрела куда-то в сторону. Когда наконец явилась Таня и выпустила меня на волю, я уже был на взводе и напридумывал себе всяких ужасов, вплоть до нападения неизвестных и тихой резни.

Но все было в порядке, за исключением моего настроения. Народ суетился, обустраивая лагерь. Но я сразу обратил внимание, что единого лагеря не получалось. Скорее два с половиной (если считать по солдатам). Вроде все с оружием, но вот форма и поведение различались довольно сильно. В центре лагеря расположился отряд Регины. Их отличительным признаком для меня стали доспехи — на кожаные куртки было нашито множество кусочков кожи, налегающих друг на друга. Не знаю про их защитные свойства, но сделано было очень аккуратно, покрыто лаком и потому издалека очень напоминало рыбью чешую. Для этих солдат главным было обустроить свою хозяйку — Регину. Они быстро поставили три палатки, держались компактно и на остальных почти не обращали внимания. Солдаты графа оказались на противоположном конце лагеря. Эти тоже поставили пару палаток для хозяев, но вот охрану выставили по периметру лагеря — видимо, граф по-прежнему считал себя ответственным за общую безопасность. У лесочка, где стояли мы с Таней, расположились солдаты Наместника. У этих палаток не было, только развели костер, и все.