Крест на моей ладони

Воронова Влада

Они сотворили для себя отдельный мир. Но — только для себя. Наше мнение в расчёт не принималось.

Это мир, в котором нестерпимо жить. Из этого мира невозможно уйти. Этот мир никогда не знал мира.

Одни здесь родились, других привели силой.

Кто-то безропотно принял такой удел. Вторые им гордились. Третьи, вопреки очевидности, искали пути бегства.

А мы стали четвёртыми. Теми, кто решил всё сделать иначе.

Два шрама так пересекают мою правую ладонь, что получается косой крестик, похожий на компьютерный значок «Удалить файл». Кто-то видит сходство с Андреевским крестом, другие — даосский знак перепутья, третьи — подтверждение того, что на мне можно ставить крест, как на человеке совершенно никчёмном, толку из которого не будет никогда. Если я хочу подразнить и тех, и других, и третьих, то говорю, что это ось координат, на которой я занимаю самую главнейшую из всех возможных позиций — нулевую.

Зовут меня Нина Х

о

рса. Родилась и до недавнего времени жила в Камнедельске. Симпатичный старинный город на Урале, не большой и не маленький — уютный. Как и в любом уральском городе — смешение кровей, культур, эпох. Здания со времён Ивана Грозного, который первым из русских царей всерьёз заинтересовался Каменным Поясом, и до металлопластовых новостроек. Население — русские, башкиры, калмыки, татары, армяне, корейцы… Больше двух десятков разных народов. Река Крас

а

ва ведёт суда к Иртышу.

Мне двадцать шесть лет, у меня тёмные вьющиеся волосы, не длинные и не короткие, так, немного ниже ключиц. Карие глаза, физиономия умеренной миловидности и шестьдесят восемь килограммов веса при росте в сто шестьдесят два сантиметра. Кто говорит «жирная», кто — «фигура что надо», а я думаю, что если тело, терзай его диетой или лопай всё подряд, остаётся при своих шестидесяти восьми, то значит ему так хорошо и удобно, и нечего с природой по пустякам спорить — только здоровью вредить. А кому на мои телеса смотреть противно, пусть отворачивается.

Сейчас я в нигд

е

нии — здесь нет ни пространства, ни времени, только туманная серебристая пустота и невесомость. Парить в сияющем серебром беспредельном Ничто — редкостное удовольствие: пронзительная лёгкость движений, свежий ветер и полная свобода.