Подруга детства

Вудсток Кейт

В жизни Дейзи Сэнд денег всегда хватало, и потому она не сильно расстроилась, когда ее маленькое рекламное агентство пошло ко дну. Гораздо больше девушку волновал тот факт, что она влюбилась в своего компаньона Мориса Эшкрофта, влюбилась так отчаянно и безоглядно, что, не задумываясь, согласилась на неожиданное предложение этого загадочного красавца-блондина выйти за него замуж. Лишь после свадьбы Дейзи узнает о том, что у ее молодого мужа весьма своеобразные взгляды на таинство брака и на супружеские отношения…

1

Об улетевших музах, женских проблемах и о том, как отличное утро может закончиться форменной катастрофой

Весна трепетала всеми листочками и цветочками, какие только можно было найти в этом кошмарном городе. Даже витрины цветочных магазинов выглядели какими-то расцветающими, хотя красавицы-розы в них разменяли уже не первую неделю жизни.

Дейзи Сэнд ловко обогнула дяденьку, пытавшегося всучить ей листовку с рекламным текстом, и ввинтилась в разверстую пасть подземки. Толпа пассажиров подхватила ее и понесла в недра кошмарного города, девушке оставалось только перебирать ногами и лениво следить за указателями.

Дейзи двадцать четыре года, она невысокая шатенка из числа тех, кого любят звать «кисками» и «пупсиками». Еще пара-другая килограммов — и она станет «пышечкой» и «булочкой», впрочем, и от этого ее обаяние не пострадает.

На голове у Дейзи каштановые кудряшки, к которым ни в коем случае не рекомендуется прикасаться расческой или щеткой — эффект взрыва на макаронной фабрике будет достигнут практически немедленно. Карие, почти черные глаза задорно блестят, носик чуть-чуть вздернут, и на высоких скулах россыпь почти незаметных золотистых веснушек. Губы — о, их вполне можно было бы назвать чувственными и соблазнительными, не будь они вечно готовы к жизнерадостной улыбке до ушей. Дейзи Сэнд с детства была хохотушкой и болтушкой, так что улыбка ее личико почти не покидала.

Она в джинсах и футболке, вокруг талии завязаны рукава джинсовой же курточки, а на плече примостился кожаный рюкзачок от Армани. Кроссовки на ногах больше напоминают карамельные конфеты, а размер наводит на мысль о том, что куплены они в отделе детской обуви.

2

О том, как начиналась эта история, о друзьях-подругах, о надменных красавцах, девичьих грезах, неприличных мечтах и трудностях принятия решения

Дейзи Сэнд ходила в самую обычную школу. Родители не отдали ее в элитный колледж, не отправили в закрытую школу для детей аристократов и миллионеров, а самое главное — не приучили ее к мысли, что она лучше других по причине собственного благосостояния. Нет, спартанским ее воспитание тоже нельзя было назвать, но Дейзи никогда не придавала деньгам большого значения.

В школе она дружила почти со всеми — редкий случай для симпатичной девочки, чей годовой доход перекрывал бюджет всей школы. Однако лучшим ее другом стал Гас Уиллис. Мальчишка из обычной семьи, сын учительницы и шофера-дальнобойщика.

Он не был красавцем, никогда не становился звездой баскетбольной команды, ездил в школу на автобусе, а не на машине, и отличался от большинства (абсолютного, надо заметить) своих сверстников патологической любовью к чтению. Гас читал все. Классическую литературу и книги по искусству, исторические романы и книги о великих путешественниках, знал все об астрономии, наизусть цитировал Шекспира и Уитмена… При этом всего однажды его уговорили выступить на школьном вечере. Кажется, под угрозой расстрела, потому что Гас не любил внимания к своей персоне. Дейзи до сих пор помнила тот вечер.

В зале стоял обычный гул, на задних рядах целовались и дрались, впереди сидели парадно одетые родители и благостные учителя, а на сцене стоял долговязый нескладный парень с лицом умного Лиса из сказки и темными волосами ежиком. Потом он негромко объявил: Уильям Шекспир, сонеты. И начал читать.

Дейзи почти не расслышала начало, потому что голос у Гаса был глуховат и негромок, но уже через пару минут в зале установилась мертвая тишина. Слова Великого Барда лились рекой, их музыка завораживала, а голос Гаса только помогал этой музыке звучать. Никаких аффектированных интонаций, никакого сценического произношения. Просто стихи. Великие стихи.