Лабиринты памяти

Вулф Энн

Бизнесмен Трэвор Лоу едет в Италию, чтобы поправить здоровье. Но там на его попечении случайно оказывается хорошенькая девушка, потерявшая память. Трэвору совершенно не нужны лишние хлопоты, но не бросать же это хрупкое создание, не способное вспомнить даже свое имя! Девушка тоже была бы рада расстаться со своим спутником. Ее спаситель не похож на принца из сказки. Этот. неисправимый пессимист и зануда едва ли может решить ее проблемы… Но их совместные приключения становятся все невероятнее, загадочный клубок ее воспоминаний постепенно распутывается, а узел их отношений — затягивается все сильнее…

1

Трэвор Лоу резко распахнул дверцу машины. Проклятая жара! И зачем только он приехал в Италию! Колизей, термы, коридоры разрушенных Помпей — разве все это оправдывало жуткий перелет и невыносимую пыльную жару? Господи, ну почему так жарко — здесь же не Египет и не Африка!

Трэвор захлопнул машину и побрел к зеленым кустам, растущим у крутого склона. Ветерок — наконец-то! Он жадным ртом поймал струю свежего живительного воздуха. Все, с него хватит. Завтра он вылетает в Америку. Задерживаться здесь дольше не имеет смысла — врач изрядно заблуждался, отправляя его в Италию. Новые впечатления! Ну и где они, хотел бы он знать?!

Лоу вплотную подошел к краю обрыва, зацепившись штаниной о колючий кустарник. Он лениво подергал ногой, пытаясь освободить брюки. Не тут-то было — куст крепко вцепился в него стеблем-присоской. Трэвор наклонился и резким рывком дернул штанину. Кажется, порвал. Жаль, брюки были не из дешевых. Взгляд его скользнул вниз по обрыву. Да, высота немаленькая. Внезапно его глаза остановились на странном предмете, валяющемся внизу. Внушительные размеры. Интересно, что это может быть? Увы, Лоу не обладал хорошим зрением, поэтому на свой страх и риск он решился спуститься и взглянуть на любопытный предмет поближе.

Непрерывно ругая каменистую поверхность склона, спотыкаясь и сбивая лак на блестящих ботинках (которые его угораздило надеть именно сегодня), Трэвор приближался к заветной цели. Воистину, охота пуще неволи. А для него охота — такая редкость. Ну вот, почти спустился. Господи, Боже мой! Да это же женщина!

2

Анализы Аматы оказались в полном порядке, как и предсказывал Ферелли. Она может отправляться в свой далекий Волтингтон вместе с Трэвором Лоу. Хочет она этого или нет.

Утро выдалось радостным, солнечным. Яркие лучи бились в окно палаты, делая ее невыносимо белой и светлой. Жарко. О существовании кондиционеров в бедной итальянской больнице, по всей видимости, не подозревали.

Измученная жарой и духотой, Амата решила принять душ. Спасительный, освежающий душ. Не слишком комфортный, но что-то гораздо лучше, чем вообще ничего. Избитая истина, ноне лишенная смысла.

Интересно, привыкла ли она к комфорту? Может, она живет в какой-нибудь трущобе, жутком квартале, населенном алкоголиками и наркоманами, и сама немногим отличается от жителей квартала? Вряд ли — откуда тогда у нее деньги, чтобы оплатить перелет в Италию? Но никаких вещей при ней не было, даже банальной дамской сумочки. Ее могли ограбить. Допустим, она приехала полюбоваться красотами Италии, но на нее напали, ограбили, а затем попытались убить. Вариант неплохой. Одно неясно: зачем ей писать на листке свое имя и название города, в котором она живет? Не могла же она заранее знать, что потеряет память. Она же не ясновидящая! Нет, любая мистика сразу отметается. А что, если она с кем-то познакомилась, написала на листке свои координаты, а потом забыла его отдать? Хотя тогда логичнее было бы написать свой телефон, на худой конец, свой точный адрес, а не только название города и улицы. (Может, не успела дописать?) А если пробелы в памяти для нее нормальное явление — ведь бывает и такое? Тогда сиди дома и не высовывайся, во всяком случае, не летай в Италию. Сколько загадок, которые ей не под силу разгадать одной! Лучше подождать приезда в Волтингтон, чем строить сумбурные предположения.

Амата выбралась из прохладного душа посвежевшей. Вытерлась и наконец впервые взглянула на себя в зеркало. Да… Лицо не многим отличается по цвету от больничных стен. Разве что изящными штрихами синевы под глазами. Жертва Освенцима! Бледная, худая. На лице — одни лишь глаза. Правда, довольно красивые глаза. Светло-зеленые, большие и выразительные. Как обычно говорят о таких глазах? Украшение лица. Для ее лица — это спасение.