Шотландская сказка

Вулф Энн

Прекрасная Свонн живет в столице в роскоши. Очаровательная Грэйн — в бедности и глуши. Но во всем остальном эти девушки удивительно похожи. Даже любовь к ним приходит в одно и то же время, а вслед за ней — нелегкие испытания. Одна из девушек рискует потерять любовь, другая — жизнь. Именно в этот момент судьба дает сестрам шанс встретиться, чтобы узнать и поддержать друг друга…

1

«Свонн! Любимая! Сколько мы не видели друг друга? Неделю? Две? А может, и больше… Знала бы ты, как мне тяжело переносить нашу разлуку! Я надеюсь, что ты сможешь вырваться ко мне, пусть на короткое время, чтобы я смог взглянуть хотя бы одним глазком на девушку, которая свела меня с ума… Твой Патрик».

Неровные буквы, танцующие джигу на листе бумаги… Он волновался, это заметно. Он любит ее, скучает по ней, ждет ее! Свонн прижала листок к груди и улыбнулась. Ей вдруг захотелось попрыгать на одной ноге, сделать какой-нибудь хитроумный пируэт, словом, выкинуть что-нибудь такое, отчего голова пошла бы кругом… Правда, это едва ли возможно — вот-вот за ней зайдет отец. Но можно ведь и помечтать…

Свонн сладко зажмурилась. Вместо привычного интерьера комнаты перед ней возник крутой горный склон. В ноздри тут же ударил терпкий запах океана. Перед закрытыми глазами мелькнули светлые кудри Патрика. Хрупкий овал лица, обрамленный золотистым нимбом… Святой Патрик, с улыбкой подумала Свонн.

Лестница заскрипела под могучей поступью Уллина — старик с годами изрядно отяжелел. Свонн немедленно открыла глаза, белкой метнулась к столу и положила письмо в один из ящиков. Через несколько секунд воплощение невинности и дочернего послушания уже стояло перед отцом.

Уллин Макферн залюбовался дочерью, которая только что закончила одеваться к ужину. Красавица, да и только! Синие хрустальные глаза, малиновые лепестки губ, бархат щек, тронутый нежным румянцем, пепельная копна волос… Свонн совершенно не была похожа на мать — тощую, немного нервную женщину, на лице которой редко появлялась улыбка. Скорее, дочь была полной ее противоположностью. Эта непохожесть и удивляла Уллина, и радовала его. Кто знает, почему Свонн другая? Может, это оттого, что, зачиная ее, думал Уллин не о своей жене, ее матери, а о другой женщине, прекрасной и далекой…

2

— Эсси, ты думаешь, что выращивать до конца жизни овес, картофель, репу и возиться с овцами — это прибыльное занятие? Если бы так все и было, я ни о чем другом просто не думала бы!

— Как же, Грэйн, не думала бы! Ты всегда хочешь слишком многого… Ты можешь сколько угодно заниматься овцами, но я никогда не поверю в то, что ты этим довольна. Ты какая-то неуемная, Грэйн. Тебе не деньги нужны, а что-то другое. Ты и сама, наверное, не знаешь, что именно…

— Брось, Эсси, не говори ерунды! — Грэйн, молоденькая, удивительно хорошенькая девушка в темном плащике и наброшенной поверх него тонкой шерстяной шали, громко засмеялась.

Ее серые глаза искрились крошечными льдинками, которые таяли тут же, как только она начинала смеяться. Видимо, для ее собеседницы, женщины лет тридцати, и смех, и фраза подружки прозвучали неубедительно, поэтому она немного раздосадованно взглянула на Грэйн.

— Меня не проведешь! Я-то тебя знаю даже лучше, чем ты сама… Что ты задумала?