Я буду рядом

Вулф Энн

Гермия Шайн не любит перемен. У нее все стабильно — работа, отношения с женихом… Но всего за один день из ее жизни исчезнет и работа, и жених, и стабильность. А все потому, что она встретится с самым непредсказуемым человеком на свете — бывшим мужем. И неожиданные события заставят Гермию всерьез задуматься над тем, что ей действительно дорого…

Энн Вулф

Я буду рядом

1

Гермия потянула блестящий серебристый шнурок. Жалюзи распахнулись, открыв голубой клочок неба, проколотый остриями небоскребов. Ох уж этот индустриальный пейзаж! За все время ее работы в этом здании он успел надоесть ей до чертиков…

Окинув равнодушным взглядом ворох бумаг на столе, Гермия села в кожаное кресло и задумчиво склонила голову. Сегодня настроение было каким-то особенно меланхоличным. Обычно Гермия приходила на работу раньше всех. Ей казалось, что именно так обязан вести себя директор фирмы, чтобы подать пример подчиненным. Но сегодня это утреннее одиночество, на которое она сама себя обрекла, было ей в тягость. Ей вдруг захотелось, чтобы хотя бы одна живая душа оказалась в офисе в это время. И чтобы эта душа могла поболтать с ней о чем-нибудь. О чем? Это, пожалуй, не имело значения…

Но в офисе было пусто. Подчиненные Термин Шайн всегда приходили вовремя, минута в минуту. Ни раньше, ни позже. Да и, в конце концов, зачем приходить раньше, когда дома у тебя теплая постель, а рядом любимый муж… Или жена…

Впрочем, Гермии совершенно не на что было жаловаться. У нее тоже был мужчина, за которого она вскоре собиралась выйти замуж. Надежный, сильный, с которым можно быть уверенной в завтрашнем дне. Поит…

Она улыбнулась, но улыбка была какой-то наигранной, фальшивой. И зачем она улыбнулась? Наверное, потому что так делают все женщины, когда вспоминают о своих любимых. Но Гермия не чувствовала себя влюбленной. Да, ей нравился Поит, ей было тепло и уютно с этим человеком, но… В их отношениях всегда чего-то недоставало. Страсти, огня… Того огня, который когда-то сжигал ее дотла с Констансом…

2

Еще несколько лет назад Гермия Шайн и не подозревала, что в ее спокойную и размеренную жизнь войдет человек, который взбудоражит, растормошит ее душу и откроет для нее новый мир, полный любви и ненависти одновременно.

До двадцати одного года Гермия жила со своими родителями. У нее была степенная мать, вечно погруженная в заботы о своем чаде и доме-крепости. Отец же был бесшабашным красавцем, постоянно ищущим и находящим возможность пуститься в какое-нибудь безумное приключение.

Безусловно, взаимоотношения между родителями наложили свой отпечаток на характер Гермии. Ссоры и распри, которыми был пропитан их небольшой домик на окраине Мэйвила, заставляли девушку желать скорейшего переезда из родительского дома.

У ее отца, Ричмонда Шайна, была одна забавная, но прескверная для семейных отношений черта. Он не мог ни одного дня высидеть дома. Постоянная необходимость во внутреннем подъеме, в солидной порции адреналина заставляла его каждый день вылетать пулей из гнездышка, свитого женой.

Он не был пьяницей и не искал банальных развлечений в виде драки за стойкой бара. Он не был глуп, а потому не искал удовольствия в слепом фанатизме болельщиков, торчащих на бейсбольных матчах. Ричмонду Шайну нужно было нечто большее, чем обывательские развлечения. И, возможно, именно в этом заключалась его главная проблема — вечная неудовлетворенность собой и местом, к которому пыталась привязать его жена.

3

Чтобы хоть чем-то занять себя во время утомительного перелета, Констанс вытащил из кармана «Аэропорт» Хейли и попытался читать. Но раздраженный шепот позади него мешал ему сосредоточиться. Буквы, маленькие и верткие как блохи, скакали перед глазами, и Констанс тщетно пытался собрать их в слова.

— Послушай, Гермия, я ведь имею право знать, почему ты так завелась, — доносился до Констанса взволнованный шепот Пойта. — Тебя сложно вывести из себя… А с ним ты вела себя как… Как будто ты очень хорошо знала его раньше…

Неужели догадался! — усмехнулся про себя Констанс. «Очень хорошо знала…» Ты даже представить себе не можешь, насколько хорошо… Гораздо лучше, чем тебя, поверь, дорогой друг!

— Да, знала, — сердито зашептала Гермия. — Но давай поговорим об этом позже…

— Я хочу знать, с кем мы проведем отпуск, — не унимался Поит.

4

— Гермия! Герми!

До боли знакомый взволнованный мужской голос заставил ее открыть глаза. Надо сказать, это простое действие требовало больших усилий. Гермия все еще не понимала, где она: в аду, в раю или по-прежнему подвешена между небом и землей. Собственное тело казалось ей каким-то невесомым. Она почти не чувствовала ног и рук…

Над ней склонилось испуганное лицо Констанса. Увидев, что девушка открыла глаза, он просветлел.

— Ну, слава богу! — улыбнулся он Гермии. — А я уже начал бояться за твою жизнь…

У кошки девять жизней, — буркнула Гермия, пытаясь оторвать от земли ноющую спину. — Ты лучше объясни, что случилось и где мы находимся…

5

Радости Гермии не было предела, когда наконец-то после многочасовых скитаний они вышли к маленькой рыбацкой деревушке на побережье океана. Неужели настал конец их скитаниям? Может быть, теперь, отдохнув и набравшись сил, они отправятся на поиски Пойта…

Рыбацкая деревня представляла собой десяток деревянных домов, крытых пальмовыми ветками и окруженных низкими заборчиками.

В любой другой ситуации Гермия с отвращением и жалостью взглянула бы на эти убогие жилища, но сейчас она испытывала только радость. Безмерную радость оттого, что скоро она увидит людей и, возможно, отдохнет и поест.

И Гермия не была разочарована. Очень скоро они с Констансом увидели идущего им навстречу местного жителя. Он подошел к ним, и Гермия почувствовала исходящий от него запах океана. Мужчина был невысоким и таким худым, что Гермия невольно задалась вопросом: не океан ли высосал из него жизненные силы? На его лице, сухом, выдубленным морским ветром и солеными брызгами, застыл вопрос. Мужчина смотрел на Гермию и Констанса с удивлением и недоверием, но спросить их о том, что они здесь делают, почему-то не решался. Возможно, он не был уверен, что они говорят на его языке. А может быть, его смущал их внешний вид — вид людей, у которых серьезные неприятности.

Констанс сказал мужчине несколько фраз на незнакомом Гермии языке. Очевидно, это был индонезийский или «бахаза», как его еще называют. Гермия и не догадывалась, что Констанс знает этот язык. Хотя работа гида, наверное, предполагает какие-то элементарные знания языка той страны, в которую он отправляется. Однако это объяснение не помешало Гермии восхититься Констансом. Его поведение достойно уважения. Тогда, в самолете, он проявил завидную выдержку, да и на острове не растерялся, не впал в отчаяние. Так что, может быть, напрасно Гермия была так холодна с ним всю дорогу?