Хрустальный ключ

Вулис Абрам Зиновьевич

Действие приключенческой повести разворачивается в предгорьях Западного Тянь-Шаня. Герои повести ищут разгадку нескольких таинственных происшествий и исчезновений, которые случились по вине группы злоумышленников. В повести рассказывается об искателях мумиё, о древних рукописях, помогающих в поисках этого чудодейственного вещества.

Глава 1

1

Телефон забренчал, едва я вошел в кабинет, точно приветствовал меня или оповещал кого-то о моем появлении. По-видимому, опять-таки меня, ибо в комнате никого больше не было. Дергунов из отпуска еще не вернулся. Телефонный звонок в понедельник утром был не бог весть какая радость. А после ночных раздумий над диссертационной темой — тем более. Но, разумеется, я снял трубку. Низкий бас пророкотал:

— Кадыров говорит. Поручение тут небольшое есть для вас, товарищ Салмин. На время придется отложить всю эту вашу теорию, обобщения все эти. Конечно, был бы Дергунов… — Что было бы, если бы был Дергунов, Кадыров не сказал, а перешел, как можно было понять, к главному. — Там у них паника, в институте рукописного и печатного слова. Прямо ко мне обратились, минуя райотдел. Их сотрудник исчез, полагают, что погиб. Ну вот, надо бы сосредоточиться… — На чем и кому сосредоточиться, Кадыров опять же не сказал, но без того было ясно, что фантазировать на диссертационные темы мне в ближайшее время не придется. Да и вообще фантазировать — на любые темы.

Фантазии у меня было предостаточно, о чем капитан Торосов оповещал весь отдел на еженедельных летучках. Разящий тенор его звенел от сарказма, когда Мстислав Сергеевич произносил: «Докладная Салмина являет собой не более, чем плод досужей фантазии». В черных списках торосовской души фантазия занимала весьма почетное место. Во всяком случае Торосов искоренял ее с таким ражем, точно она была его личным врагом, хотя, честно говоря, личных врагов Торосов не держал.

Не отрывая глаз от пишущей машинки, клавиша которой со значком % без всякого сомнения получила сегодня предельную нагрузку, наша секретарша Света склонила каштановые локоны в сторону двери с табличкой «начальник отдела» и прошелестела:

— Ты вовремя. Мистик… нет, верней, капитан Гаттерас только что велел тебя найти — живого или мертвого…

2

Он был шикарен, этот Церковенко, он был вальяжен, он ослеплял белозубой улыбкой, ошарашивал поклонами, расшаркиваниями, гостеприимными взмахами рук.

— Мне оч-чень приятно с вами познакомиться, — слегка как бы даже похохатывая, заверял нас Церковенко. — Такое количество следователей на душу научного руководителя!.. Да, да, — продолжал замдиректора, — ситуацию нельзя считать приличествующей шуткам. Вернее, считать шутки подобающими ситуации.

— Согласен. Поэтому перейдем к основному.

— Рассказать, что произошло? — Церковенко помусолил толстой нижней губой верхнюю, не столь толстую. — Понимаете ли, чтобы это вам сразу… За отправную точку примем середину июля. В те дни, числа шестнадцатого, примерно, последний раз видели Николая Назаровича Налимова среди коллектива. Я, правда, находился в командировке. Но это локальный факт. Восемнадцатого выдавалась зарплата, и Налимов за деньгами не пришел. Третьего — такая же картина. Главбух доложил мне обо всем — я как раз вернулся из командировки. Мы всполошились. Прежде отсутствие Налимова нас не волновало. Академическая специфика. В глобальном масштабе. Старший научный сотрудник, ведущий самостоятельную тему, имеет право работать в библиотеке или дома. Разумеется, результаты должны быть доложены к определенному сроку.

— Когда этот срок у Налимова? — спросил я.

3

Официантка удалилась, переваливаясь с боку на бок, точно гусыня, и когда лапчатый узор ее платья, не то форменного, не то фирменного, нырнул в темные пучины ресторанного трюма, я водрузил свои локти на стол. Теперь можно было уткнуться щеками в ладони, и я уткнулся щеками в ладони. Ожидание, судя по всему, предстояло долгое. Сиди себе и думай. И подумав, я сказал Норцову, который, мусоля меню, вычислял вероятность коммерческого жульничества в городском тресте ресторанов и столовых:

— Черт его разберет, этого Налимова. Не то хорош, не то плох, не то погулять вышел, не то сквозь землю провалился. После пропажи рукописи напрашивается еще и такая версия: сбежал.

— А откуда мы знаем, что рукопись вообще была… Может, рукописи-то и не было, — Олег смутился. — Это я так для красного словца. Конечно, была: зарегистрировали ее, в разные там талмуды внесли… Была, была. Но… — он беспомощно посмотрел мне в глаза.

— Но, конечно, куда она делась — с ходу решить трудно, — договорил я за него. — Попала в лапы к международному преступнику? Случайно угодила в другой шкаф? Или к другому сотруднику? Мало ли какие манипуляции они с ней производили. Ну, скажем, реставрировали, снимали фотокопии, сопоставляли с другими текстами.

— Что рукопись, что ее переводчик — одного сорта загадки.

4

Я проспал безмятежно всю ночь, не продрав глаза ни в 3.30, ни в 4.30, а в 5.30 раздался телефонный звонок.

— Салмин, а, Салмин! Говорит капитан Торосов! Хандайлык ночью передал: есть подозрения, что пропавший убит. Можешь на день сократить своего Налимова? И доложить нынче же в девять вечера?

— Могу, — сказал я спросонья. А после отбоя трудно уже было бить отбой.

Искать удачу в этот ранний час можно было только в канцелярии промкомбината: за безуспешными поисками налимовского личного дела, за изучением толстенных канцелярских книг, в которые секретарша директора на протяжении десятилетий старательно вносила номера и наименования исходящих бумаг. Справка Налимова в 1961 году зарегистрирована не была. Уже ни на что не надеясь, я спросил молчаливую секретаршу, не знакома ли ей эта фамилия. Секретарша, оторвавшись от писанины, взглянула на меня поверх очков, уничтожающе высказалась в том смысле, что посторонним она отчет давать не обязана, но потом признала: да, да, — почти по Чехову — эту рыбью фамилию она когда-то слышала. И запомнила, потому что накануне муж привез с рыбалки налима (тоже чеховская, между прочим, рыба). Фамилию эту по слогам продиктовал машинистке тогдашний начальник сбыта Суздальцев Митрофан Анисимович: «Дана настоящая товарищу Налимову в том…». Подписал за директора, копии не оставил и регистрировать не стал.

Норцова в управлении не было. Я не на шутку встревожился. Еще бы — младенец в роли затаившегося тигра. Смешно, при условии, что ничего чрезвычайного не произошло. И совсем не смешно, если… Я передал наши находки криминалистам, намереваясь ехать на Новую, как в комнату колобком вкатился мой Олег.

5

На челе Снеткова появилась испарина, когда он нас увидел.

— Позвольте, — только и сказал он. Но недосказанное легко домысливалось…

— Не удивляйтесь, пожалуйста, это в самом деле мы, ваши вчерашние посетители. Разрешите войти?

— Прошу, — широким жестом, приводившим на память не то мажордома, не то герольда, зазвал нас к себе в апартаменты Снетков. Чувствовалось, правда, что, будь у него в руках жезл, причитающийся не то мажордому, не то герольду, дрожал бы этот жезл, как одинокая осина на зимнем ветру.

— Мы забыли уточнить у вас, Ардальон Петрович, одну деталь, касающуюся Налимова. По нашим сведениям, Николай Назарович коллекционировал древние рукописи. Естественно было бы предположить, что вы, так сказать, соотносились на этой почве. На ниве единения духовных склонностей.