Меченая молнией

Гайдамака Наталья

Вита приехала в город поступать в учебное заведение. Выходя с вокзала в город, она неожиданно на мгновение потеряла сознание и пришла в себя в незнакомой пещере. Рядом благородный рыцарь сражался против троих воинов. Похоже, что судьба уготовила ей испытания, посерьезней, чем вступительные экзамены…

I

Вита открыла глаза. В полутьме постепенно вырисовывалась стена, сложенная из грубо тесанных камней. По ним сползали тусклые капли воды. Тянуло сыростью и гнилью.

Ничего не понимая, Вита уставилась в эту стену. Всего лишь миг тому назад она стояла в шумной вокзальной толпе, и радость переполняла все ее существо так, что, казалось, вот-вот польется через край и всех, кто рядом, окатит радужными брызгами. В стеклянной стене киоска отражалась тоненькая и ладная девчонка в новом синем платьице и со спортивной, в тон платью, сумкой через плечо. Она решительно тряхнула короткими светлыми волосами и лукаво подмигнула ей. В такой чудесный летний день разве могли появиться хоть какие-то сомнения, что экзамены она сдаст — лучше быть не может, станет студенткой, поселится в общежитии, найдет новых друзей!..

Ничего не скажешь, здорово встретили! Это что же, кто-то охотится среди бела дня на симпатичных приезжих девчат? Или придумали нестандартный тест на стойкость и выносливость для абитуриентов из провинции? Ну и чертовщина! Догадки, опережая друг друга, словно соревновались между собой в нелепости. Ничего, сейчас она что-нибудь да выяснит!

Вита попробовала шевельнуться. Левая рука сильно затекла. Мускулы стали совсем чужими, и прошла, наверное, целая вечность, пока она перевернулась на правый бок.

Тяжелая капля сорвалась со стены прямо на щеку, и Вита вздрогнула. До ее слуха долетели далекие неясные звуки: звон металла, глухие удары, отрывистые выкрики.

II

Своих родителей Эрлис не знала. То ли они подбросили ее в приют, потому что не могли прокормить, то ли умерли во время одной из эпидемий, нередко опустошавших страну, то ли еще что-то с ними случилось — об этом не суждено было узнать ни Эрлис, ни большинству детей из Мышатника — так называли приют в Гресторе горожане.

О тех добрых старых временах, когда жива была еще основательница приюта, благочестивая Бриета, одна из знатных дам Грестора, среди «мышат» ходили легенды. Видно, тогда и вправду дом, где размещался приют, был прочнее, а завтраки, обеды и ужины — щедрее и обильнее, и оттого сама Бриета казалась своим питомцам чуть ли не доброй феей. А может, было это лишь воплощением заветной мечты многих поколений «мышат» — за одинаковую серую одежду или за вечно голодные глаза прозвали их так? — мечты о тепле, сытости и ласке.

Однажды в приюте случилось чудо: нашлись родители маленького Юго! Что с того, что Юго потерялся во время последней ярмарки и пробыл в Мышатнике лишь несколько дней? Чудо оставалось чудом. Прошло совсем немного времени, а это событие, передаваясь из уст в уста, обросло самыми невероятными подробностями и превратилось в одну из сказок со счастливым концом, которые так любили «мышата».

Но были у них и страшные сказки — про то, например, как на другой ярмарке один парень стянул сладкий пирог и был избит до смерти толпой жадных лавочников и торговок.

В среде, где росла маленькая Эрлис, были свои представления о мире: он делился на две неравные части. Первая и большая часть — ненавистный мир сытых и довольных. Вторую, значительно меньшую, составляли жители Мышатника, кроме сестер-наставниц, конечно. Этот мир был неуютным, но, по крайней мере, знакомым, в нем ценились сила, ловкость, находчивость в добывании еды и умение обмануть представителей первого мира. Тут презирали слабых и беспомощных, не умеющих молча терпеть голод и холод, тычки и подзатыльники тех, кто старше и сильнее, презирали жаловавшихся сестрам-наставницам и не умеющих постоять за себя.