Медведки

Галина Мария

Новый роман одного из лучших современных авторов, лауреата множества премий и финалиста «Большой книги» Марии Галиной «Медведки» — это настоящий подарок всем ценителям качественной литературы с небанальным сюжетом и философским подтекстом. Герой «Медведок» — молодой социопат, интроверт и маргинал. Его профессия — за деньги придумывать биографии чужим людям, делая их героями классических романов. Вот, например, вы хотели когда-нибудь стать Фродо Беггинсом из «Властелина колец»? Пожалуйста. Сыном или дочерью капитана Гранта? Нет ничего невозможного.

Но подо льдом обыденности таятся чудовища. И кто знает, какие силы управляют судьбой и чем может обернуться безобидная фантазия?

Мистика, триллер, плутодрама, фарс, семейная сага — все соединилось в этом романе. Ажурная легкость стиля и умение автора говорить с читателем на одном языке ставят «Медведок» в ряд самых больших литературных удач начала века.

Каждый вечер я обхожу комнаты и обметаю паутину. Не имею ничего против пауков, но паутина неприятна. К тому же в ней запутываются высохшие тушки ночных бабочек. Когда я тыкаю веником в паутину, вращая его, словно ключ в замке, то отворачиваю лицо или смотрю за окно. С листьев стекает свет далекого фонаря, и где-то далеко в море надрывается ревун.

В последнее время паутины все меньше и меньше.

Скоро ее не станет совсем.

ПРИЛОЖЕНИЕ 1

АХИЛЛ В СЕВЕРНОМ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ. ХТОНИЧЕСКАЯ СУЩНОСТЬ И ВАРИАНТЫ ГЕНЕАЛОГИИ

Финке Л. И.

Фетида и Геката. Хтонические черты в образе «доброй богини»

Гомеровские и постгомеровские сведения об Ахилле изобилуют противоречиями, позволяющими исследователям ставить вопрос о реконструкции его более архаичного образа.

Ахилл — сын смертного царя мирмидонян Пелея и бессмертной морской богини Фетиды. Брак Пелея и Фетиды связан с так называемым «предсказанием Прометея». Вопреки наиболее популярной версии мифа титан Прометей навлек на себя гнев Зевса не столько за похищение огня, сколько за то, что он знал, кто может отобрать у Зевса верховную власть, но не открыл Зевсу это знание. Прометей, как известно, был освобожден Гераклом, но полную «амнистию» получил, только открыв тайну. Зевс ни в коем случае не должен был вступать в связь с морской богиней титанидой Фетидой, потому что ее сыну суждено было во всем превзойти своего отца, кем бы тот ни был. Поэтому Зевс выдал Фетиду замуж за Пелея, и от этого брака был рожден Ахилл.

В постгомеровской античности Фетида выступает в качестве «доброй богини», покровительствующей мореплавателям, однако мы можем попытаться снять позднейшие наслоения и реконструировать ее изначальный хтонический прообраз.

По одним источникам, Фетида была дочерью морского бога Нерея, представителя старшей линии титанов, по другим — кентавра Хирона [Мифы народов мира, 1991— 1992, Любкер, 2001], обе эти версии маркируют ее хтоническую природу. Гомер придерживается первой версии, однако косвенно подтверждает мифологическую связь Фетиды с Хироном. Именно в пещере Хирона в присутствии всех олимпийских богов состоялась ее свадьба с Пелеем, на которой обойденная приглашением богиня раздора Эрида подбросила своим более успешным родственницам яблоко раздора, приведшее к Троянской войне. Пелею же, чтобы получить Фетиду в жены, пришлось пройти ряд архетипических испытаний: он должен был не просто изловить Фетиду в морской воде, но и удерживать в объятиях, пока она превращалась то в воду, то в огонь, то во льва, то в змею. Символическое превращение морской богини в змею и версию ее происхождения от кентавра можно считать одним из аргументов в пользу ее хтонической природы.

Лошадь — атрибут Посейдона, наиболее хтонического из стихийных божеств, морского бога и колебателя земли. Антропозооморфная фигура кентавра символизирует звериное начало в человеке (отсюда необузданность, дикость кентавров). В то же время она издавна интерпретируется как мифологизированное изображение всадника; это представление, по всей вероятности, связано со страхом перед скифскими набегами. То есть возможное происхождение Фетиды от кентавра может быть прочитано как намек на ее скифские корни, впоследствии мы еще вернемся к этой теме.

Ахилл как предтеча Диониса. Конфликт Ахилла и Аполлона как выражение конфликта хтонического и аполлонического

Мифологическая традиция прочно связывает имена Ахилла и Аполлона. Именно Ахилл дерзнул атаковать Аполлона во время осады Трои, именно Аполлон оказывается причастен к смерти Ахилла. Либо его поражает стрела, пущенная из лука Париса рукой Аполлона

[8]

[9]

, либо он убит непосредственно Аполлоном

[10]

[11]

, либо Аполлоном, принявшим облик Париса

[12]

, либо Парисом, спрятавшимся за статуей Аполлона Фимбрейского

[13]

[Лосев, 1966, С. 527].

Здесь в подоснове конфликта скрыта борьба между аполлоническим (светлым, рациональным) и дионисийским (хтоническим, темным, иррациональным) началами [Топоров, 1990]. Аполлон олицетворял солнечное, небесное, жизнь (его звериные атрибуты — ястреб и лев). Ахилл, мужской двойник Артемиды/Гекаты, воплощал в этом противостоянии лунное, водное (показательно, что прислужницами Артемиды были 60 океанид), подземное, смерть (один из эпитетов Артемиды — Апанхомена, «Удавленница»).

То, что при этом Артемида считается богиней родовспоможения, не должно нас удивлять, так как мифологическое сознание воспринимает пару «жизнь — смерть» не как оппозицию, но как единое начало. Напомню, что и Аполлон (эпитет — «Погубитель») обладал подобной двойственностью. Он не только повелевал мышами, существами, которым массовое сознание приписывает хтоническую природу, но и обладал архаичными чудовищно-зооморфными чертами: среди его эпитетов были такие, как «четверорукий» и «четвероухий»

[14]

.

Эти эпитеты могут отражать не только архаический зооморфный облик Аполлона, но и его близнецовость, парность: Аполлон и Артемида — антагонисты-близнецы.

В обстоятельной работе Клейна [Клейн, 1998] усматривается тесная положительная взаимосвязь между Аполлоном и Ахиллом, в которой последний выступает земным воплощением аполлонических черт, с чем мы позволим себе не согласиться. Однако и Клейн подтверждает связанную с фигурой Ахилла тему человеческих жертвоприношений, то и дело проступающую сквозь «модернизированную» позднюю версию.

«Скифский след» Ахилла. Мифология и мифография

Северопричерноморский (скифский) след обнаруживается не только в «Илиаде», но и в более поздних источниках.

Отец Ахилла Пелей был царем мирмидонян, отождествляемых с жителями боспорского города Мирмекия

[15]

[16]

. Связь Ахилла с Мирмекией, пишет Шауб [Шауб, 2002, 1], подтверждается находкой роскошного мраморного саркофага II в. н.э. со сценами из жизни Ахилла. Бутягин и Виноградов [2006] указывают, что греческая письменная традиция помещает город Мирмекий на скалистом мысу северной оконечности Керченской бухты (ныне т.н. Карантинном мысу). Алкей

[17]

прямо именует Ахилла «царящим над скифами». Более подробно об этом можно найти у Шауба, который отмечает, что в комментарии Евстафия к «Землеописанию» Дионисия Периэгета Ахилл также назван скифским царем.

Связи Ахилла со Скифией и Понтом Евксинским не ограничиваются происхождением. По одной из версий, Ахилл пять лет странствовал по Скифии в поисках Ифигении

[18]

. Как мы уже говорили, Ифигения была перенесена в Тавриду Артемидой

[19]

, где стала ее жрицей и умерщвляла перед ее алтарем странников, заносимых туда бурей. Согласно версии Антонина, Артемида поселила Ифигению на Белом острове, назвала Орсилохой и сделала супругой воскрешенного Ахилла

[20]

.

Остров Левка — здесь и/или в нижнем мире?

В комментариях В.Н. Ярхо к «Метаморфозам» Антонина Либерала сказано буквально следующее:

«Остров Белый(нынешний Змеиный в северо-западной части Черного моря; ср. Конон. 18) — один из вариантов Островов Блаженных (Элизия), которые чаще локализовали далеко на Западе тогдашнего мира — в Атлантике. Однако связь именно Ахилла с островом Белым — достаточно древняя и прочная»

[Ярхо, 1997]. На это же указывает в своей основополагающей работе И.И. Толстой [Толстой, 1918], отождествляя остров Левка с островом Змеиный в устье Дуная, являвшимся центром культа Ахилла.

На острове Левка располагалось святилище Ахилла, основанное еще в конце VII — начале VI в. до н. э., а в конце VI в. до н. э. был сооружен и храм Ахилла, который просуществовал на острове вплоть до IV в. до н. э. [Охотников, Островерхов, 1993].

Этот культ отражен в достаточно ранних источниках — «Эфиопида»

[21]

повествует, что Фетида перенесла своего сына из погребального костра на остров Левка, где он продолжает жить в обществе других обоготворенных героев и героинь. Почти через тысячу лет Максим Тирский пишет буквально следующее:

Более подробное описание блаженного острова мы находим у Филострата:

Супруга/мать Ахилла — владычица подземного царства

Теперь нас не удивит смелое предположение Хоммеля, что наименование «Понт Эвксинский» связано вовсе не с

«эвфемистическим переименованием бурного моря (как это было принято считать до сих пор), но с тем, что под «гостеприимным морем» понималось — «Поликсена»

[Хоммель, 1981]. Мы помним, что Поликсена была принесена в жертву на могиле Ахилла и тем самым причислена к его «посмертным супругам»

[25]

. Однако «Поликсена» — «Приемлющая многих в гости» — еще и эвфемизм, обозначающий Аид, обитель мертвых, то есть «Поликсена» — это и эвфемистическое имя божественной супруги Ахилла и место его пребывания.

Об Ифигении, выступающей в качестве заместительницы Гекаты и ее воплощения, принимающего человеческие жертвоприношения, мы уже говорили.

Довольно странно — что отмечает Захарова [Захарова, 2004] — присутствие в этом ряду Медеи. Ведь ни один эпизод из земной жизни Медеи в отличие от Ифигении, Елены, Поликсены никоим образом не связан с Ахиллом. Но и участие Медеи в ритуальном расчленении тела брата, и убийство собственных детей (вспомним Фетиду) слишком напоминают аналогичные деяния хтонических божеств. К тому же волшебнице Медее изначально покровительствует Геката: на колеснице Гекаты, запряженной драконами, Медея бежит из Иолка. Связь Медеи с Гекатой давно отмечена исследователями [Stengel, 1873]. Таким образом, Медея попадает на остров Левку исключительно в силу своего тождества с Гекатой.

Правда, и Елену с Ахиллом ничего не связывало, хотя они и были героями одного и того же мифологического цикла.

Обратимся, однако, к Павсанию: