Блюда, входящие в рацион морских демонов

Гальперин Андрей Борисович

В произведении используется ненормативная лексика…

Злой ветер цепляет рваными краями облупившиеся мачты, швыряет в лицо мелкую, обжигающую холодом крупу, свинцовое море треплет короткой волной борта, быстрые дельфины срывают пенные шапки и исчезают, и, будь проклят тот день, когда я поднялся на палубу этого сухогруза.

Будь он проклят…

Тридцать вторая вахта. Меня кидает из стороны в сторону, перед глазами плывет серебристый туман, перемежающийся разноцветными кругами, в ушах стоит непрерывный эфирный звон. Я прислоняюсь щекой к обледенелому железу надстройки, вжимаюсь изо всех сил, до тех пор, пока нестерпимая боль не заполнит черный провал внутри меня. Потом опускаюсь на палубу, дрожащими руками достаю пачку сигарет. Прикуриваю и смотрю на дельфинов. Кажется, отпустило…

В Поти идет бой. Кто кого режет в этом гнилом городе — нас не касается. Мы пьем. Сначала — самогон. Из домашних запасов. Потом крепкий напиток "Северокрымский". Исключительная дрянь. На полыни. От гречневой каши и тушенки из запасов забытого флота адски мучает изжога. Медуза, сука, пьет четвертый день, и кто ей наливает — непонятно. Кашеварит Жаба. Паршиво, надо сказать. Жаба, конечно, пьет тоже, вместе со всеми, но она тетка в возрасте и не натирает мозоли на спине по чужим каютам. Потому, к утру и высыпается.