НФ: Альманах научной фантастики. День гнева

Гансовский Север Феликсович

Днепров Анатолий Петрович

Емцев Михаил Тихонович

Парнов Еремей Иудович

Росоховатский Игорь Маркович

Войскунский Евгений Львович

Лукодьянов Исай Борисович

Альтов Генрих Саулович

Гор Геннадий Самуилович

Горбовский Александр Альфредович

Подольный Роман Григорьевич

Варшавский Илья Иосифович

Разговоров Никита Владимирович

Шах Георгий

Биленкин Дмитрий Александрович

Гуревич Георгий Иосифович

Ларионова Ольга Николаевна

Колупаев Виктор Дмитриевич

В сборник включены лучшие из тех произведений советских писателей-фантастов, которые впервые были опубликованы в издательстве “Знание”. Это рассказы известных писателей, чей путь в научной фантастике начался в 50–60-е годы (Г.Альтова, Д.Биленкина, Е.Войскунского и И.Лукодьянова, Г.Гуревича, А.Днепрова, М.Емцева и Е.Парнова), а также произведения писателей младшего поколения (В.Копупаева, Г.Шаха и других).

Рассчитана на широкий круг читателей.

НАУКА

С.Гансовский. День гнева

А.Днепров. Ферма Станлю

М.Емцев, Е.Парнов. Оружие твоих глаз

И.Росоховатский. Каким ты вернешься?

Е.Войскунский, И.Лукодьянов. Прощание на берегу

Г.Альтов. Клиника “Сапсан

ИСКУССТВО

Г.Гор. Великий актер Джонс

A.Горбовский. По системе Станиславского

Р.Подольный. Скрипка для Эйнштейна

И.Варшавский. Сюжет для романа

Н.Разговоров. Четыре четырки

Г.Шах. И деревья, как всадники

ЧЕЛОВЕК

Д.Биленкин. Проба личности

Г.Гуревич. Крылья Гарпии

О.Ларионова. Развод по-марсиански

B.Колупаев. Самый большой дом

Тридцать лет спустя

НАУКА

ОБ АВТОРАХ РАЗДЕЛА “НАУКА”

Гансовский

Север Феликсович (1918–1990). Писатель, член ССП СССР. По образованию филолог. Жил в Москве. Автор романов, повестей, рассказов, пьес. Дебютировал в фантастике в 1960 г. С тех пор вышли книги “Шаги в неизвестное” (1963), “Шесть гениев” (1965), “Три шага к опасности” (1969), “Идет человек” (1971), “Человек, который сделал Балтийское море” (1981) и др.

Днепров

(Мицкевич) Анатолий Петрович (1919–1975). Математик, кандидат физико-математических наук. Жил в Москве, работал в системе АН СССР. Дебютировал в фантастике в 1958 г. Автор научно-фантастических книг “Уравнение Максвелла” (1960), “Мир в котором я исчез” (1962), “Формула бессмертия” (1963, 1972), “Пурпурная мумия” (1965), “Пророки” (1971).

Емцев

Михаил Тихонович (1930),

Парнов

Еремей Иудович (1935). М.Емцев по образованию химик. Писатель, член ССП. Живет в Москве. Е.Парнов по образованию физикохимик, кандидат химических наук. Писатель, член ССП. Член Исполкома Всемирной организации писателей-фантастов. Живет в Москве. М.Емцевым и Е.Парновым в соавторстве написаны научно-фантастические книги “Падение сверхновой” (1964), “Уравнение с Бледного Нептуна” (1964), “Последнее путешествие полковника Фосетта” (1965), “Зеленая креветка” (1966), “Море Дирака” (1967), “Ярмарка теней” (1968), “Три кварка” (1969), “Клочья тьмы на игле времени” (1970). Е.Парнов автор книг о научной фантастике (“Фантастика в век НТР” (1974), “Зеркало Урании” (1982).

Росоховатский

Игорь Маркович (1929). Журналист, автор многих книг и статей. По образованию педагог. Живет в Киеве. Дебютировал в фантастике в 1958 г. Автор научно-фантастических книг “Загадка Акулы” (1962), “Встречи во времени” (1963), “Виток истории” (1966), “Справа командора” (1967, на укр. яз.), “Каким ты вернешься?” (1971), “Гость” (1979) и др.

С.Гансовский

ДЕНЬ ГНЕВА

[1]

Двое всадников выехали из поросшей густой травой долины и начали подниматься в гору. Впереди на горбоносом чалом жеребце лесничий, а Дональд Бетли на рыжей кобыле за ним. На каменистой тропе кобыла споткнулась и упала на колени. Задумавшийся Бетли чуть не свалился, потому что седло — английское скаковое седло с одной подпругой — съехало лошади на шею.

Лесничий подождал его наверху.

— Не позволяйте ей опускать голову, она спотыкается.

Бетли, закусив губу, бросил на него досадливый взгляд. Черт возьми, об этом можно было предупредить и раньше! Он злился также и на себя, потому что кобыла обманула его. Когда Бетли ее седлал, она надула брюхо, чтобы потом подпруга была совсем свободной.

А.Днепров

ФЕРМА “СТАНЛЮ”

[2]

Он сидел на краю парковой скамейки, и его поношенные ботинки нервно топтали сырую землю. В руках у него была толстая суковатая палка. Когда я сел рядом, он нехотя повернул лицо в мою сторону. Глаза у него были красные, будто заплаканные, или, скорее, плачущие, а тонкие губы изображали месяц, перевернутый рогами книзу.

Взглянув на меня, он надвинул шляпу на глаза, а каблуки ботинок чаще застучали о землю.

Я встал и хотел было пересесть на другую скамейку, но он вдруг сказал:

— Нет, почему же, сидите…

Я остался.

М.Емцев, Е.Парнов

ОРУЖИЕ ТВОИХ ГЛАЗ

[3]

Неповторимый запах железной дороги. Властный запах. Он уводит назад, назад. Заставляет припомнить давно пережитое, отшумевшее. С каждым днем оно уходило все дальше, И всегда возвращалось. Еще вчера он стоял у вагонного окна. Убегали столбы, и параллели проводов то подымались, то опускались. Уносились деревья, стога сена и белые хатки. Только горизонт оставался неподвижен. Будто он не подвластен ни времени, ни движению, этот далекий и чистый горизонт.

Сергей Александрович Мохов еще раз прошелся вдоль путей, взглянул на часы и не очень уверенно направился к вокзалу. Поравнявшись с причудливым кирпичным строением, на котором было написано “Кипяток”, он остановился, опять посмотрел на черный циферблат своих часов и долго глядел на смутное свое отражение. Он никуда не спешил. И если бы его спросили, зачем он пришел сюда, не смог бы дать ясного ответа.

Когда-то он жил в этом городе. Помнил разрушенные его дома и пыльную листву высоких южных тополей. Здесь закончил школу, и воспоминание о выпускном вечере все еще грустно и ласково сжимало сердце. Они пришли на вокзал тогда прямо из школы. Разгоряченные, чуточку хмельные. Куда-то звали уходящие в ночь рельсы, чуть мерцали фиолетово-синие огоньки на путях.

Родился он в Херсоне, эвакуирован был в Свердловск. Может быть, поэтому и покинул без сожаления тихий украинский городок, в котором прожил три года. Уехал учиться в Москву.

Переписка с друзьями по школе быстро оборвалась — мальчишкам не до писем. Увлекли, закружили новые привязанности. Растерял, позабыл адреса. Шутка ли! Почти два десятилетия… Целая жизнь.

ИСКУССТВО

ОБ АВТОРАХ РАЗДЕЛА “ИСКУССТВО”

Гор

Геннадий Самуилович (1907–1981). Писатель, член ССП. Автор трех с лишним десятков книг. Жил в Ленинграде. Дебютировал в фантастике в 1961 г. Автор научно-фантастических книг “Докучливый собеседник” (1962), “Кумби” (1963, 1968), “Скиталец Ларвеф” (1966), “Глиняный папуас” (1966), “Фантастические повести и рассказы” (1970), “Изваяние” (1972), “Геометрический лес” (1975).

Горбовский

Александр Альфредович (1930). Историк, кандидат исторических наук. Автор нескольких научно-популярных книг. Живет в Москве. Работал в системе АН СССР. Дебютировал в фантастике в 1964 г., с тех пор опубликовал несколько научно-фантастических рассказов.

Подольный

Роман Григорьевич (1933–1990). Журналист, писатель-популяризатор, автор нескольких научно-популярных книг статей. По образованию историк. Жил в Москве. Работал в редакции журнала “Знание — сила”. Дебютировал в фантастике в 1962 г. В 1970 г. вышла научно-фантастическая книга “Четверть гения” а в 1990 г. — сборник “Легкая рука”.

Варшавский

Илья Иосифович (1909–1974). Писатель, член ССП. До начала литературной деятельности был матросом, инженером-конструктором. Жил и работал в Ленинграде. Дебютировал в фантастике в 1962 г. Перу И.Варшавского принадлежат десятки рассказов, повести, собранные в авторских сборниках “Молекулярное кафе” (1964), “Человек, который видел антимир” (1965), “Солнце заходит в Дономаге” (1966), “Лавка сновидений” (1970), “Тревожных симптомов нет” (1972) и других.

Разговоров

Никита Владимирович (1920–1984). Журналист, литературный критик, поэт-переводчик. Жил в Москве. Работал специальным корреспондентом “Литературной газеты”. “Четыре четырки” (1963) — единственное научно-фантастическое произведение Н.Разговорова.

Г.Гор

ВЕЛИКИЙ АКТЕР ДЖОНС

[9]

1

Сестра моя Анне, задержав меня в передней, сказала с таинственным видом:

— Филипп, тебе только что звонили.

— Кто?

— Эдгар По.

— Какой-нибудь болван, которому нечего делать?

2

Мою гипотезу признали все, даже самые консервативные ученые, но, в сущности, ее никто не понял до конца.

Десятки энтузиастов работали в своих лабораториях, одни из них, ища экспериментальных подтверждений моих дерзких идей, другие столь же неоспоримой возможности посрамить меня и доказать мою полную несостоятельность.

Среди тех и других выделялся некий Самуил Гопс, техник, считавший себя крупным специалистом, не то мой друг и сторонник, не то мой тайный враг и недоброжелатель. Я не доверял ни ему, ни его слишком суетливому энтузиазму. Этот “экспериментатор” — из уважения к подлинным специалистам беру в кавычки это слово — позволил себе слишком свободное и фамильярное отношение к историческим фактам и все якобы ради истины, самой сложной и причудливой из всех истин. Он “вызвал” какого-то писателя, жившего в первой половине XIX века, и, пока опыт не был доведен до конца, держал имя этого писателя в тайне.

Мне пришла в голову нелепая и наивная мысль, достойная скорей жителя верхнего палеолита, чем современного ученого: не по “вызову” ли этого самого техника-изобретателя Гопса Эдгар По, преодолев время, осчастливил меня разговором? Уж не удалось ли Самуилу Гопсу создать телефон, способный соединить два разных столетия, как две разные квартиры?

Здравый смысл, появившийся на свет, вероятно, с первым ученым, нашептывал мне: “Тебе, наверное, звонил артист, исполняющий роль великого романтика и фантаста”.

3

Я только что поужинал вместе с сестрой своей Анной и вышел в коридор выкурить сигарету. Анна не выносила табачного дыма. И я, как школьник, всегда курил, прячась от нее.

Зазвонил телефон.

— Слушаю, — сказал я, сняв трубку.

— Извините, — услышал я знакомый голос, — вас снова потревожил Эдгар По.

— Какой По? — спросил я, едва сдерживая себя от ярости. — Настоящий Эдгар По или тот, которого исполняет артист Джонс?

4

Самуил Гопс протянул мне свою короткую толстую руку и доверительно приблизив лицо, спросил:

— Ну, как Джонс?

— Выдающийся актер, — сказал я.

— А по-моему, посредственность.

— Но он буквально на моих глазах превратился в По. Ни на сцене, ни на экране мне не доводилось видеть таких превращений.

5

— Ну, что вы скажете теперь? — спросил меня Гопс, когда с экрана исчез последний кадр фильма и в зале снова горел трезвый будничный свет.

— Что я могу сказать. Джонс гений. Я никогда не видел подобной игры. Это было полное превращение в другого, некогда существовавшего человека. Настоящий, подлинный Эдгар По, бесподобным мастерством актера возвращенный нам из прошлого.

Гопс рассмеялся несколько наигранным смехом.

— Вам кажется это смешным? — спросил я.

— Еще бы, — ответил он. — Создатель гипотезы Зигзагообразного Хроноса твердит мне об актерской игре, когда речь идет О физическом явлении, предусмотренном его собственной гипотезой. Это был не Джонс, игравший знаменитого писателя, а сам Эдгар По. Пересечение зигзагообразных сил в точке “Д” данном случае — актер Джонс…

А.Горбовский

ПО СИСТЕМЕ СТАНИСЛАВСКОГО

[10]

— Хорошо, что зашел, голубчик! Присаживайся. А я да-авно собирался повидать тебя. Георгий Федорович, признаться, просил меня, вы, мол, моего Петра там не забывайте. А я и не забываю! Рассказывай, милый, что ты и как. Как роль?

Ипполит Матвеевич профессионально грациозно склонил седую гриву со всей благосклонностью, на какую только был способен, взирая на молодого человека в ковбойке, почтительно сидевшего перед ним на половинке стула.

— Спасибо, Ипполит Матвеевич. — Всякий раз, когда он говорил, Петр делал такое движение, как если бы он хотел встать. — Спасибо. Я ведь знаю, как у вас мало времени. Но мне, правда, очень нужно было посоветоваться с вами. С ролью у меня что-то неважно получается…

Услышав это, Ипполит Матвеевич придал лицу выражение сочувствия, и подвижные его актерские губы сложились скорбным сердечком.

— Говоришь, неважно, голубчик? — сокрушенно повторил он. — Это плохо. Ах как плохо! Роль-то хоть велика?

Р.Подольный

СКРИПКА ДЛЯ ЭЙНШТЕЙНА

[11]

Телефонный звонок.

— Леру!

— Ошибка.

Телефонный звонок.

— Юлю.