Учение о понятии

Гегель Георг Вильгельм Фридрих

К 200-летию «Науки логики» Г.В.Ф. Гегеля (1812 – 2012)

Первый перевод «Науки логики» на русский язык выполнил Николай Григорьевич Дебольский (1842 – 1918). Этот перевод издавался дважды:

1916 г.: Петроград, Типография М.М. Стасюлевича (в 3-х томах – по числу книг в произведении);

1929 г.: Москва, Издание профкома слушателей института красной профессуры, Перепечатано на правах рукописи (в 2-х томах – по числу частей в произведении).

Издание 1929 г. в

новой

орфографии полностью воспроизводит текст издания 1916 г., включая разбивку текста на страницы и их нумерацию (поэтому в первом томе второго издания имеется двойная пагинация – своя на каждую книгу). Единственным содержательным отличием двух изданий является текст предисловий в первом томе:

1916 г.: Предисловие к русскому переводу, стр. VII – XXII;

1929 г.: От издательства, стр. VII – XI.

В переводе Н.Г. Дебольского встречаются устаревшие на сегодня слова, формы слов и обороты речи.

Особенности электронного издания:

1. Состоит из трех файлов – по числу книг в произведении. В первом файле приводятся предисловия обоих изданий. В третьем файле не приводится алфавитный указатель ко всему произведению (стр. 219 – 222 бумажного издания).

2. Текст печатается с пагинацией, номер страницы указывается в ее начале нижним индексом в фигурных скобках.

3. Весь текст приводится в

современной

орфографии (например, в отличие от издания 1929 г. используется твердый знак «ъ» вместо апострофа «’»). Слово «Бог» и относящиеся к нему местоимения (напр., «Он») пишутся с большой буквы. Ударение над русской буквой

о

передается с помощью буквы европейского алфавита

ó

.

4. Немецкие слова и выражения приводятся в старой орфографии печатных изданий (напр., «Seyn»).

5. Разрядка текста заменена курсивом (курсив, используемый в бумажных изданиях крайне редко, сохранен).

6. Формулы с дробями приведены к линейному виду. В качестве знака умножения используется звездочка (*).

7. Греческие слова и выражения приводятся без диакритических знаков.

8. Проверка выбранного шрифта: греческая альфа (α), буквы немецкого алфавита (äöüß).

Предисловие

{

VII

}

Эта часть логики, содержащая

учение о понятии

и третью часть целого, издается под особым названием: «

Система субъективной логики

» для удобства тех друзей этой науки, которые привыкли питать более интереса к рассматриваемым здесь в объеме обычно так называемой логики материям, чем к более широким предметам логики, изложенным в первых двух частях. Для этих предыдущих частей я мог бы просить снисхождения справедливых судей вследствие малого числа предшествующих работ, которые могли бы дать мне опору, материалы и путеводную нить для движения вперед. Относительно настоящей части мне приходится скорее просить снисхождения по противоположному основанию; ибо для логики

понятия

имеется налицо вполне готовый и упроченный, можно сказать, окостеневший материал, и задача состоит в том, чтобы привести его в движение и вновь возжечь свет понятия в этом мертвом материале. Если есть свои затруднения – построить в пустынной местности новый город, то тем более представляется препятствий другого рода к тому, чтобы перестроить по новому плану город старый, прочно построенный, содержимый в постоянном владении и с давнишним населением; при этом требуется, между прочим, решимость не делать никакого употребления из многого ценного в существующих запасах.

Главным же образом самое величие предмета должно служить к извинению несовершенства в исполнении этой задачи. Ибо какой предмет возвышеннее для познания, чем сама

истина

? Между тем невозможно устранить сомнение в том, не требует ли извинения именно этот предмет, если припомнить смысл вопроса, заданного

Пилатом

:

что есть истина?

как говорит поэт:

Этот вопрос не заключает ли в себе того смысла, который может представляться некоторым моментом вежливости и напоминания о том, что цель познания истины заведомо оставлена, давно брошена, и что недо

{

VIII

}

стижимость истины есть нечто общепризнанное философами и логиками по профессии? Но если вопрос

религии

о ценности вещей, намерений и поступков, который по своему содержанию имеет тот же смысл, вновь завоевывает себе в наше время все более и более прав, то, конечно, и философия должна надеяться на то, что уже не будет найдено странным, если она снова прежде всего в своей непосредственной области будет настаивать на своей истинной цели и после того, как она спустилась до уровня прочих наук по своему роду и способу и по беспритязательности на истину, вновь начнет стремиться подняться до этой цели. Извиняться в этой попытке нет, собственно, основания, но относительно ее исполнения я позволю себе упомянуть, что мои служебные занятия и другие личные обстоятельства допускали возможность лишь рассеянного занятия такою наукой, которая требует ненарушимого и нераздельного напряжения сил, и которая заслуживает его.

О понятии вообще

В чем состоит

природа понятия

, – это также мало возможно указать непосредственно, как мало можно установить непосредственно понятие какого-либо другого предмета. Правда, может показаться, что для установления понятия какого-либо предмета уже предполагается логика, и что поэтому последняя уже не может сама основываться на каких-либо предположениях, ниже быть чем-либо производным, подобно тому, как в геометрии логические предложения, какими они являются в приложении к величинам, и как они употребляются в этой науке, предпосылаются ей в форме

аксиом

,

невыведенных

и

невыводимых

определений познания. Но если смотреть на понятие не только, как на субъективное предположение, а как на

абсолютную основу

, то оно может быть таковою лишь поскольку оно

сделало

себя основою. Правда, отвлеченно-непосредственное есть

первое

; но как это отвлеченное, оно есть скорее

опосредованное

, для которого, таким образом, если оно должно быть понято в своей истине, должна быть отыскана его основа. Хотя последняя должна быть, поэтому, чем-либо непосредственным, но таким, которое делает себя непосредственным через снятие опосредованного.

Понятие

с этой точки зрения должно быть рассматриваемо, как

третье

к

бытию

и

сущности

, к

непосредственному

и

рефлексии

. Бытие и сущность суть тем самым моменты его

становления

; понятие же есть их

основа

и

истина

, как тожество, в которое они перешли, и в котором они содержатся. Они содержатся в нем, так как оно есть их

результат

, но уже не как

бытие

и

сущность

; это определение они имеют лишь постольку, поскольку они еще не перешли в это их единство.

Объективная

логика, рассматривающая

бытие

и

сущность

, составляет, поэтому, собственно

генетическое изложение понятия

. Ближе к нему

субстанция

, уже как

реальная сущность

или

сущность

, поскольку она соединилась с

бытием

и вступила в действительность. Поэтому, понятие

{2}

имеет в субстанции свое непосредственное предположение, она есть то

в себе

, что понятие есть, как

проявившееся

.

Диалектическое движение субстанции

через причинность и взаимодействие есть поэтому непосредственный

Собственное необходимое дальнейшее определение субстанции есть

Субстанция есть

Разделение

Понятие, согласно рассмотренному выше, есть единство

бытия

и

сущности

. Сущность есть

первое отрицание

бытия, которое вследствие того стало

видимостью

, понятие есть

второе

или отрицание этого отрицания, стало быть, бытие восстановленное, но как бесконечное опосредование и отрицание его внутри себя самого. Поэтому в понятии

бытие

и

сущность

уже не имеют определения, как

бытие

и

сущность

, а равным образом не состоят в таком единстве, что каждое

имеет видимость

в другом. Поэтому в понятии нет различия по этим определениям. Оно есть истина того субъективного отношения, в котором бытие и сущность достигают одно через другое своих полных самостоятельности и определения. Истиною и субстанциальностью оказывается

субстанциальное единство

, которое есть вместе с тем только

положение

. Положение есть

существование

и

различение

, поэтому в понятии бытие в себе и для себя достигло соответствую

{17}

щего себе и истинного существования, ибо это положение есть само бытие в себе и для себя. Это положение образует различение понятия в нем самом; его

различения

, поскольку оно непосредственно есть бытие в себе и для себя, суть сами

полное понятие

; они

общи в их определенности и тожественны со своим отрицанием

.

Теперь мы достигли самого понятия понятия. Но это еще

только

его понятие, или, иначе, понятие само есть еще

только

понятие. Так как оно есть бытие в себе и для себя, поскольку оно есть положение или абсолютная субстанция, поскольку оно обнаруживает

необходимость

различаемых субстанций, как тожество, то это тожество должно быть самоположением того, что оно есть. Моменты движения отношения субстанциальности, через которое

становится

понятие, и изображенная через это реальность находится лишь в переходе к понятию, она еще не есть свое собственное, происходящее из понятия определение; она падает еще в сферу необходимости, своим же может в нем быть лишь его свободное определение, существование, в котором оно тожественно с собою, моменты которого суть понятия и

положены

через него само.

Поэтому понятие,

Во-вторых

В этом своем завершении, в котором оно и в своей объективности также имеет форму свободы,

ПЕРВЫЙ ОТДЕЛ.

СУБЪЕКТИВНОСТЬ

Понятие есть, во-первых,

формальное

, понятие в

начале

или такое, которое

непосредственно

. В непосредственном единстве его различение или положение,

во-первых

, само ближайшим образом просто и есть только

некоторая видимость

, так что моменты различения суть непосредственно полнота понятия и образуют собою

понятие, как таковое

.

Но,

во-вторых

, так как оно есть абсолютная отрицательность, то оно уничтожает само себя и полагает себя, как

отрицательное

или как

другое

себя самого; и именно потому, что оно есть прежде всего

непосредственное

, это положение или различение имеет то определение, что моменты становятся

безразличными один относительно другого

, каждый становится для себя; единство понятия в этом

разделении

есть лишь внешнее

отношение

. Как такое

отношение

своих положенных

самостоятельными

и

безразличными

моментов, оно есть

суждение

.

В-третьих

, суждение, правда, содержит в себе единство распавшегося на свои самостоятельные моменты понятия, но это единство не

положено

. Таковым оно становится через диалектическое движение суждения, которое тем самым становится

умозаключением

, вполне положенным понятием, так как в умозаключении положены также и моменты его, как

самостоятельные

противоположные стороны, и

опосредывающее

их единство.

Но так как

непосредственно

это единство, как соединяющее

среднее

, а

моменты

, как

самостоятельные

крайние, ближайшим образом противоположны, то это противоречивое отношение, имеющее место в

формальном умозаключении

, снимает себя, и

полнота

понятия переходит в единство

целостности

,

субъективность

понятия в его

объективность

.

{19}

Первая глава.

ПОНЯТИЕ

Под

рассудком

обыкновенно разумеется вообще способность понятия, и он тем самым отличается от

силы суждения

и способности умозаключения, как от формального

разума

. Но, главным образом, он противополагается

разуму

и в этом смысле он означает способность не понятия вообще, а

определенных

понятий, причем господствует представление, будто понятие есть только нечто

определенное

. Если рассудок в этом своем значении отличается от формальной силы суждения и формального разума, то его следует признавать способностью

единичных

определенных понятий. Ибо суждение и умозаключение или разум суть сами, как формальное, лишь нечто

рассудочное

, так как они подчинены форме отвлеченной определенности понятия. Но здесь понятие считается вообще не только отвлеченно определенным; поэтому рассудок отличается от разума лишь так, что первый есть вообще лишь способность понятия.

Это общее понятие, подлежащее здесь теперь рассмотрению, содержит в себе три момента:

общность

,

частность

и

единичность

. Различение и те определения, которое оно сообщает себе в различении, образуют собою ту сторону, которая ранее того была названа

положением

. Так как в понятии последнее тожественно бытию в себе и для себя, то каждый из этих моментов есть также

целое

понятие, как

определенное

понятие и как

некоторое определение

понятия.

Во-первых, оно есть

чистое понятие

или определение

общности

. Но чистое или общее понятие есть также лишь

определенное

или

порозненное

понятие, которое ставит себя наряду с другими. Так как понятие есть целостность, т.е. в своей общности или в чистом тожественном отношении к себе есть по существу определение и отличение, то оно в нем самом имеет мерило, по коему эта форма его тожества с собою, проникая и объемля собою все моменты, определяет себя также непосредственно к тому, чтобы быть

только

общим в противоположность различаемости моментов.

Во-вторых

, понятие есть тем самым это

частное

или

определенное

понятие, положенное, как отличное от других.

В-третьих

,

единичность

есть понятие, рефлектирующее себя из различения в абсолютную отрицательность. Это есть вместе с тем тот момент, в котором оно перешло из своего тожества в свое

А. Общее понятие

Чистое понятие есть абсолютно бесконечное, безусловное и свободное. Здесь в начале изложения, имеющего своим содержанием понятие, надле

{20}

жит еще раз бросить взгляд на его генезис.

Сущность

есть результат

становления бытия

, а понятие – сущности, стало быть, также бытия. Но это становление имеет значение

отталкивания

себя, так что

ставшее

есть скорее

безусловное

и

первоначальное

. Бытие в своем переходе в сущность стало

видимостью

или

положенным бытием

, а

становление

или переход в

другое

– некоторым

положением

; и наоборот,

положение

или рефлексия сущности сняло себя и восстановило себя в

неположенное

, в

первоначальное

бытие. Понятие есть взаимное проникновение этих моментов, так что качественное и первоначально сущее есть лишь положение и лишь возврат внутрь себя, и эта чистая рефлексия в себя есть просто

становление другого

или

определенность

, которая именно поэтому есть

определенность

бесконечная, относящаяся к себе.

Поэтому понятие есть во-первых, такое

абсолютное тожество с собою

, что оно таково, лишь как отрицание отрицания или как бесконечное единство отрицательности с самою собою. Это

чистое отношение

понятия к себе, которое становится отношением вследствие того, что оно полагает себя через отрицание, есть

общность

понятия.

Так как

общность

есть в высшей степени

простое

определение, то она, по-видимому, не допускает никакого объяснения; ибо объяснение требует определений и различений и быть сказуемым к своему предмету, а то, что просто, таким путем скорее изменяется, чем объясняется. Но именно природа общего и состоит в том, что она есть такое простое, которое вследствие абсолютной отрицательности содержит

внутри себя

высшие различение и определенность. Бытие просто, так как оно

непосредственно

; поэтому оно есть

мнимое

(gemeintes), и про него нельзя сказать, что оно такое; потому оно есть непосредственно одно со своим другим,

небытием

. Именно в том и состоит его понятие, что оно есть такое простое, непосредственно исчезающее в своей противоположности; оно есть

становление

Поэтому, оно есть,

Соответственно этому первоначальному единству, первое отрицательное или

В. Частное понятие

Определенность

, как таковая, свойственна бытию и качественному; как определенность понятия, она есть

частность

. Она есть не

граница

, т.е. не относится к некоторому

другому

, как своей

потусторонности

, но скорее, как было только что указано, есть собственный имманентный момент общего; последнее находится поэтому в частности не при чем-либо другом, но вполне при себе самом.

Частное содержит в себе общность, составляющую его субстанцию;

род

есть

неизменное

в своих видах; виды различаются не от общего, а только

один от другого

. Частное имеет с другими частными, к которым оно относится, одну и ту же общность. Вместе с тем их различие в виду их тожества с целым, как

таковое

, обще; оно есть

целостность

. Таким образом, частное не только

содержит

в себе общее, но также изображает последнее

через свою определенность

; она тем самым образует собою ту

сферу

, которую должно исчерпать частное. Эта целостность, поскольку определенность частного берется просто, как

различие

, является

полнотою

. В этом смысле виды образуют полноту, по

{24}

скольку их

нет

более, чем перечислено. Для них нет никакого внутреннего мерила или

принципа

, так как

различие

есть то лишенное единства различение, относительно которого общность, составляющая абсолютное единство для себя, есть лишь внешний рефлекс и неограниченная, случайная полнота. Но различие переходит в

противоположение

, в

имманентное отношение

различного. Частность же есть общность в себе и для себя, такое имманентное отношение не вследствие перехода; она есть целостность внутри себя самой и

простая

определенность,

принцип

по существу. Она не имеет

иной

определенности, кроме положенной через само общее и вытекающей из последнего следующим образом.

Частное есть само общее, но первое есть различение второго или отношение к

другому

,

видимость второго во вне

; но нет никакого другого, от которого отличалось бы частное, кроме самого общего. Общее определяет себя и, таким образом, само есть частное; определенность есть

его

различение; оно отличается только от самого себя. Поэтому его виды суть только: а, само общее, и b, частное. Общее, как понятие, есть и оно само, и его противоположность, которое есть опять-таки оно само, как его положенная определенность; общее захватывает ее и остается в ней при себе. Таким образом, оно есть полнота и принцип своего различия, определяемое всецело лишь им самим.

Поэтому нет иного истинного разделения, кроме того, что понятие само ставит себя в сторону, как

Различение, как показано, есть здесь в своем понятии и тем самым в своей истине. Всякое предыдущее различение находит это единство в понятии. Как непосредственное различение в бытии, оно есть

С. Единичное

Единичность

, как оказалось, положена уже через частность; последняя есть

определенная общность

, т.е. относящаяся к себе определенность,

определенное определенное

.

{34}

1. Прежде всего единичность является поэтому

рефлексиею

понятия в

себя само

из своей определенности. Она есть

опосредование

понятия через себя, поскольку его

инобытие

вновь сделало себя

другим

, вследствие чего понятие восстановлено, как равное себе, но в определении

абсолютной отрицательности

.

Отрицательное в общем, превращающее последнее в

частное

, было определено ранее того, как двоякая видимость; поскольку оно есть видимость

внутрь

, частное остается общим, а через видимость во вне оно есть

определенное

; возврат этой стороны в общее двоякий, или через

отвлечение

, которое отбрасывает общее и восходит

к более высокому и высшему роду

,

или

же через

единичность

, в которую нисходит общее в самой своей определенности. Здесь обходится то уклонение, в котором отвлечение сходит с пути понятия и покидает истину. Его более высокое и высшее общее, к коему оно восходит, есть лишь становящаяся все более и более бессодержательною поверхность; а пренебрегаемая им единичность есть глубина, в которой понятие схватило само себя и положило, как понятие.

Общность

и

частность

являются с одной стороны моментами

становления

единичности. Но уже было указано, что они в них самих суть полное понятие и вследствие того в

единичности

не переходят в нечто

другое

, но в ней лишь положено то, что они суть в себе и для себя.

Общее есть для себя

, так как в нем самом абсолютное опосредование, отношение к себе, есть лишь абсолютная отрицательность. Оно есть

отвлеченное

общее, поскольку это снятие есть

внешнее

действие и тем самым

устранение

определенности. Эта отрицательность, правда, присуща отвлеченному, но она отчасти

вне

его, просто как его

условие

; она есть сама отвлеченность,

противоставляющая

себя своему общему, которое поэтому не имеет единичности внутри его самого и остается чуждым понятию. Жизнь, дух, Бог так же, как чистое понятие, не могут вследствие того быть схвачены отвлечением, так как оно отстраняет из своих образований единичность, принцип индивидуальности и личности, и потому приходит лишь к безжизненным и бездушным, бесцветным и бессодержательным общностям.

Но единство столь неотделимо от понятия, что и эти произведения отвлечения, из которых должна быть устранена единичность, собственно говоря, сами

Вторая глава.

СУЖДЕНИЕ

Суждение есть

положенная

в самом

понятии определенность

последнего. Определения понятий или то, что, как оказалось, суть определенные понятия, уже рассмотрены для себя; но это рассмотрение было более субъективною рефлексией или субъективным отвлечением. Но понятие само есть это отвлечение, противоставление его определений есть его собственное определение. Суждение есть это положение определенного понятия через само понятие.

Акт суждения есть постольку

некоторая другая

функция, чем понимание, или, правильнее,

другая

функция понятия, поскольку оно есть акт

определения

понятия через себя само; и дальнейшее движение суждения в различии суждений есть это дальнейшее определение понятия. Какие

имеются

определенные понятия, и как эти их определения вытекают с необходимостью, это должно быть обнаружено в суждении.

Суждение может поэтому быть названо ближайшим

реализованием

понятия, поскольку реальность обозначает вообще выход в

существование

в виде

определенного

бытия. Ближайшим образом природа этого реализования оказалась такою, что,

во-первых

, моменты понятия через его рефлексию в себя или его единичность суть самостоятельные полноты,

во-вторых

же, единство понятия есть

их отношение

. Рефлектированные в себя определения суть

определенные полноты

, как по существу в безразличной безотносительной устойчивости, так и через взаимное опосредование одних другими. Самый акт определения есть лишь полнота, поскольку он содержит в себе эти полноты и их отношение. Эта полнота и есть суждение. Поэтому оно содержит в себе обе самостоятельные части, именуемые

субъектом

и

предикатом

. Что такое каждый из них, нельзя еще собственно сказать; они еще неопределенны, ибо должны быть определены лишь через суждение. Поскольку оно есть понятие, как определенное, между ними существует лишь то общее различие, что суждение содержит в себе

определенное

понятие в противоположность еще

неопределенному

. Поэтому субъект в противоположность предикату может ближайшим образом признаваться за частное в противоположность общему, или также за единичное в противоположность частному, поскольку они вообще взаимно противостоят, как более определенное более общему.

Поэтому правильно и нужно пользоваться для определений суждения этими

Теперь надлежит ближе рассмотреть, каким образом,

А. Суждение существования

В субъективном суждении желают видеть

один и тот же

предмет

вдвойне

, во-первых, в его единичной действительности, во-вторых, в его существенном тожестве или его понятии, единичное, возвышенное в его общность, или, что то же самое, общее, объединенное в его действительность.

Суждение есть таким образом

истина

, ибо оно есть согласие понятия и реальности. Но таким суждение не бывает

с самого начала

; ибо

сначала

оно

непосредственно

, так как в нем не оказалось еще никакой рефлексии и движения определений. Эта

непосредственность

делает первоначальное суждение

суждением существования

, которое именуется также

качественным

, но лишь постольку, поскольку

качеству

присуща не только определенность

бытия

, а под ним разумеется также отвлеченная общность, имеющая в силу своей простоты также форму

непосредственности

.

Суждение существования есть также суждение

включения

(Inhärenz); ибо так как непосредственность есть его определение, а в различении субъекта и предиката первый есть непосредственное, т.е. первое и существенное в этом суждении, то предикат имеет форму чего-то несамостоятельного, имеющего свою основу в субъекте.

а. Положительное суждение

1. Субъект и предикат суть, как было упомянуто, ближайшим образом названия, приобретающие свое истинное определение лишь в течении суждения. Но как стороны суждения, которое есть

положенное

определенное понятие, они обладают определением его моментов, но в виду непосредственности, еще совсем

простой

, отчасти не обогащенной опосредованием, отчасти ближайшим образом, по их отвлеченной противоположности, лишь как

отвлеченною единичностью

и

всеобщностью

. Предикат, если мы

{44}

начнем с него, есть

отвлеченное

общее; но так как это отвлеченное обусловлено опосредованием снятия единичного или частного, то оно тем самым есть лишь

предположение

. В сфере понятия не может быть иной

непосредственности

, кроме такой, которая

в себе и для себя

содержит опосредование и возникла лишь через его снятие, т.е. непосредственности

общей

. Таким образом и само

качественное бытие

в своем

понятии

есть нечто общее; но как

бытие

, непосредственность еще не

положена

так; лишь как

общность

она есть такое определение понятия, в котором

положено

, что ему по существу присуща отрицательность. Это отношение свойственно суждению, в котором оно есть предикат некоторого субъекта. Равным образом субъект есть нечто

отвлеченно

единичное или

непосредственное

, которое должно быть,

как таковое

; поэтому единичное должно быть вообще

нечто

. Тем самым субъект образует собою отвлеченную сторону суждения, по которой в нем понятие перешло во

внешность

. Как оба определения понятия, также определено и их отношение,

есть

, связка; она также может иметь значение лишь непосредственного, отвлеченного

бытия

. В силу отношения, не содержащего еще в себе никакого опосредования или отрицания, это суждение названо

положительным

.

2. Ближайшим чистым выражением положительного суждения служит поэтому предложение:

Единичное есть общее

.

Это выражение не должно быть понимаемо, как

А

есть

В

, ибо

А

и

В

суть совершенно бесформенные и потому лишенные значения названия; суждение же вообще и потому само суждение существования уже имеет своими крайними терминами определения понятий.

По объективному своему значению предложение:

b. Отрицательное суждение

1. Выше была уже речь о том обычном представлении, по коему лишь от содержания суждения зависит, истинно оно или нет, так как логическая истина касается только формы и требует только, чтобы это содержание не противоречило самому себе. Форма самого суждения принимается состоящею лишь в том, что она есть отношение

двух

понятий. Но было выяснено, что обоим этим понятиям присуще не только безотносительное определение некоторого

числа

, а они относятся между собою, как

единичное

и

общее

. Эти определения образуют собою истинно-логическое

содержание

; какое-либо

другое содержание

, оказывающееся в суждении (

солнце кругло

,

Цицерон был великий римский оратор

,

теперь день

и т.п.) не входит в состав суждения, как такового; суждение высказывает лишь одно:

субъект

есть

предикат

, или, так это суть лишь названия, то определеннее:

единичное есть общее и наоборот

. По этому

чисто логическому содержанию

положительное суждение не

истинно

, но имеет свою истину в отрицательном суждении. Требуется, что содержание суждения не противоречило себе; но, как было показано, оно противоречит себе в этом суждении. Но так как совершенно безразлично, называть ли это логическое содержание также формою, а под содержанием разуметь лишь одно

{48}

эмпирическое наполнение суждения, то оказывается, что форма содержит не только то пустое тожество, вне которого лежит определение содержания. Поэтому положительное суждение по своей форме положительного суждения не имеет истины; если бы кто-нибудь назвал

правильность

некоторого

воззрения

или

восприятия

, согласие

представления

с предметом,

истиною

, то у него по меньшей мере не было бы никакого выражения для того, что есть предмет и цель философии. Последние следовало бы по меньшей мере назвать разумною истиною; и, конечно, придется признать, что суждения вроде: Цицерон был великий оратор, теперь день и т.п. не суть разумные истины. Но они не суть таковые, не потому что они как бы случайно имеют эмпирическое содержание, а потому что они суть только положительные суждения, не могущие и не долженствующие иметь никакого иного содержания, кроме непосредственно единичного и некоторой отвлеченной определенности.

Положительное суждение имеет свою истину ближайшим образом в отрицательном:

Можно заметить, а., что здесь

Единичное есть некоторое частное

Этот переход основывается на отношении крайних терминов и на их отношении в суждении вообще. Положительное суждение есть отношение

с. Бесконечное суждение

Отрицательное суждение есть столь же мало истинное суждение, как и положительное. Но бесконечное суждение, которое должно быть его истиною, по своему отрицательному выражению есть

отрицательно бесконечное

; суждение, в коем снята также и форма суждения. Но это

бессмысленное суждение

. Оно должно быть

суждением

, стало быть, содержать в себе отношение субъекта и предиката; но

вместе с тем

такого отношения в нем быть не должно. Название бесконечного суждения, правда, приводится в обычных логиках, но при этом не выясняется, что с ним делать. Примеры отрицательно бесконечных суждений привести легко, соединяя отрицательно определения субъекта и предиката, из которых каждое не содержит в себе не только определенности другого, во и их общей сферы; таким образом, наприм., дух есть не красное, не зеленое и т.д., не кислое, не щелочное и т.д., роза есть не слон, рассудок есть не стол и т.п. Эти суждения, как говорят,

правильны

или

истинны

, но, несмотря на такую истину, бессмысленны и пошлы. Или, правильнее, они не суть

вовсе суждения

. Более реальный пример бесконечного суждения есть

злое

действие. В

гражданском правовом споре

нечто отрицается, лишь как собственность противной партии; таким образом признается, что оно принадлежало бы ей, если бы она имела на то право, и оно оспаривается лишь под титлом права; общая сфера, право, признается и сохраняется, таким образом, в этом отрицательном суждении.

Преступление

же есть бесконечное суждение, которое отрицает не только

частное

право, но вместе и общую его сферу, отрицает

право, как право

. Оно обладает, правда,

правильностью

в том смысле, что оно есть действительное действие, но так как оно относится совершенно отрицательно к нравственности, составляющей ее общую сферу, то оно бессмысленно.

Положительное

в бесконечном суждении, в отрицании отрицания, есть

рефлексия единичности

в себя саму, через что она именно положена, как

определенная определенность

.

Единичное единично

– таково его выражение согласно этой рефлексии. Субъект в суждении существования есть

Тем самым единичное

Через эту рефлексию определений суждения в себя суждение сняло себя; в отрицательно бесконечном суждении различие, так сказать,

Ближайшим образом оказывается снявшим себя

В. Суждение рефлексии

В возникшем теперь суждении субъект есть нечто единичное, как таковое; равным образом общее есть уже не

отвлеченная

общность или

единичное качество

, но положено, как общее, совпавшее в одно через отношение различенного, или, рассматриваемое вообще по содержанию различных определений, как

совпадение

многообразных свойств и осуществлений. Если требуется дать примеры предикатов суждений рефлексии, то они должны быть другого рода, чем суждений существования. В суждении рефлексии собственно дано лишь одно

определенное содержание

, т.е. вообще одно содержание; ибо это содержание есть рефлектированное в содержание определение формы, отличенное от формы, поскольку она есть отличенное различие, каково оно есть, еще как суждение. В суждении существования содержание есть непосредственное или отвлеченное, неопределенное. Примерами суждений рефлексии могут поэтому служить: человек

смертен

, вещи

преходящи

, эта вещь

полезна

,

вредна

;

твердость

,

упругость

тел,

счастие

и т.п. суть такие своеобразные предикаты. Они выражают собою некоторую существенность, которая, однако, есть определение в

отношении

или

связующая

общность. Эта

общность

, которая далее определится в движении суждения рефлексии, еще отлична от

общности понятия

, как таковой; хотя она уже не есть отвлеченная общность качественного суждения, но имеет еще отношение к тому непосредственному, от которого она исходит, и последнее лежит в основании ее отрицательности. Понятие дает существованию бли

{54}

жайшим образом

определения отношения

, непрерывную продолжаемость их самих в различном многообразии осуществления, но так, что истинно общее имеет его внутреннюю сущность в

явлении

, и эта

относительная

природа или ее

признак

еще не есть ее бытие в себе и для себя.

По-видимому ближе всего определить суждение рефлексии, как суждение

количества

, как суждение существования определилось также, как

качественное

суждение. Но как

непосредственность

последнего была не только

сущая

, но по существу также опосредованная и

отвлеченная

, так и здесь эта снятая непосредственность есть не только снятое качество, стало быть, не только

По поводу

Что касается объективного значения суждения, то в нем единичное приходит к существованию через свою общность, но как бы в некотором существенном определении отношения, в сохраняющейся через многообразие явления существенности; субъект должен быть определенным в себе и для себя; эту определенность он имеет в своем предикате. С другой стороны, единичное рефлектируется в этом своем предикате, который есть его общая сущность; субъект есть тем самым осуществленное и являющееся. Предикат в этом суждении уже не включен в субъект; первый – есть скорее

а. Единичное суждение

Непосредственное суждение рефлексии есть опять-таки:

единичное есть общее

; но субъект и предикат имеют выше приведенное значение; поэтому его можно ближайше выразить так:

это есть по существу общее

.

Но некоторое «это» не есть по существу общее. То по своей общей форме

положительное

суждение вообще должно быть понято отрицательно.

{55}

Но между тем как суждение рефлексии есть не только положительное, то и отрицание не относится прямо к предикату, который не есть включенное, но есть

сущее в себе

. Субъект есть скорее изменчивое и подлежащее определению. Поэтому отрицательное суждение должно быть здесь понимаемо так:

не некоторое это

есть общее в рефлексии; такое

в себе

имеет общее осуществление как бы лишь в некотором «это». Единичное суждение имеет поэтому свою ближайшую истину в

частном

.

b. Частное суждение

Неединичность субъекта, которая должна быть положена в первом суждении рефлексии вместо его единичности, – есть

частность

. Но единичность в суждении рефлексии определена, как

существенная единичность

; поэтому частность может быть не

простым

,

отвлеченным

определением, в коем единичное было бы снято и осуществленное уничтожено до основания, но лишь расширением его во внешней рефлексии; поэтому субъект есть

некоторые эти

или

некоторое множество единичных

.

Это суждение:

некоторые единичные суть общее рефлексии

является ближайше положительным суждением, но оно также и отрицательно; ибо

некоторое

содержит в себе общее; соответственно последнему оно может быть рассматриваемо, как объемлющее, но поскольку оно есть частность, это ему также не соответственно.

Отрицательное

определение, полученное субъектом через переход единичного суждения, есть, как указано выше, также определение отношения, связки. В суждении «

некоторые

люди счастливы» заключается

непосредственный вывод

: некоторые люди несчастливы. Если

некоторые

вещи полезны, то именно потому же

некоторые

вещи неполезны. Положительное и отрицательное суждения уже не распадаются, но частное суждение содержит в себе непосредственно оба их вместе, именно потому, что оно есть суждение рефлексии. Но поэтому частное суждение есть

неопределенное

.

Если в примерах такого суждения рассмотреть далее субъект –

некоторые люди

,

животные

и т.д., то окажется, что кроме частного определения формы –

некоторые

– он содержит в себе еще и определение содержания –

человек

и т.д. Субъект единичного суждения мог бы означать

этого человека

, некоторую единичность, требующую собственно лишь внешнего указания; его правильнее выразить каким-либо словом

Кай

. Но субъектом частного суждения уже не могут служить

некоторые Каи

, так как Кай должен быть единичным, как таковым. К слову

некоторые

может быть присоединено лишь общее содержание, как то

люди

,

животные

и т.д. Это содержание уже не только эмпирическое, но определенное формою суждения; а именно оно есть

Субъект, содержащий в себе единичные, их отношение к частности и общую природу, тем самым уже положен, как полнота определений понятия. Но это соображение, собственно говоря, внешне. То, что ближайшим образом уже положено в субъекте через его форму во взаимном

Эта общность имеет в своем основании

с. Общее суждение

Общность, присущая субъекту общего суждения, есть внешняя общность рефлексии,

всячество

;

все

суть все

единичные

; единичное остается тут неизменным. Поэтому. эта общность есть лишь

совокупность

сущих для себя единичных; она есть

одинаковость

(Gemeinschaftlichkeit), возникающая в них лишь через сравнение. Эта одинаковость прежде всего бросается в глаза субъективному

представлению

, когда идет речь об общности. Ближайшее основание признания некоторого определения за общее состоит в том, что оно

присуще многим

. При

анализе

предносится главным образом это же понятие общности, когда, напр., развитие функции в

многочлен

считается за

более общее

, чем развитие ее в

двучлен

; ибо

многочлен

содержит в себе

более частностей

, чем

двучлен

. Требование, чтобы функция была представлена в ее общности, есть собственно требование

все-члена

, исчерпанной бесконечности; но здесь само собою представляется ограничение этого требования, и изображение бесконечного множества должно довольствоваться лишь его

долженствованием

, а потому лишь

многочленом

. В действительности же уже двучленом предполагается многочлен, в коем

метод

или

правило

касается лишь зависимости одного члена от другого, и зависимость многих членов от предшествующих им есть не нечто частное, но остается лежащею в основании одною и тою же функциею.

Метод

или

правило

должно считаться истинно

общим

; в течение развития или в развитии многочлена оно лишь

повторяется

; поэтому через умножение числа членов оно нисколько не выигрывает в общности. Уже ранее была речь о ложной бесконечности и ее заблуждении; общность

{57}

понятия есть

достигнутая потусторонность

; та же бесконечность остается пораженною потусторонностью, как чем-то недостижимым, так как она остается просто

прогрессом

в бесконечность. Если под видом общности предносится лишь

всячество

, общность, которая должна быть исчерпана единичными, как единичными, то это есть возврат к той ложной бесконечности; или, правильнее, при этом за всячество принимается лишь

множество

. Множество же, как бы оно ни было велико, остается только частностью и не есть всячество. Однако при этом предносится смутно сущая в себе и для себя общность

Это и иным путем обнаруживается во всячестве, которое есть вообще

При ближайшем рассмотрении

Но, собственно говоря, следует прежде всего принимать во внимание не

Общность, происшедшая таким образом, есть

C. Суждение необходимости

Определение, до которого доразвилась общность, есть, как оказалось,

сущая в себе и для себя

или

объективная общность

, которой в сфере сущности соответствует

субстанциальность

. Первая отличается от последней тем, что она принадлежит

понятию

и потому есть не только

внутренняя

, но и

положенная

необходимость своих определений; или иначе, что

отличение

ей имманентно, между тем как субстанция имеет его лишь в своих акциденциях, а не как принцип в себе самой.

В суждении эта объективная общность

положена

, тем самым,

во-первых

, с этою ее существенною определенностью, как имманентною ей, во-вторых, как отличная от нее

частность

, субстанциальную основу которой составляет эта общность. Таким путем она определена, как

род

и

вид

.

а. Категорическое суждение

Род разделяется

или по существу распадается на

виды

; он есть род, лишь поскольку под ним понимаются виды, вид есть вид, лишь поскольку он с одной стороны осуществляется в единичных, а с другой имеет в роде более высокую общность.

Категорическое суждение

имеет предикатом лишь такую общность, в которой субъект находит свою

имманентную

природу. Но оно само есть первое или

непосредственное

суждение необходимости; отсюда определенность субъекта, в силу которой он в противоположность роду или виду есть частное или единичное, и тем самым ему свойственна непосредственность внешнего осуществления. Но объективная общность также лишь здесь находит свою

непосредственную

партикуляризацию; с одной стороны она есть поэтому сама нечто определенное, в противоположность которому даны более высокие роды; с другой же стороны она не есть именно

ближайшая

, т.е. такая, определенность которой есть принцип специфической частности субъекта. Но что тут

необходимо

, – это

субстанциальное тожество

субъекта и предиката, в противоположность которому то своеобразие, коим они один от другого отличаются, есть лишь несущественное положение, или только одно название; субъект в своем предикате рефлектирован в своем бытии в себе и для себя. Такой предикат не должен быть смешиваем с предикатами вышерассмотренных суждений; напр., если суждения

роза красна,

роза есть растение;

или:

это кольцо желто,

b. Условное суждение

Если есть А, то есть В

; или иначе

бытие А есть не его собственное бытие, но бытие некоторого другого, В

. В этом суждении положена

необходимая связь

непосредственных определений, еще не положенная в категорическом суждении. Здесь

два

непосредственных или внешне случайных осуществления, каковым в категорическом суждении ближайшим образом бывает только одно, субъект; но так как одно из них внешне относительно другого, то и это другое непосредственно также внешне относительно первого. По этой непосредственности содержание обеих сторон еще взаимно безразлично; поэтому это суждение есть ближайшим образом пустое формальное предложение. Непосредственность есть, правда,

во-первых

, как таковая, некоторое самостоятельное, конкретное

бытие

; но,

во-вторых

, ее отношение существенно; это бытие есть поэтому также простая

возможность

; условное суждение содержит в себе не то, что

А есть

, или что

В есть

, но то, что

если

есть одно из них, то есть и другое; сущею положена лишь связь обоих терминов, а не они сами. Правильнее сказать, каждый положен в такой необходимости, как также

бытие другого

. Начало тожества гласит:

А

есть лишь

А

, а

не В

; и

В

есть лишь

В

, а

не А

; напротив, в условном суждении бытие конечных вещей по их формальной истине положено через понятие так, что конечное есть свое собственное бытие, но также не

{61}

собственное

, а бытие некоторого другого. В сфере бытия конечное

изменяется

, становится другим; в сфере сущности оно есть

явление

, причем положено, что бытие состоит в том, что нечто иное имеет в нем

видимость

, и что

необходимость

есть

внутреннее

, еще не положенное, как таковое, отношение. Понятие же состоит в том, что это тожество

положено

, и что сущее есть не отвлеченное тожество с собою, но

конкретное

и непосредственно в нем самом бытие некоторого другого.

Условное суждение с точки зрения отношения рефлексии может быть ближайше определено, как отношение

основания

и

следствия

,

условия

и

обусловленного

,

причинности

и т.д. Как в категорическом суждении форма понятия есть субстанциальность, так в условном – связь причинности. Это и другие отношения все объемлются им, но здесь они уже не суть более отношения

с. Разделительное суждение

В категорическом суждении понятие есть объективная общность и некоторая внешняя единичность. В условном понятие в этой внешности выступает в своем отрицательном тожестве; через последнее обе они получают в разделительном суждении определенность положенную, между тем как в первых они имеют ее непосредственно. Разделительное суждение есть поэтому объективная общность, положенная вместе с тем в соединении с формою. Оно содержит в себе следовательно,

во-первых

, конкретную общность или род в

простой

форме, как

субъект

;

во-вторых

, ее же, но как полноту ее различенных определений.

А

есть или 

В

или

С

. Это

необходимость понятия

, в коей,

во-первых

, тожество обоих

{62}

крайних терминов есть их одинаковые объемы, содержание и общность;

во-вторых

, они различаются по форме определений понятия, но так, что в силу этого тожества она есть

простая форма

. В-третьих, тожественная объективная общность является поэтому, как рефлектированная в себя в противоположность несущественной форме, как

содержание

, имеющее, однако, в нем самом определенность формы, в одном отношении как простую определенность

рода

, в другом же отношении, как ту же определенность, развитую в ее отличениях, – в силу чего она есть частность

видов

и их

полнота

, общность рода. Частность в ее развитии образует

предикат

, так как она есть

общее

постольку, поскольку она содержит в себе всю общую сферу субъекту, но содержит ее во внеположении порознения.

При ближайшем рассмотрении этого порознения оказывается, что,

во-первых

, род образует собою субстанциальную общность видов; поэтому субъект есть

столь

же 

В

,

как

и

С

; это

столь

же означает

положительное

тожество частного с общим; это объективное общее вполне сохраняется в своей частности. Виды,

во-вторых

,

взаимно исключают один другой

;

А

есть

или В

,

или С

, ибо они составляют

определенное различение

общей сферы. Это

или – или

есть их

отрицательное

отношение. Но в нем они столь же тожественны, как и в первом отношении; род есть

единство

их, как

определенных частных

. Если бы род был отвлеченною общностью, как в суждениях существования, то виды должны бы были быть понимаемы, только как

Через только что указанное тожество субъекта и предиката по их отрицательному единству род определяется в разделительном суждении, как

Только что рассмотренная сторона образует собою тожество субъекта и предиката со стороны

Разделительное суждение имеет разделенные термины ближайшим образом в своем предикате; но оно, равным образом, и само разделено; его субъект и предикат суть разделенные термины; но в своей определенности они вместе с тем суть моменты понятия, положенные, как тожественные, как

D. Суждение понятия

Суждения существования

были недостаточным знанием:

роза красна

,

снег бел

и т.д., – вряд ли тут обнаруживается большая сила суждения.

Суждения рефлексии

суть более

предложения

; в суждении необходимости предмет, правда, дан в своей объективной общности, но лишь в подлежащем теперь рассмотрению суждении

дано его отношение к понятию

. Последнее положено тут в основание, и именно потому что оно в отношении к предмету является

долженствованием

, которому реальность может как соответствовать, так и не соответствовать. Поэтому лишь такое суждение содержит в себе истинную оценку; предикаты

добрый

,

дурной

,

истинный

,

прекрасный

,

правильный

и т.д. выражают собою, что вещь

измеряется

по ее общему

понятию

, как по предположенному

долженствованию

, и что она находится или не находится с ним в

соответствии

.

Суждение понятия получило название суждения

модальности

, и ему приписывают тот смысл, что оно содержит в себе форму отношения субъекта и предиката во

внешнем рассудке

, причем значение связки определяется лишь

в отношении к мышлению

. Отсюда выводится, что

проблематическое

суждение состоит в признании

утверждения

или

отрицания допустимым

или

возможным

,

ассерторическое

в признании его

истинным

, т.е.

действительным

, и

аподиктическое

необходимым

. Легко усмотреть, почему является искушение исходить при этом суждении из самого акта суждения и рассматривать его определение, как нечто только

субъективное

. Здесь в суждении снова выступает и входит в отношение к непосредственной действительности именно понятие, субъективное. Но это субъективное не должно быть смешиваемо с

внешнею рефлексиею

, которая, конечно, есть также нечто субъективное, но в ином смысле, чем самое понятие; последнее, каким оно снова выступает в разделительном суждении, есть скорее противоположность простому

виду

и

способу

. В этом смысле нечто субъективное суть ранее рассмотренные суждения, так как они основываются на отвлечении и односторонности, в коих понятие утрачивается. В противоположность им суждение понятия есть объективное и истинное, именно потому, что в основании его лежит понятие, но не во внешней рефлексии, ниже в

В разделительном суждении понятие было положено, как тожество общей природы с ее частностями; тем самым здесь было снято отношение суждения. Это

Ближайшее разделение этого единства есть суждение, в коем оно (единство) положено, во-первых, как субъект, как нечто

а. Ассерторическое суждение

Суждение понятия есть, во-первых,

непосредственное

; таким образом, оно есть

ассерторическое

суждение. Субъект есть вообще некоторое конкретное единичное, предикат же выражает последнее, как

отношение

его

действительности

, определенности или

состояния

к его

понятию

(этот дом

дурен

, это действие

хорошо

). Ближайшим образом в нем содержится также, а) что субъект

должен

быть чем-либо; его

общая природа

положила себя, как самостоятельное понятие; b)

частность

, которая не только в силу своей непосредственности, но и ради ее решительного отличения от ее самостоятельной общей природы, есть

состояние

и

внешнее осуществление

; последнее в силу самостоятельности понятия с своей стороны безразлично к общему и может как соответствовать, так и не соответствовать ему. Это состояние есть

единичность

, которая возвышается над необходимым

определением

общего в разделительном суждении, определением, которое есть лишь отдельность

вида

и отрицательный

принцип

рода. Тем самым, конкретная общность, возникшая из разделительного суждения, раздвоилась в ассерторическом суждении в форму

крайних терминов

, которым еще недостает самого понятия, как

положенного

, установляющего их отношение единства.

Поэтому, суждение есть

только ассерторическое

; его

оправданием

служит некоторое субъективное

удостоверение

. Что нечто хорошо или дурно, правильно, соответственно или нет и т.д., это имеет свою связь в некотором внешнем третьем. Но что эта связь

положена внешне

– это то же самое, что она есть лишь

в себе

или

внутренняя

. Поэтому, если нечто хорошо или дурно и т, д., то никто конечно не думает, что оно хорошо лишь в

субъективном сознании

, в себе же быть может дурно, или что хорошее и дурное, правильное, соответственное и т.д. не суть предикаты самого предмета. Только субъективный характер ассерторического суждения состоит, стало быть, в том, что сущая

в себе

связь субъекта и предиката еще не

положена

, или, что то же самое, что она

внешня

; связка есть тут лишь непосредственное,

отвлеченное бытие

.

{67}

Поэтому удостоверению ассерторического суждения противостоит с таким же правом противоположное ему. Если удостоверяется, что это действие хорошо, то противоположное суждение – это действие дурно – столь же правомерно. Или, рассматриваемый

b. Проблематическое суждение

Ассерторическое суждение

проблематично

, поскольку оно может быть равно и положительным, и отрицательным. По этой качественной стороне

частное

суждение также проблематично, так как имеет также и положительное, и отрицательное значение; равным образом, в

условном

суждении бытие субъекта и предиката проблематично; точно так же, через него положено, что единичное и категорическое суждение есть еще нечто только субъективное. Но в проблематическом суждении, как таковом, это положение более имманентно, чем в упомянутых суждениях, так как в первом

содержанием предиката

служит

отношение субъекта к понятию

, и потому здесь тем самым

дано

самое

определение непосредственного как чего-то случайного

.

Ближайшим образом является проблематичным, должен ли предикат или нет быть связан с определенным субъектом, и эта неопределенность тем самым падает на связку. Отсюда не может возникнуть никакого определения для

предиката

, так как он уже есть объективная, конкретная общность. Проблематичность присуща таким образом непосредственности

субъекта

, который тем самым определяется, как

случайность

. Далее, нельзя поэтому отвлечь и от единичности субъекта; отрешенный от последней он был бы чем-то общим; в предикате содержится именно то, что понятие субъекта должно быть положено в отношении к его единичности. Нельзя сказать:

дом

или

некоторый дом

хорош, но следует прибавить:

смотря по тому, как он устроен

. Проблематичность субъекта в нем самом образует его

случайность

, как

момент

как субъективность вещи

, противопоставляемая ее объективной природе или ее понятию, просто

вид

и

способ

или

состояние

.

Тем самым субъект отличен в своей общности или объективной природе, в своем

долженствовании

или в частном состоянии существования. Поэтому, в нем содержится

основание

,

таков ли

он, каков он

должен быть

. Этим путем он приравнивается предикату.

Отрицательность

проблематического суждения, поскольку она направлена против непосредственности

субъекта

, означает поэтому лишь его первоначальное разделение, которое

Можно сделать еще замечание, что каждая из обеих сторон субъекта, его понятие и его состояние, может быть названа его

Коль скоро проблематическое положено, как проблематичность вещи, как вещь и ее

с. Аподиктическое суждение

Субъект аподиктического суждения (дом, устроенный так-то и так-то,

хорош

, действие, произведенное так и то,

справедливо

) имеет в нем

во-первых

, общее – то, чем

он должен быть

,

во-вторых

– его

состояние

; первое содержит в себе

основание

, по коему

всему субъекту

присущ или не присущ некоторый предикат суждения понятия, т.е. по коему субъект соответствует или не соответствует своему понятию. Это суждение по

истине

объективно, или, иначе, оно есть вообще

истина суждения

. Субъект и предикат соответствуют один другому и имеют одно и то же содержание, и это

содержание

есть сама положенная

конкретная общность

; а именно, оно содержит в себе два момента, объективно общее или

род

и

единичное

. Здесь есть, стало быть, общее, которое есть

оно само

, продолжается непрерывно через

свою противоположность

и есть общее, лишь как

единство

с нею. Такое общее, как предикат добрый, соответственный, правильный, имеет в основании

долженствование

и вместе с тем содержит в себе

соответствие существования

; не это долженствование или род для себя, но именно это

соответствие

есть та

общность

, которая образует собою предикат аподиктического суждения.

Субъект также содержит в себе оба эти момента в

непосредственном

единстве, как

вещь

. Но истина последней состоит в том,

{69}

что она

преломлена

на свое

долженствование

и свое

бытие

; таково

абсолютное суждение о всякой действительности

. Именно то обстоятельство, что это первоначальное разделение, которое и есть всемогущество понятия, есть равным образом, возврат в единство последнего и абсолютное взаимное отношение долженствования и бытия, и делает действительное

некоторою вещью

; ее внутреннее отношение, это конкретное единство, составляет

душу

вещи.

Переход от непосредственной простоты вещи к

соответствию

, которое есть

определенное

отношение ее долженствования к ее бытию, – или связка – оказывается заключающимся ближайшим образом в частной

определенности

вещи. Род есть

в себе и для себя сущее

общее, которое тем самым является безотносительным; определенность же есть то, что рефлектирует себя

Таким образом, форма суждения исчезает, во-первых, потому что субъект и предикат суть

При ближайшем рассмотрении положительной стороны этого результата, образующей переход суждения в некоторую другую форму, субъект и предикат аподиктического суждения оказываются, как мы видели, каждый целым понятием.

Третья глава.

УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ

Умозаключение

оказалось восстановлением

понятия в суждении

и тем самым единством и истиною их обоих. Понятие, как таковое, держит свои моменты снятыми в

единстве

; в суждении это единство внутреннее или, что то же самое, внешнее, и моменты, хотя и соотносятся, но положены, как

самостоятельные крайние термины

. В

умозаключении

положены как определения понятия, так и крайние термины суждения, а вместе с тем и их определенное

единство

.

Таким образом умозаключение есть вполне положенное понятие; первое поэтому есть

разумное

. Рассудок признается способностью

определенного

понятия, прочно удерживаемого

для себя

через отвлечение и форму общности. В разуме же

определенные

понятия положены в их

целостности

и

единстве

. Поэтому не только умозаключение есть разумное, но

все разумное есть некоторое умозаключение

. Деятельность умозаключения издавна приписана разуму; но с другой стороны о разуме в себе и для себя, о разумных основоположениях и законах говорится так, что не усматривается, как связаны между собою тот разум, который умозаключает, и тот разум, который есть источник законов и иных вечных истин и абсолютных мыслей. Если первый должен быть лишь формальным разумом, второй же порождать содержание, то именно по этому различению второй не может быть чужд

форме

разума, умозаключению. Несмотря на то, оба отделяются один от другого и при одном из них не упоминается о другом, так что разум абсолютных мыслей как бы стыдится разума умозаключения, и умозаключение кажется привходящим в действие разума лишь как бы извне. Но очевидно, как было только что замечено, что логический разум, рассматриваемый как

формальный

, должен быть по существу обнаружен и в разуме, имеющем дело с каким-либо содержанием; даже более: каждое содержание может быть разумным лишь через разумную форму. Обратиться здесь к весьма обычной речи о разуме нельзя потому, что она воздерживается от объяснения, чтó следует разуметь под

разумом

; это долженствующее быть разумным познание большею частью занимается своими предметами так, что оно забывает познать самый разум и различает и обозначает его лишь посредством обладаемых им предметов. Если разум должен быть познанием, знающим о Боге, свободе, праве и обязанности, безусловном, сверхчувственном, или сообщать о всем этом лишь представления и чувства, то отчасти последние суть лишь отрицательные предметы, отчасти же вообще остается нерешенным первый вопрос,

Ближайшим образом умозаключение, как и суждение, есть

Умозаключение существования

Через эту свою диалектику оно обращается в

А. Умозаключение существования

1. Умозаключение, как

непосредственное

, имеет своими моментами определения понятия, как

непосредственные

. Они суть тем самым отвлеченные определенности формы, которые еще не дошли через опосредование

до конкретности

, но суть лишь

единичные

определенности.

Первое

умозаключение поэтому есть собственно

формальное

.

Формализм

умозаключения состоит в том, чтобы оставаться при определении этого первого умозаключения. Понятие, разделенное на свои

отвлеченные

моменты, имеет своими крайними терминами

единичность

и

общность

, и само является, как находящаяся между ними

частность

. В силу их непосредственности они суть лишь относящиеся к себе определенности, составляющие вместе одно

единичное содержание

. Частность образует ближайшим образом средний термин постольку, поскольку она соединяет в себе

непосредственно

оба момента единичности и общности. Ради ее определенности она, с одной стороны, подчинена общему, а с другой единичное, противоположное общему, подчинено ей. Но эта

конкретность

есть ближайшим образом лишь

одна двусторонность

; ради непосредственности, которая свойственна среднему термину в непосредственном умозаключении, он есть

простая

определенность, и образуемое им

опосредование еще не положено

. Диалектическое движение умозаключения существования состоит лишь в том, что опосредование, одно образующее умозаключение, положено в своих моментах.

а. Первая фигура умозаключения

Е

В

А

[2]

есть общая схема определенного умозаключения. Единичность через частность сочетается с общностью; единичное обще не непосредственно, но через частность; и, наоборот, общее также единично не непосредственно, но понижается к тому через частность. Эти определения противостоят одно другому, как

крайние

термины и соединяются в

различном

от них третьем. Оба они суть определения; в этом третьем они

тожественны

; эта их общая определенность есть

частность

. Но они также суть

крайние

как в противоположность ей, так и в противоположность один другому, ибо каждому свойственна своя

непосредственная

определенность.

Общее значение этого умозаключения состоит в том, что единичное, которое, как таковое, есть бесконечное отношение к себе и тем самым

{73}

должно бы было быть

внутренним

, выступает через частность в

существование

, как в общность, почему оно уже не принадлежит более лишь самому себе, но стоит во

внешней связи

; наоборот, так как единичное выделяется в своей определенности, как частность, то оно в этом отделении есть нечто конкретное и, как отношение определенности к себе самой, нечто

общее

, относящееся к себе и тем самым поистине единичное; в крайнем термине общности оно из внешности переходит

внутрь себя

. Объективное значение умозаключения в первом умозаключении имеет характер лишь

поверхностный

, так как в нем определения положены, еще не как единство, которое составляет сущность умозаключения. Оно есть еще нечто субъективное, поскольку отвлеченное значение, свойственное его терминам, есть еще не в себе и для себя, а в субъективном сознании, стало быть изолировано. Впрочем отношение единичности, частности и общности есть, как оказалось,

необходимое и существенное отношение формы

определений умозаключения; недостаток состоит не в этой определенности формы, а в том, что

не под этою формой

каждому единичному определению свойственно вместе с тем

большее богатство

.

Аристотель

обращал внимание более на простое отношение включения, когда так излагал природу умозаключения:

Е

Если поэтому смотреть на умозаключение, только как на состоящее

Все люди смертны,

b. Вторая фигура:

В

Е

А

[3]

1. Истина первого качественного умозаключения состоит в том, что нечто соединяется с качественною определенностью, как чем-то общим, не в себе и для себя, а через случайность или в некотором единичном.

Субъект

умозаключения не возвращается в таком качестве в свое понятие, но понимается лишь в своей

внешности

; непосредственность составляет основание отношения и тем самым опосредование; поэтому, единичное есть истина среднего термина.

Но далее отношение умозаключения есть

снятие

непосредственности; заключение есть не непосредственное отношение, а достигается чрез нечто третье; оно содержит поэтому некоторое

отрицательное

единство; поэтому опосредование определяется теперь, как содержащее в себе

отрицательный

момент.

В этом втором умозаключении посылки суть

В

Е

и

Е

А

[4]

; лишь первая из этих посылок есть еще непосредственная; вторая

Е

А

есть уже опосредованная, именно через первое умозаключение; вторым умозаключение предполагается поэтому первое, равно как наоборот, первым предполагается второе. Оба крайние термины тем самым определены один в противоположность другому, как частное и общее; последний из них приобретает в силу того свое место; он есть предикат; но частное переменило свое положение, оно есть субъект или, иначе,

положено под определением единичного крайнего термина

, равно как

единичное

положено с

определением среднего термина

или частности. Поэтому, оба они уже не суть отвлеченные непосредственности, какими они были в первом умозаключении. Однако, они еще не положены, как конкретные; так как каждый стоит на

месте

другого, то он положен и в своем собственном и вместе с тем, но лишь

внешним образом

, в

другом

определении.

Определенный

и

объективный

смысл этого умозаключения состоит в том, что общее не есть

в себе и для себя

определенное частное, ибо оно есть, напротив, полнота своих частностей; но

один

из его видов

осуществляется так через единичность

; другие же его виды исключены из него через непосредственную внешность. С другой стороны, частное также не есть непосредственно и в себе и для себя общее, но отрицательное единство отстраняет от него определенность и тем возвышает его в общность. Единичность относится к частному

2. Но ближайшим образом термины суть еще непосредственные определенности; они не доразвились сами собою ни до какого объективного значения; измененное

с. Третья фигура:

Е

А

В

1. Это третье умозаключение уже не имеет ни одной непосредственной посылки; отношение

Е

А

опосредовано первым, отношение

В

А

– вторым умозаключением. Поэтому оно предполагает оба первые умозаключения; во наоборот, оба они предполагают также его, также как вообще каждое

{82}

из них предполагает оба другие. Тем самым в нем вообще закончено определение умозаключения. Это взаимное опосредование именно и приводит к тому, что каждое умозаключение, хотя оно для себя есть опосредование, вместе с тем не есть в нем самом полнота умозаключений, но имеет в нем непосредственность, опосредование которой находится вне его.

Умозаключение

Е

А

B

, рассматриваемое в нем самом, есть истина формального умозаключения, оно выражает собою, что его опосредование есть отвлеченно общее, и что крайние термины, получая по их существенной определенности содержание не по среднему термину, а лишь по их общности, напротив, не приводят к тому заключению, которое должно было быть опосредовано. Стало быть, здесь положено то, в чем состоит формализм умозаключения, термины коего имеют непосредственное, безразличное к форме содержание или, что то же самое, суть такие определенные формы, которые еще не рефлектировались в определения содержания.

2. Средний термин этого умозаключения есть, правда, единство крайних терминов, но такое, в котором отвлечено от их определенности,

неопределенно

общее. Но поскольку это общее вместе с тем, как отвлеченное, отличено от крайних терминов, как от

определенного

, оно само есть еще

определенное

относительно них, и целое есть умозаключение, отношение которого к его понятию подлежит еще рассмотрению. Средний термин, как общее, есть подчиняющее

оба

крайних термина или предикат и ни в одной из посылок не есть подчиненное или субъект. Поэтому поскольку это умозаключение, как

некоторый вид

, должно соответствовать требованию умозаключения, то это может состояться лишь при том условии, чтобы, так как

Е

А

уже имеет соответственное отношение, его же приобрело и

А

В

. Это совершается в таком суждении, в котором субъект относится к предикату безразлично, т.е. в

При этом безразлично также, какое из обоих определений заключения принимается за предикат или за субъект, и в самом умозаключении какой термин принимается за единичный или частичный, т.е. за меньший или за больший. Так как от принятого в этом случае решения зависит, какая из посылок должна быть большею или меньшею, то это здесь безразлично. Тут открывается основание обычной

3. Объективное значение такого умозаключения, в котором общее есть средний термин, состоит в том, что опосредывающее, как единство крайних терминов, есть

d. Четвертая фигура

А

А

А

или математическое умозаключение

1. Математическое умозаключение гласит:

Если две вещи

(

или два определения

)

равны третьей

(

третьему

),

то они равны между собою

. Тем самым исключается отношение подчинения или включения.

Третье

есть вообще опосредывающее; но оно лишено какого бы то ни было определения относительно своих крайних терминов. Поэтому каждый из трех терминов может быть одинаково третьим опосредывающим термином. Какой из них употребляется для того, какое из трех отношений считается поэтому непосредственным, и какое опосредованным, это зависит от внешних обстоятельств и других условий, именно от того, какие два из них непосредственно

даны

. Но это определение не касается самого умозаключения и совершенно внешне.

2. Математическое умозаключение считается

аксиомою

в математике,

очевидным в себе и для себя первым

предложением, не требующим и не допускающим никакого доказательства, т.е. никакого опосредования, не предполагающим ничего другого и не могущим быть выведенным из него. При ближайшем рассмотрении его преимущества – быть непосредственно

очевидным

– оказывается, что оно состоит в формализме этого умозаключения, отвлекающего от всякого качественного различия определений и признающего лишь их количественное равенство или неравенство. Но именно по этому основанию оно не обходится без предположения или опосредования; то количественное определение, которое одно принимается в нем в соображение, возникает лишь

через отвлечение

от качественного различения и от определений понятия. Линии, фигуры, положенные, как равные одна другой, понимаются, лишь как величины; треугольник полагается равным квадрату, но не как треугольник – квадрату, а лишь по величине и т.д. Равным

{84}

образом понятие и его определения не привходят в это умозаключение; оно вообще не

понимается

; и рассудок никогда не имеет перед собою формальных, отвлеченных определений понятия; очевидность этого умозаключения основывается поэтому лишь на том, что оно столь скудно и отвлеченно по своему мысленному определению.

3.

Но результат умозаключения существования

Во-первых, каждое из умозаключений существования имеет своим

В. Умозаключение рефлексии

Развитие качественного умозаключения сняло

отвлеченность

его определений; термин положил себя тем самым, как такая определенность, в коей имеет

видимость

и другое. Кроме отвлеченных терминов в умо

{89}

заключения дано и их

отношение

, и в заключении оно положено, как опосредованное и необходимое; поэтому каждая определенность положена по истине, не как отдельная для себя, но как отношение других, как

конкретная

определенность.

Средний термин был отвлеченною частностью, простою определенностью для себя и средним термином лишь внешним и относительным образом в противоположность крайним. Теперь он положен, как

полнота

определений; таким образом он есть

положенное

единство крайних, ближайшим образом единство объемлющей их рефлексии; этот захват их рефлексиею, как

первое

снятие непосредственности и первое отношение определений, еще не есть абсолютное тожество понятия.

Крайние термины суть определения суждения рефлексии, собственно

единичность

и

общность

, как определения отношения, или многообразное в объемлющей их рефлексии. Но единично субъект содержит в себе также, как было указано по поводу суждения рефлексии, кроме простой, принадлежащей форме единичности, и определенность, как просто рефлектированную в себе общность, как предположение, т.е. как здесь еще принятый непосредственно род.

Из этой определенности крайних терминов, принадлежащей развитию определения суждения, вытекает ближайшее содержание

среднего

термина, который существен для умозаключения, так как он отличает его от суждения. Он содержит в себе 1)

единичность

, 2) но расширенную в общность, как

все

и 3) лежащую в основе общность, соединяющую в себе единичность и отвлеченную общность, или

род

. Лишь таким образом умозаключение рефлексии приобретает

собственную определенность

формы, так как средний термин

положен

, как полнота определений; относительно этого умозаключения непосредственное умозаключение есть

неопределенное

, потому что средний термин в нем есть еще отвлеченная частность, в коей моменты его понятия еще не положены. Это первое умозаключение рефлексии может быть названо

a. Умозаключение всячества

1. Умозаключение всячества есть умозаключение рассудка в своем полном развитии, но не более того. То обстоятельство, что средний термин есть в нем не

отвлеченная

частность, но развит в своих моментах и потому конкретен, есть, правда, существенная прибавка к понятию, но тем не менее форма

всячества

объемлет единичное в общем ближайшим образом лишь внешне, и обратно содержит в себе единичное, еще как непосредственно сохраняющееся для себя в общем. Отрицание непосредственности определений, бывшее результатом умозаключения существования, есть лишь

первое

отрицание, а не отрицание отрицания или абсолютная рефлексия в себя. Отдельные определения в себе лежат еще поэтому в основе той объемлющей их общности рефлексии, или иначе всячество есть общность еще не понятия, а внешняя общность рефлексии.

{90}

Умозаключение существования было потому случайно, что его средний термин, как отдельная определенность конкретного субъекта, допускает неопределенное множество других средних терминов, вследствие чего субъект может быть в заключении соединен с неопределенным количеством других, даже противоположных предикатов. Но так как отныне средний термин содержит в себе

единичность

и тем самым сам конкретен, то он может связывать с субъектом лишь один предикат, присущий ему, как конкретному. Если, напр., из среднего термина

зеленый

должно заключить, что картина приятна, так как зеленое приятно для глаза, или что стихотворение, строение и т.д. прекрасны, так как они обладают

правильностью

, то тем не менее картина может быть отвратительна по другим своим определениям, из которых можно заключать к этому последнему предикату. Напротив, если средний термин имеет определение

всячества

, то он содержит в себе зеленое и правильность, как

нечто конкретное

, которое именно потому не есть отвлеченность некоторого только зеленого, правильного и т.д.; с этим конкретным могут быть соединены лишь такие предикаты, которые соответствуют

полноте конкретного

. В суждении:

зеленое

или

правильное приятно

субъект есть лишь отвлечение от зеленого, правильности; напротив, в суждении:

2. Но это рефлективное несовершенство умозаключения тем самым делает его лишь обманчивым призраком. Средний термин имеет определенность:

В излюбленном совершенном умозаключении:

Все люди смертны,

b. Умозаключение наведения

1. Умозаключение всячества подчинено схеме первой фигуры:

Е

В

А

; умозаключение наведения – схеме второй фигуры

А

Е

В

, так как оно вновь имеет единичность средним термином, не

отвлеченную

единичность, но

полную

, т.е. положенную с противоположным ей определением с общностью.

Один из крайних терминов

есть какой-либо предикат, который свойствен всем этим единичным; его отношение к ним образует непосредственные посылки, из коих одна должна быть некоторым заключением предшествовавшего умозаключения.

Другой крайний термин

может быть непосредственным

родом

, каков он в среднем термине предыдущего умозаключения или в субъекте общего суждения, который (род) исчерпан в совокупности единичных или видов среднего термина. Поэтому умозаключение имеет такой вид:

 –е–

А–е–В

 –е–

 –е–

с. Умозаключение аналогии

1. Это умозаключение имеет своею отвлеченною схемою третью фигуру непосредственного умозаключения:

Е

А

В

. Но его средний термин не есть уже какое-либо отдельное качество, а некоторая общность, которая есть

рефлексия в себя некоторого конкретного

, стало быть, его

природа

; и наоборот, так как она есть общность некоторого конкретного, она есть вместе с тем сама это конкретное. Здесь, следовательно,

средний термин есть нечто единичное

, но по своей общей природе; далее крайний термин есть другое единичное, имеющее с первым одну и ту же общую природу. Напр.:

Земля

имеет обитателей,

Луна

есть

некоторая земля

,

Следов., луна имеет обитателей.

2. Аналогия тем поверхностнее, чем в большей степени то общее, в котором объединяются оба единичные, и на основании которого одно становится предикатом другого, есть только

качество

или, принимая качество субъективно, тот или иной

признак

, если, стало быть, тожество обоих признается за простое

сходство

. Но с такого рода поверхностностью, к которой форма рассудка или разума приводится тем, что она понижается в сферу простого

представления

, логика не должна бы была иметь никакого дела. Равным образом неправильно излагать верхнюю посылку этого умозаключения так, чтобы она гласила:

то, что сходно с каким-либо объектом в некоторых признаках, сходно с ним и в других признаках

. Таким путем

форма умозаключения

выражается в виде некоторого содержания, и эмпирическое, собственное долженствующее быть так названным содержание в своей совокупности переносится в меньшую посылку. Таким образом вся форма, напр., первого умозаключения могла бы быть выражена, как его большая посылка:

тому, что подчинено некоторому другому, коему присуще третье, присуще также это третье, следов

., и т.д.

{94}

Но самое умозаключение не касается эмпирического содержания, и обращать его собственную форму в содержание некоторой большей посылки столь же безразлично, как это было бы и относительно всякого иного эмпирического содержания. Но поскольку при умозаключении аналогии идет речь не о том содержании, которое содержит в себе лишь своеобразную форму умозаключения, то и при первом умозаключении также идет речь не о нем, т.е. не о том, что делает умозаключение умозаключением. О чем идет речь, есть именно форма умозаключения, все равно имеет ли оно эмпирическим содержанием ее самоё или нечто другое.

С. Умозаключение необходимости

Опосредывающеее определилось теперь, 1. как

простая

определенная общность, каковою бывает частность в умозаключении существования; но 2. как

объективная

общность, т.е. такая, которая содержит в себе всю определенность различенных крайних терминов, как это свойственно совокупности в умозаключении рефлексии;

наполненная

, но

простая

общность,

общая природа

вещи,

род

.

Это умозаключение

содержательно

, так как, хотя

отвлеченный

средний термин умозаключения существования положил себя, как

определенное различие

, каковым бывает средний термин умозаключения рефлексии, но это различие вновь рефлектировало себя в простое тожество. Это умозаключение есть поэтому умозаключение

необходимости

, так как его средний термин есть не какое либо иное непосредственное содержание, а рефлексия в себя определенности крайних терминов. Последние имеют в среднем термине свое внутреннее тожество, определения содержания которого суть определения формы крайних терминов. Тем самым то, чем различаются термины, есть

внешняя

и

несущественная

форма, и они суть моменты

некоторого необходимого

существования.

Ближайшим образом это умозаключение есть непосредственное и потому столь формальное, что связь терминов есть

существенная природа

, как

содержание

, и последнее имеет в различенных терминах лишь

различенную форму

, крайние же термины имеют для себя лишь

несущественное

существование. Осуществление этого умозаключения должно определить его так, чтобы

крайние термины

были положены как эта

полнота

, которая есть ближайшим образом средний термин, а

необходимость

отношения, которое ближайшим образом есть лишь субстанциальное

содержание

, была отношением

положенной формы

.

а. Категорическое умозаключение

1. Категорическое умозаключение имеет одною или обеими своими посылками категорическое суждение. Здесь с этим умозаключением, как и с суждением, связывается то определенное значение, что его средний термин есть

{97}

объективная общность

. При поверхностном рассмотрении и категорическое умозаключение считается не более, как только умозаключением включения.

Категорическое умозаключение по своему содержательному значению есть

первое умозаключение необходимости

, в котором субъект связывается с некоторым предикатом через

свою субстанцию

. Но субстанция, повышенная в сферу понятия, есть общее, положенное в такое бытие в себе и для себя, что форма ее бытия есть не акцидентальность, как в ее своеобразном отношении, а определение понятия. Ее различения суть поэтому крайние термины умозаключения, определеннее – общность и единичность. Первая есть в противоположность

роду

, как был ближайше определен

средний термин

, отвлеченная общность или общая определенность; акцидентальность субстанции есть простая определенность, но объемлющая собою существенное различение,

специфическую разницу

. Единичность же есть действительное, есть в себе конкретное единство рода и определенности, но здесь, как и в непосредственном умозаключении, ближайшим образом непосредственная единичность, сосредоточенная в форму

сущего для себя

существования акцидентальность. Отношение этого крайнего термина к среднему образует некоторое категорическое суждение; но поскольку и другой крайний термин согласно вышеприведенному определению выражает специфическую разницу рода или ее определенный принцип, то и эта посылка категорична.

2. Это умозаключение, как первое и тем самым непосредственное умозаключение необходимости, подчинено схеме первого формального умозаключения

Е

В

А

. Но так как средний термин есть существенная

природа

единичного, а не

какое-либо

из его определений или свойств, и равным образом крайний термин общности есть не какое-либо отвлеченное общее или опять-таки лишь некоторое определенное качество, а общая определенность,

Далее это умозаключение не предполагает, как некоторое умозаключение рефлексии, для истины посылок истину заключения. Вследствие субстанциального содержания термины находятся в тожественном,

Поэтому категорическое умозаключение уже не субъективно; вместе с указанным выше тожеством возникает объективность; средний термин есть содержательное тожество своих крайних терминов, которые содержатся в нем, как самостоятельные, ибо их самостоятельность и есть эта субстанциальная общность, род. Субъективность же умозаключения состоит в безразличном отношении крайних терминов к понятию или к среднему термину.

b. Условное умозаключение

1. Условное суждение содержит в себе лишь необходимое

отношение

без непосредственности того, что соотносится.

Если есть А, то есть В

; или иначе бытие

А

есть также бытие

некоторого другого

,

В

; тем самым еще не сказано,

есть ли А и есть ли В

. Условное умозаключение присоединяет к суждению эту

непосредственность

бытия:

Если есть

А

, то есть

В

,

{99}

А есть

,

Следовательно есть

В

.

Меньшая посылка для себя высказывает непосредственное бытие

А

.

с. Разделительное умозаключение

Как условное умозаключение подводится вообще под схему второй фигуры

А

Е

В

, так разделительное подводится под схему третьей фигуры формального умозаключения

Е

А

В

. Но средний термин есть

наполненная формою общность

; она определила себя, как

полноту

, как

развитую

объективную общность. Средний термин есть поэтому столько же общность, как и частность и единичность. Как первая, оно есть, во-первых субстанциальное тожество рода, а во-вторых, такое тожество, в которое

принята частность

, но

как равная общности

; стало быть, она есть общая сфера, содержащая полноту своих частностей, род, разделенный на свои виды:

А

, которое

есть

и

В

, и

C

, и

D

. Но разделение на частности есть также различение

или – или

,

B

,

С

, и

D

,

отрицательное

единство,

взаимное

исключение определений. Далее это исключение есть не только взаимное, и определение есть не только относительное, но равным образом по существу

относящееся к себе

определение; частное, как

единичность

, с исключением

других

.

А

есть или

В

, или

С

, или

D

,

но

А

есть

В

,

следовательно

А

не есть ни

С

, ни

D

.

Или также: