Полиция реальности

Гельвич Ростислав Реональдович

Иногда встречаешь на летней улице девушку без пупка или слышишь отчетливо разговор на незнакомом языке в соседней комнате где никого нету или выходишь ночью на кухню попить воды и видишь высоко в небе медленно летящего ангела…

Несмотря на все принимаемые меры в работе Полиции Реальности до сих пор случаются накладки.

Морг-морг. 12:01

Знаменательный день. Снова этот сладкий сон

Глава 1

Зеленый светодиод, кнопка ноутбука. Она мигает. Это первое что привлекает взгляд, когда входишь в мою комнату.

Почему?

Потому, что в ней очень темно. Шторы задернуты. Плюс, дополнительно, окна заклеены большими листами плотного картона. Только форточка заклеена не до конца, но это легко исправить.

— И как ты тут живешь? — говорит моя мама. Закрываю дверь на замок.

— Да вот, нормально живу, как видишь. — отвечаю ей я, и включаю свет.

Глава 2

Конечно, я все это вспомнил, иначе как бы удалось об этом рассказать? Но тогда, я пришел в себя лежащим на улице, за воротами, и спина моя горела от нагретой солнцем майки. Сосед, легонько похлопывал меня по щекам. Его лицо было испуганным. Он сказал, что я, попытался перелезть через забор, но нога моя соскочила, и я упал, ударившись головой.

Действительно, голова чрезвычайно саднила. Ощупав, понял, что аккурат между лбом, и правым виском — здоровенная царапина, и синяк, ко всему прочему. Хорошо, что сосед, помог мне встать, и завел в дом. Там же, он непрофессионально, но старательно, обработал рану, и перевязал.

— Ты, что собираешься делать? — спросил он.

— Уборку, в основном. — ответил я.

— Не нужна помощь?

Глава 3

Стас, купил новую технику. Родион, сидя перед телевизором, сказал:

— Дай мне бутылку. — ту самую бутылку.

Получив желаемое, налил себе стакан, и выпил. Его глаза, с янтарным дымком в них, остались такими же. У Стаса, Тоник вызывал какие-то проявляемые эмоции. А у Родиона — нет.

Их взгляды, жестки, в них искусственный стержень. Стержень, родом из бутылки непрозрачного стекла.

В моем взгляде, другой стержень. Стержень упорства, натуральный.

Глава 4

Я купил билет, в кассе вокзала. Мне никогда раньше не приходилось, покупать билеты на поезд, так уж вышло, что всю жизнь ездил только на автобусах. Поэтому, мандражка и волнение, овладевали телом. Капельки пота явственно ощущались на лбу, затылке, и спине.

— Билет до Санкт-Петербурга.

Кассирша, женщина среднего возраста, что-то вбила в компьютер. Затем, окинула взглядом меня, через окошечко кассы. Не могу описать ее выражение лица. Может быть, в нем была жалость. А может быть, что-то близкое к ней. Наверняка, я выглядел замучено. Этот факт, не требовал подтверждений.

Да. Мир не так прост, как кажется. Уж мне ли этого не знать. Моим ли ушам, не слышать, как жадно чавкает, слизывая огромным языком грязь, ненасытный Аканаме, где-то под канализационным люком. Мне ли, по пути за билетом, не узнать прошедшего мимо, SCP тысяча семьдесят шесть-ру. Он кивнул, поймав мой взгляд. Я знал, что он безопасен. Но так же, знал и то, что он — Объект.

Теперь, я вполне мог понять Стаса, во времена его Тониковой ломки. Каждая видеокамера, вызывала чувство покалывания иголочкой в спину. Каждый брошенный взгляд, причем реальный, или выдуманный — без разницы. Стоило только подумать, стоило только слишком сильно представить, как кто-то следит за мной — и это сразу проявлялось, в целой гамме эмоций.

Глава 5

Родион довез меня до вокзала. Он постучался ко мне в дверь, за час до выхода. Я открыл ему, и он вошел. Разделся, разулся, и уселся на диван.

Сказал:

— Выпьем чаю?

Я молча щелкнул электрочайником. Затем, ответил:

— Выпьем. Что там с Машей?

Морг-морг. 12:02

Пора просыпаться

Желтая коробка полна серой пустотой, царями, богачами, богами, ангелами, и бесами. И мной. Но в основном — серой пустотой.

Серая пустота поднимает меня с кровати. В серой пустоте пахнет серой мочой, серыми людьми, и серой едой. Серый человек, в белом халате, говорит, что я прекрасный образец.

Серыми руками он придает моему телу форму. Я должен улыбаться, но я не улыбаюсь. Я должен реагировать, но я не реагирую.

И когда он делает что-то совсем непривычное, я должен кричать. Ведь у меня есть рот. А тот у кого есть рот — должен кричать. А я не кричу.

Не все ли равно?