Вензель на плече Урсулы

Герц Эмма

Любовь не всегда «нечаянно нагрянет». Очень часто она — плод взаимного привыкания людей друг к другу — воспитывается и растет, пока не станет для двоих благословенной привычкой.

Герой романа «Вензель на плече Урсулы» старше и опытнее своей юной избранницы. Он учит ее не только физической, но и психологической стороне отношений, постепенно превращая Урсулу в роковую женщину, которая знает себе цену и которую не может испугать даже смерть. Однажды Урсула решит жить нормальной «ванильной» жизнью, но очень скоро поймет, что собственной природе изменить нельзя…

Все истории сворачиваются в кольцо.

— Спасибо тебе большое, — говорит соседка Людочка и бережно прижимает к бархатному животу банку соленых огурцов. Банка тяжела. — Я обязательно верну тебе. Съездим в погреб, и верну.

— Оставь, — отвечаю я, — мне все равно.

Людочка близоруко щурится, ее прямые ресницы частоколом торчат в неглубоких складках век, а живот ее бархатный вовсе не потому, что Людочка бесстыдно обнажена и бархат ее кожи матово блестит в искусственном свете. Просто Людочка предпочитает носить домашние костюмы из этого материала, сейчас — черный, стильно. Карман оторочен красным плюс красное яблоко на левой стороне груди. «Черное с красным — очень прекрасно», — сказал как-то Савин в легкой задумчивости.

На следующий день Людочка навестила нас во всем синем с желтыми редкими полосами. «Желтое с синим — очень красиво», — прокомментировал он же.

Как Урсулу назвали Урсулой, и что произошло потом

Нефрит

Урсулина мама в детстве часто болела ангинами. В ту пору ангины было принято лечить радикально, ликвидируя миндалины. Так поступили и с Урсулиной мамой в младшем школьном возрасте. То ли этот метод действительно нехорош, то ли применили его с опозданием, но помог он мало — ангины дали неприятные осложнения. Следующий учебный год Урсулина мама, отличница и командир звездочки, пропустила — лечила пиелонефрит в трех разных городских больницах по очереди и в двух санаториях.

Проходили годы, мама Урсулы сделалась средней школьницей, потом старшей школьницей, потом студенткой, познакомилась с папой Урсулы — очень смешно познакомилась — в библиотеке. В читальном зале они в четыре руки вцепились в редкий номер «толстого» литературного журнала.

Урсулина мама совсем и забыла о своем нефрите, он ей напомнил о себе сам, когда внутриутробная Урсула впиявилась в сочную маточную стенку.

Папа Урсулы был врач, он несколько раз серьезно предлагал маме Урсулы сделать аборт, возможностей было много, да и показания налицо. Но все как-то шло, отекали ноги, сбивалось дыхание, моча содержала белок, давление росло.

Урсулина мама стоически терпела, отказалась от соли и от многого другого.

Девочка

Сначала неродившегося младенца в круглом трюме живота называли Ванькой — мальчишку хотели Урсулины родители, футболиста, хулигана, отъявленного двоечника. Ух, задаст он им жару! Урсулина мама отговорила Урсулиного папу от немедленной покупки складного велосипеда «Кама» и кожаного футбольного мяча, но аккуратную клюшку с набором шайб он все же приобрел в спортивном магазине. Тяжелые резиновые диски неустойчивой пирамидой громоздились сначала в серванте, среди парадных чашек, потом переместились на антресоль, к толстым книгам про вкусную и здоровую пищу, потом и вовсе пропали куда-то. Никто не помнил, куда.

Урсулина мама чувствовала себя все хуже, ко всему прочему прибавилась изматывающая рвота, трудно было даже дойти до женской консультации, не использовав пару урн по пути. Урсулин папа проводил свою жену в роддом, вышел на темное крыльцо и тут же сел. На ступеньку, на камень, прямо на землю, в чуть желтеющую сентябрьскую траву и сухие листья, поспешившие опасть.

Жене предстояло кесарево сечение, давление высоченное, и было неизвестно… «Побудьте рядом», — сухо прокомментировал оперирующий врач. От него слегка пахло вермишелью и сильнее — табаком. Урсулин папа испугался до икоты. «Выпейте воды», — брезгливо сказала медсестра с крутыми кудрями оранжевого цвета.

Никаких сыновей он уже не хотел. Хотел, может быть, водки и чтобы не начался дождь.

Поэтому Урсулин папа совсем не разочаровался рождению малышки, он просто как-то удивился, что все, оказывается, закончилось. Просыпался удивленным, удивлялся весь восьмичасовой день труда, приходил домой, удивленно рассматривал свою семью. Наверное, от этого удивления он и дал дочери имя Урсула.

Подросток

Росла Урсула, росла, хорошела, училась в школе обыкновенной, училась в школе музыкальной. Сочла своим детским умом, что носителю красивого имени надо уметь играть на пианино. А также завивать длинные волосы на термобигуди, красить синим ресницы. Разговаривать на разных языках.

Разные языки давались ей хорошо, в десятом классе учительница немецкого Алевтина Михайловна приходила в дом, разговаривать с родителями, чтобы девочке дополнительно заниматься — два раза в неделю, лучше — три. На коммерческой основе. Урсула занималась дополнительно, экзамены сдала с легкостью — и выпускные, и вступительные, на филологический факультет, романо-германское отделение. Проще говоря, филфак.

Протестовал против филфака Урсулин мальчик, первая любовь, у всех бывает, вот и у Урсулы тоже случилась с синеглазым одноклассником Андрюшей. Ходили в кино, потом в кафе-мороженое, бряцали ложечками по мокрым креманкам, целовались в Урсулином подъезде, смешно тыркаясь сомкнутыми губами. Освоили постепенно, что губы надо размыкать, а языком можно прогуливаться по деснам.

Все остальное тоже освоили, прямо в выпускном классе, прямо на Урсулиной кровати-полуторке. Все получилось. Горячо целуя Андрюшу, Урсула легла на спину и широко раздвинула покрытые мурашками ноги, волновалась. Горячо целуя Урсулу, Андрюша лег сверху и дрожащей рукой — волновался — направил свой изнывающий от девственности член приблизительно туда, где его ждали. Урсула подвигала бедрами, корректируя цель, подалась немного вперед, так все и произошло. А крови вытекло совсем мало, с пятикопеечную монету алое пятно в форме цифры «шесть». Урсула с Андрюшей смеялись, что такую простыню и вывешивать было бы стыдно в благородном семействе.

Женщина?

Сам секс Урсуле не понравился. Просто движения — раз-два, и ничего больше — три-четыре… Ожидала она немного другого от секса — пять-шесть, совсем даже другого. Эротические фантазии Урсулы были ярки.

К примеру, Урсула — древняя римлянка знатного рода, ее пленяет во время нашествия варвар, наматывает ее русые волосы на руку, грубо овладевает ею на каменных плитах городской мостовой. Или так. Урсула — девственница-весталка, она теряет голову от красавчика — сына владельца булочной. Грехопадение раскрыто. Весталку, нарушившую обет, ждет страшная кара. Ее зарывают живьем в землю — в яму у Коллинских Ворот. Здесь, в черте города, с запада на восток тянется длинный земляной вал. Под землей — маленькое помещение с узеньким входом, сверху туда ставят постель, лампу с огнем, небольшое количество съестных припасов — кусок хлеба, кувшин молока или воды. Урсулу сажают в наглухо закрытые и перевязанные ремнями носилки так, что не слышно даже ее голоса, и несут через весь город. Когда носилки приносят на назначенное место, рабы развязывают ремни. Верховный жрец читает таинственную молитву, быстро бормоча непонятные слова и воздевая руки к небу. Потом он приказывает подвести Урсулу и ставит ее лицом к лестнице. Молча удаляется. Когда весталка спустится вниз, лестница убирается, отверстие засыпают землей. Через двадцать минут место казни сровняется с остальной площадью…

Или. Урсула — русская партизанка, варит в тесной печурке партизанскую еду, землянка содрогается от топота фашистских добротных сапог, врывается Клаус (или Курт), весь в черном и непременно в каске. Наматывает на руку ее длинные русые волосы, бросает в свой немецкий мотоцикл с коляской, лают собаки.

Андрюша не был похож ни на варвара, ни на красавца-булочника, да и на Курта с автоматом и губной гармоникой тоже, но он влюбленно глядел синими глазами, интересно рассказывал про музыку и аккуратно ел ножом и вилкой. Это было важно.

Так вот, Андрюша был против филфака, грубовато утверждал, что там учатся одни проститутки — об этом ему поведал старший брат, дипломник-юрист. «Ему, конечно, виднее», — ехидничала Урсула, к тому времени полноправная студентка: куплены необходимые джинсы и модные туфли, распущены по спине светлые волосы, серые глаза накрашены изобретательно.