Грозная птица галка

Гергенрёдер Игорь

Отец автора пятнадцатилетним гимназистом вступил в 1918 году в Белую армию. По его устным воспоминаниям написаны шесть повестей: остросюжетных и психологичных. Герой повести "Грозная птица галка", виновник гибели белогвардейца, идет служить в полк белых, где один из солдат – брат убитого… В повести "Рыбарь" бывший агент охранки, который погубил немало революционеров, предлагает свои услуги эсерам – врагам большевиков. Но эсеры не собираются прощать провокатора и хотят казнить его. Спасшись в последнюю минуту, агент, однако, служит белым не за страх, а за совесть. Мотивы его поведения интригующе непонятны и раскрываются только в конце произведения. То же самое относится и к странному анархисту Костареву – герою повести, что дала название сборнику "Комбинации против Хода Истории". Костарев рассуждал о пользе кровопролития, едва не застрелил своего собеседника – а позже пошел под расстрел, чтобы спасти этого человека и его семью.

Показ таких непривычных героев с их глубоко запрятанной собственной правдой, которая не "совпадает" ни с правдой красных, ни с правдой белых, отличает повести от всего написанного о Гражданской войне. Из книг, посвященных ей, мы знаем о судьбах белых эмигрантов, знаем об участниках Белого движения, которые искренне или неискренне стали служить советской власти. В сборнике же рассказывается о тех, кто не пожелал покинуть страну, но и не принял новых порядков. Эти люди жили незаметной жизнью, сберегая свою тайну, храня в себе идеальную Россию. Остро сочувствуя им, автор, тем не менее, склоняется к той точке зрения, что белые не могли и не должны были победить.

Сборник вышел на русском языке в Германии: Verlag Thomas Beckmann, Verein Freier Kulturaktion e.V., Berlin – Brandenburg, 1997.

В середине октября 1918 наша 2-я добровольческая дивизия отступала от Самары к Бузулуку. Было безветренно, грело солнце; идём просёлком, кругом убранные поля, луга со стогами сена, тихо; кажется, и войны нет.

Около полудня наш батальон вошёл в деревню, где мы должны закрепиться. Разбегаемся по дворам с мыслью перекусить; не успел я заскочить в избу, как с улицы закричали:

– Лёнька, к начальнику дивизии!

Розыгрыш. Зачем я, ничем не приметный рядовой, могу понадобиться генералу? Тоже мне, остряки! Однако на улице в самом деле ждал вестовой верхом, держал за повод лошадь для меня. Оторопев, я спросил, для чего вызван?

– Скажут… – не глядя на меня, неохотно бормотнул пожилой вестовой; у него было унылое лицо крестьянина, ожидающего зиму после неурожайного лета.