Замок Шамбла

Геру Констан

Констан Геру — популярный французский автор детективов начала XIX века. Сотрудничал с Пьером Законнэ и другими талантливыми романистами.

Как известно, неслыханное богатство способно вскружить голову даже самым благородным дамам. Графиня де ла Рош-Негли мечтает развести свою дочь с мужем, чтобы отобрать у него фамильный замок Шамбла. Однако все уловки и хитрости ни на шаг не приблизили ее к желаемой цели, и она решается на преступление

I

Двадцать девятого августа 1840 года четыре человека, две женщины и два аббата, сидели в комнате на первом этаже дома, расположенного на одной из самых уединенных и наименее посещаемых в Пюи улиц. Такие улицы еще встречаются в провинции — широкие, опрятные, пустынные, как монастырь. Дома здесь — с тремя ступенями у подъездов, с узкими дверьми, с двойными занавесками на окнах — полны тайны и безмолвия; кажется, что они дышат уютом и свидетельствуют о пребывании или посещении их духовными лицами.

Эти четверо были графиня ла Рош-Негли де Шамбла, Теодора де Марселанж, ее дочь, аббаты Карталь и Друэ, священники из Пюи. Они играли в вист при свете накрытой матовым стеклом лампы, что позволяло им лишь неясно различать углы просторной гостиной, убранной старинной мебелью, тяжелыми портьерами, двойными занавесями и толстыми коврами, гасившими шум и громкие возгласы. Всецело поглощенные игрой, эти четыре особы, внимательные и бесстрастные, говорили редко, в немногих словах и почти шепотом, так что, если бы их увидел какой-нибудь сторонний наблюдатель, он бы, наверно, сказал себе: «Если и есть в Пюи четверо совершенно счастливых людей, без страстей, без забот и в ладах со своей совестью, то это наверняка они!» Как всегда, внешнее благообразие жестоко обмануло бы того, кто высказал бы это суждение, поскольку здесь находились по крайней мере двое, каждый из которых испытывал сильное душевное волнение и угрызения совести.

Графиня ла Рош-Негли — она предпочитала называться этим именем, а не Шамбла — была женщина высокого роста с чрезвычайно изящным лицом. Выглядела она очень моложаво, хотя ей было около шестидесяти лет; ее благородная и величественная осанка, живые глаза, самоуверенный взгляд, тонкие сжатые губы придавали ей вид властный, надменный и весьма неприятный. Госпожа Марселанж, ее дочь, очень походила на нее, хотя ее стан не отличался стройностью, а черты лица, скорее суровые, чем благородные, носили следы перенесенной оспы.

Несколько лет тому назад графиня де Шамбла, тогда женщина светская, постоянно вращавшаяся в лионском обществе и слишком поглощенная удовольствиями и своими собственными успехами, чтобы должным образом заботиться о своей дочери, скорее по недосмотру позволила ей выйти замуж за Марселанжа, нежели сознательно дала свое согласие на этот брак. Впоследствии смерть графа де Шамбла и финансовые проблемы, возникшие вследствие этого обстоятельства между графиней и ее зятем, заставили ее переселиться в поместье Шамбла. Вот тогда-то и обнаружился характер тещи-губительницы, как ее назвал один родственник господина Марселанжа.

Чтобы составить себе точное представление об этой странной личности, коей являлся господин Марселанж, надо вернуться в эпоху Людовика XIV и вспомнить мелких помещиков из далекого провинциального захолустья, постоянно и безжалостно высмеиваемых на театральных подмостках, в романах и в карикатурах, этих ничтожных дворянчиков, более гордых и спесивых, чем Роганы и Монморанси. После этого становится понятно, какое отвращение внушило графине поместье Шамбла, превращенное в обширную ферму, где каждый вечер рядом с хозяевами садились за стол грубые крестьяне, нечесаные и грязно одетые; понятно, какое презрение испытала она к Марселанжу, когда увидала, что он представляет собой воплощение настоящего захолустного помещика, разговор и обращение которого напоминало тех, среди которых он проводит жизнь, занимаясь только продажей и покупкой скота, и даже унижается до того, что говорит о рынках, сенокосе и навозе.

II

Сначала пришедший в сильнейшее негодование, Марселанж скоро понял, что этот гнусный поступок, так же как и все, в чем он мог упрекнуть свою жену, она совершила по наущению тещи. Глубоко убежденный в этом, он отверг требование госпожи Марселанж. Начался процесс, который он выиграл, после чего попытался помириться с женой.

У госпожи Марселанж было двое детей от этого брака. Она не чувствовала ни любви, ни ненависти к своему мужу, которого могла упрекнуть только в чрезвычайной скупости, оправдываемой, впрочем, необходимостью как можно скорее избавить поместье Шамбла от долгов. Она согласилась бы на примирение, если бы мать не ответила вместо нее и со свойственным ей деспотизмом, движимая своей ненавистью и корыстью, единолично не приняла бы решение, от которого зависела вся последующая жизнь ее дочери.

Все ходатайства, включая прошение архиепископа Лиона, того города, где графиня столь блистательно и расточительно жила после смерти своего мужа, оказались бессильны против непоколебимой воли и несговорчивого характера этой донельзя властной женщины. Марселанжу не оставалось ничего другого, как воззвать к правосудию и обратиться в полицию, чтобы его жену силой закона вернули в дом мужа. Графиня ла Рош-Негли, пришедшая в ярость от дерзости полицейских, изумленная и оскорбленная тем, как они посмели переступить порог ее дома, швырнула ордер в огонь и не обратила на него никакого внимания.

Между тем дети Марселанжа умерли один за другим через несколько месяцев, и отца даже не уведомили об этом. В этом, как и во всем другом, чувствовалась рука графини. Это характерная манера поведения, дополняющая портрет этой женщины и позволяющая оценить всю ее неукротимую энергию и всю низость, на которую способны беспринципные натуры, в то время как показная, фальшивая набожность лишь усиливает их и без того безграничную ненависть.

Проиграв процесс, в результате которого суд отверг прошение госпожи Марселанж о разводе и показал ее мужа в самом благородном свете, другая на месте графини де Шамбла признала бы свое поражение. Графиня, напротив, еще более ожесточилась. Побежденная правосудием, она искала другие, куда более изощренные способы мести. Наконец у нее родился дьявольский по своему замыслу план. Если бы он удался, то Марселанж оказался бы опозорен до конца дней своих и сделался бы объектом нескончаемых насмешек, в то время как его жена и теща вернули бы себе былое уважение и восстановили бы свою репутацию, в немалой мере пошатнувшуюся в ходе скандального разбирательства. В результате развод, которого всеми силами добивалась графиня, стал бы неизбежен.