Нейромантик

Гибсон Уильям

«Нейромант» Уильяма Гибсона – самый знаменитый роман современной американской фантастики, каноническое произведение в жанре «киберпанк», удостоенное премий «Хьюго», «Небьюла» и Приза Филипа Дика. Будущее в «Нейроманте» – это мир высоких технологий и биоинженерии, глобальных компьютерных сетей и всемогущих транснациональных корпораций, мир жестокий и беспощадный. Буквально по лезвию ножа должны пройти герои романа, компьютерный взломщик-виртуоз и отчаянная девушка-самурай, чтобы выполнить свою таинственную миссию, запрограммированную десятилетия назад в неведомых глубинах искусственного разума...

Часть первая

Блюз Тиба-сити

1

Небо над портом было цвета экрана телевизора, настроенного на пустой канал.

Проталкиваясь через толпу перед дверями «Чата», Кейс услышал, как кто-то сказал:

– Не то чтобы мне все это нравилось. Просто мой организм уже привык к тому, что я в него вкачиваю.

Голос, похоже, принадлежал человеку из Мурашовника, и шутка явно родилась там же. «Чатсубо» – бар для профессиональных иммигрантов, сбежавших из своей страны; здесь можно выпивать неделями, не услышав и пары слов на японском.

Заправлял этим баром Рац.

2

После года жизни в капсулах комната в номере на двадцать пятом этаже «Тиба Хилтон» показалась Кейсу огромной. Десять метров в длину и восемь в ширину – полулюкс.

На низеньком столике перед скользящими прозрачными панелями, закрывающими выход на узкий балкончик, пускала пар белая кофеварка «Браун».

– Подзаправься кофе, Кейс. Кажется, тебе это не помешает.

Молли сбросила свою черную куртку; иглострел висел у нее под мышкой в черной нейлоновой кобуре. Под курткой оказался серый пуловер без рукавов, со стальными застежками-молниями на плечах. Пуленепробиваемый, решил Кейс, наливая кофе в ярко-красную чашечку. Руки и ноги не желали его слушаться и были как деревянные.

– Кейс.

Часть вторая

Поход за покупками

3

Дома.

Домом был БАМА, Мурашовник, Бостон-Атлантский мегаполис-агломерат.

Запрограммируйте Ваш компьютер таким образом, чтобы он нарисовал на очень большом экране монитора карту БАМА, отображая при этом интенсивность информационного обмена, например, в виде одной светлой точки на каждую тысячу мегабайт. Манхэттен и Атланта дадут устойчивый белый цвет. Некоторые их районы начнут пульсировать: мощность информационного потока рвется за пределы отображения Вашей модели. Белые сияющие пятна на Вашей карте грозят превратиться в сверхновые звезды. Охладите их – увеличьте масштаб. Каждая точка – миллион мегабайт. Но и такого увеличения будет мало. При ста миллионах мегабайт в секунду на точку проявятся очертания некоторых кварталов центральной части Манхэттена, а также некоторые промышленные предприятия, построенные более ста лет назад в бывшей пригородной зоне вдоль старой границы Атланты…

Кейс очнулся от сонного наваждения череды аэропортов – черные джинсы Молли мелькают впереди, они пробиваются через толпы Нариты, Сипула, Орли… Он смутно помнил, что в предрассветный час покупал в каком-то киоске плоскую пластиковую фляжку датской водки.

4

Кейс с кожными тродами на голове сидел на чердаке и наблюдал за тем, как в бледных солнечных лучах, проникающих через окно наверху, пляшут пылинки. В уголке экрана бежали цифры – шел обратный отсчет.

Ковбои инфопространства традиционно не интересуются симстимами, симуляторами-стимуляторами ощущений, думал он, потому что это забава плоти. Он, конечно, знал, что троды, которыми он пользуется, и маленькая пластиковая тиара, входящая в комплект симстим-деки, практически одно и то же, и что Матрица инфопространства представляет собой не что иное, как математическое обобщение человеческих мироощущений – по крайней мере, таково было официальное определение ее сути, – однако симстим был ему несимпатичен сам по себе, как средство мощного воздействия на рецепторы удовольствий плоти. К тому же коммерческие продукты всегда редактируют, так что если, например, у Талли Ишам во время сеанса записи болела голова, потребитель этого не заметит.

Из динамика деки прозвучал сигнал двухсекундной готовности.

К «Сендаю» при помощи тонкого оптоволоконного кабеля был подсоединен еще один выключатель.

И раз, и два, и…

5

Медицинская компания, услугами которой воспользовалась Молли, располагалась в старом центре Балтимора. Компания занимала два этажа анонимного, без вывесок, здания модульно-рамного типа, похожего на гигантскую версию «дешевого отеля», с капсулами сорокаметровой длины. Кейс встретился с Молли, когда она, ковыляя, выходила из дверей одной такой капсулы, на которых была укреплена табличка с вычурной надписью, осведомляющей всех желающих о том, что здесь ведет прием ДЖЕРАЛЬД ЧИН, ДАНТИСТ. Молли заметно прихрамывала.

– Мне сказали, чтобы я в ближайшие дни ничего не пинала, а то она снова сломается.

– Я виделся с одним из твоих ребят, – сказал Кейс. – Из «Новых».

– Да? С которым?

– С Люпусом Тем Самым Парнем. Он мне кое-что передал.

6

– Если желаешь, можно упростить себе жизнь, – посоветовал Кейсу Котелок, после того как тот объяснил конструкту ситуацию. – Попробуй через Копенгаген, окраины университетских блоков.

Голос продиктовал координаты, и Кейс тут же ввел их в деку.

Они разыскали свою галерку, «пиратскую» галерку, на краю сумбурной слабозащищенной академической сети. На первый взгляд это напоминало нечто вроде граффити, которое программисты-студенты иногда оставляют на пересечениях сетевых магистралей: тусклые рельефы цветовых пятен, мерцающих на фоне сложного переплетения очертаний, относящихся к различным искусствоведческим кафедрам.

– Здесь, – сказал Котелок. – Вон там, голубое. Разглядел? Это входные коды «Белл Европа». Свежие. Этот «Белл» скоро заявится сюда, считает все, что ему предназначено, и изменит все использованные коды. Завтра же пацанва стянет у них и эти новые.

Кейс проник в «Белл Европа» и переключился на стандартный телефонный канал. Затем, при помощи Котелка, подобрался вплотную к той лондонской базе данных, в которой, как утверждала Молли, должны были содержаться сведения об Армитаже.

7

В Бееглу шел дождь. Взятый напрокат «мерседес» скользил мимо забранных из предосторожности решетками темных окон греческих и американских ювелирных магазинчиков. Редкие одетые в черное фигуры на почти пустых улицах оборачивались и подолгу смотрели машине вслед.

– Мы проезжаем через некогда процветавшую европейскую часть Стамбула, – мягким баритоном сообщил «мерседес».

– Значит, в настоящее время все здесь катится к черту, – заметил Кейс.

– Мы остановимся в «Хилтоне» на Кумхариет Кадаши, – сказала Молли.

Она сидела, раскинувшись на велюровых подушках дорогого авто.