Автобиография

Гийон Жанна

Мадам Гийон (1648–1717) прожила удивительную жизнь. Сегодня, когда преуспевание зачастую расценивается как показатель богоугодной жизни, ее бы, наверное, сочли большой грешницей. Она страдала на протяжении практически всей жизни. Большинство современников не принимали ее, а католическая церковь, к лону которой она непременно себя причисляла, объявила ей жестокую войну. И при этом она научилась быть абсолютно счастливой!

Жанна Гийон надолго опередила свое время. Многие ее мысли свежи и актуальны даже сегодня, особенно для тех, кого не удовлетворяет «теплое» христианство. Она жила, являя пример безупречной христианской жизни, в то время, когда церковь потеряла истинное значение слова «молитва», когда о власти, которую верующие имеют в Иисусе, никто не учил, когда люди с каждым днем теряли доверие к церкви, а вследствие этого и к Богу. Все обвинения, направленные против нее, оказывались ложными. Впрочем, мнение людей ее особенно не волновало. Всю свою жизнь она искала максимально близкого общения с Богом, и прекрасно понимала, что этот процесс бесконечный. Исходя из своего глубокого духовного опыта, она советовала людям, мучительно борющимся с жизненными трудностями: «О несчастные души, истощающие себя в бесполезной борьбе. Если бы вы искали только Бога в своих сердцах, то очень скоро пришел бы конец всем вашим проблемам».

«Кто–то однажды сказал, что только два человека истинно показали внутреннюю жизнь Христа, это были апостол Павел и мадам Жанна Гийон. Джон Уесли сказал о ней: "Мы можем исследовать множество столетий, пока мы найдем другую женщину, которая была бы образцом истинной святости". Другой человек написал, что мадам Гийон была преследуема своей церковью, "…потому что она слишком любила Христа"»

«Книга мучеников или история гонении на христиан»

Джон Фокс.

«Ты, о мой Бог, увеличь мою любовь и мое терпение пропорционально моим страданиям… Все наше счастье, духовное, временное или вечное заключено в том, чтобы посвятить себя самих Богу, позволяя Ему производить в нас и с нами все, что Он желает»

Предисловие издателя

В мировой истории немногим людям удавалось достичь столь высокого уровня духовности, которого достигла Мадам Гийон. Рожденная в эпоху испорченных нравов, будучи частью нации, известной своей деградацией, она была выращена и воспитана церковью, столь же испорченной, сколь и мир, в котором она возникла. Эта женщина подвергалась гонениям на каждом шагу своего служения, ища истину среди духовного опустошения и невежества. Тем не менее, ей удалось подняться на высочайшую вершину духовного величия и христианской преданности.

Она прожила жизнь и умерла в лоне Католической Церкви. Там она подвергалась мучениям и страданиям, там с ней дурно обращались и оскорбляли. На многие годы она была заключена в тюрьму, и в этом была вина высших служителей церкви. Единственным преступлением, которое она совершила, была ее любовь к Богу. Основанием для обвинения послужило ее преклонение пред Христом и безграничная привязанность к Нему. Когда у нее потребовали деньги и имущество, она охотно от них отказалась, согласившись на нищенскую жизнь. Но и это не облегчило ее участи. Ее преступлению — любви к Богу, в Которого она была погружена всем существом — так и не нашлось в их глазах смягчающих обстоятельств и прощения.

Она любила творить добро всем себе подобным. Будучи исполненной Святым Духом и силой Божьей, она на протяжении всей своей жизни совершала чудеса, так что и до сих пор влияние ее личности остается огромным. Если судить даже с человеческой точки зрения, то перед нами предстает величественное зрелище: одинокая женщина разрушает махинации королей и придворных, высмеивает злые механизмы папской инквизиции, повергает в молчание самых высокообразованных богословов, сокрушая все их эгоистичные притязания. Она не только была способна понимать величайшие истины по–настоящему святого Христианства, но купалась в лучах самого яркого и прекрасного солнечного света, в то время как они на ощупь бродили во тьме. Она с легкостью постигала глубочайшие и самые возвышенные законы Священного Писания, в то время как они блуждали в лабиринтах собственного глубокого невежества.

Один из выдающихся богословов был счастлив сидеть у ее ног. И если сначала он слушал ее с недоверием, то скоро оно сменилось нескрываемым восхищением. В конце концов, он открыл свое сердце истине, согласившись быть ведомым этой женщиной Божьей в Святое Святых, где она пребывала. Речь идет о выдающемся архиепископе Фенелоне, чей кроткий нрав и замечательные труды стали благословением для всех последующих поколений.

Мы нисколько не сожалеем о том, что сохранили в автобиографии мадам Гийон отраженные в ее трудах выражения преданности церкви. Она была истинной католичкой, в то время как протестантизм еще только зарождался. Нет сомнения в том, что Бог посредством особого вмешательства Своего Провидения, побудил ее посвятить всю свою жизнь написанию трудов. Этот долг был ей предписан ее духовным наставником, которому она была послушна согласно установлениям церкви.

Часть первая

Глава 1

 ПРЕЖНЕМ ПОВЕСТВОВАНИИ о моей жизни были значительные упущения. Я охотно уступаю Вашему желанию и предоставляю Вам более обстоятельный рассказ, хотя этот труд и причиняет мне боль, так как я не в состоянии долгое время заниматься изучением или размышлением. Наибольшее мое желание — обрисовать в истинном свете всю благость Бога ко мне, а также глубину моей личной благодарности Ему. Но полностью сделать это невозможно, так как многочисленные мелкие события уже исчезли из моей памяти. Вы также не желаете, чтобы я подробно рассказывала о моих грехах. Однако я постараюсь как можно меньше умалчивать о своих ошибках. Я в Вашей власти, если вы решите исключить их, и если Ваша душа откажется от той предопределенной Богом духовной пользы, ради которой я готова пожертвовать всем. Я абсолютно убеждена, что у Него есть план для Вашего освящения, имеющий целью также и освящение других.

Позвольте мне убедить Вас, что все это достигается не иначе как через боль, изнурение и труд. Путь, с помощью которого все совершится, чудесным образом разочарует ваши ожидания. Тем не менее, если Вы полностью убеждены, что Бог созидает свои величайшие дела на том ничтожном, что есть в человеке, — то вы в значительной мере будете ограждены от разочарования и неожиданности.

Он разрушает прежде, чем собирается строить. Когда Он готов возводить внутри нас Свой святой храм, Он сначала до основания разрушает то тщеславное и помпезное строение, которое было сотворено силами и стараниями человека. Затем на этих ужасных руинах Он созидает новую структуру, делая это посредством одной лишь Своей силы. О, если бы вы могли проникнуть в глубину этой тайны, узнать тайны промыслов Божьих, открытых младенцам, но сокрытых от мудрых и великих мира сего, которые почитают себя советниками Господа, способными исследовать Его законы. Если бы они достигли той сокрытой от всех глаз божественной мудрости, живя в своем естестве и будучи окружены своими делами. Но кто из них, посредством своего гения и высоких способностей, в состоянии подняться на Небеса? Кто осмелится думать, что ему понятны высота и глубина, долгота и ширина, равно как и размах разума Божия? Эта божественная мудрость неведома даже тем, которые слывут в мире людьми сверхъестественной просвещенности и знания. Кому же она тогда известна, и кто может поведать нам о ее истинах? Разрушение и смерть убеждают нас, что они лично наслышаны о ее славе и известности.

Господь судит не так, как свойственно людям, которые добро называют злом и зло добром, считая праведностью то, что является мерзостью в Его глазах, и что, по словам пророка, Он считает запятнанной одеждой. Однажды Он вызовет этих самоправедных людей на строгий суд, и они, как и фарисеи, скорее испытают Его гнев, нежели удостоятся Его любви и воздаяния. Разве не сам Христос уверяет нас: «Если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное». А кто из нас приближается к их праведности или практикует в своей жизни добродетели хотя бы более низкого уровня, и не делает ли он это гораздо более напоказ? Кто не рад видеть себя праведным в собственных глазах и в глазах других людей? Кто усомнится, что такая праведность достаточна для того, чтобы угодить Богу?

Однако мы видим негодование нашего Господа, направленное против таких людей. Будучи примером совершенной благости и кротости, проистекающей из самого сердца, Он в образе голубя скрывал сердце ястреба. Но при этом Он проявлял строгость только к подобным образом оправдывающим себя людям, всенародно их порицая. В каких страшных красках обрисовывает Он их, в то же время, проявляя милость, сострадание и любовь к несчастному грешнику. Он заявляет, что только ради грешников Он должен был прийти, что только больной нуждается во враче, и что Он пришел исключительно для спасения погибших овец дома Израилева. О, Источник Любви! Ты, кажется, действительно с ревностью относишься ко спасению, которое Ты приобрел, ибо предпочитаешь грешника праведнику! Несчастный грешник видит себя мерзким и жалким, питая к самому себе отвращение и находя свое положение крайне ужасным. В отчаянии он повергается в руки своего Спасителя, погружается в целительный источник и выходит «белым как волна». После этого, пораженный, он взглянет на свою прежнюю беспорядочную жизнь, и исполнится любовью к Тому единственному, у кого вся сила, но кто явил сострадание, желая спасти грешника. Теперь в его сердце избыток любви становится таким же, как число совершенных им преступлений, а полнота благодарности равна величине долга, прощенного ему.

Глава 2

 РОДИЛАСЬ 18 апреля 1648 года. Мои родители, в особенности мой отец, были в высшей степени набожны, но ему это качество передалось по наследству. Многие из его предков слыли жившими святой жизнью. Моей матери, носившей меня на восьмом месяце, случилось испугаться, что привело к выкидышу. Обычно считается, что ребенок, рожденный в такой срок, не может остаться в живых. И в самом деле, после рождения я была настолько слаба, что все вокруг и не надеялись видеть меня живой, опасаясь смерти некрещеного младенца. Однако, заметив некоторые признаки жизнеспособности, они побежали уведомить моего отца, который немедленно привел с собой священника. Но, войдя в комнату, они узнали, что симптомы, которые, казалось, еще оставляли надежду, оказались лишь признаками угасавшей борьбы за существование, так что все шло к концу.

В скором времени я снова подала признаки жизни, после чего, впав в беспамятство, я оставалась в этом шатком состоянии достаточно долго, прежде чем у них явилась подходящая возможность меня окрестить. Будучи очень слабым ребенком, я дожила до возраста двух с половиной лет, когда меня отослали в Обитель урсулинок, где я провела несколько месяцев. Когда же я вернулась, моя мать пренебрежительно отнеслась к моему воспитанию. Она не любила дочерей и отдала меня на полное попечение слуг. Действительно, я должна была бы сильно страдать от их невнимательности ко мне, если бы не всевидящее Провидение. Оно было мне защитой, так как из–за живости моего характера со мной часто случались различные несчастья. Так я часто падала в глубокий подвал, где хранились дрова. К счастью мне всегда удавалось легко отделаться.

Графиня Монтбасон приехала в монастырь Бенедиктинцев, кода мне было около четырех лет. Она была очень дружна с моим отцом, и он разрешил ей поместить меня в этот монастырь. Она восторгалась моим живым характером и некоей утонченностью манер. С тех пор я стала ее постоянной спутницей. Часто в этом доме я оказывалась причиной опасных происшествий, а также совершала серьезные проступки. Перед моими глазами было много прекрасных примеров, и, будучи по природе склонной к добру, я подражала им, если ничто иное не уводило меня в сторону. Я любила слушать разговоры о Боге, находиться в церкви и наряжаться в церковные одеяния. Мне рассказывали об ужасах ада, которые, как я считала, предназначались единственно для моего устрашения, так как я была в крайней степени живой девочкой, исполненной того пытливого любопытства, которое они называли разумом. На следующую после подобных рассказов ночь мне мог присниться ад. Хоть я была еще очень юной, время никогда не сможет стереть с моей памяти те пугающие картины, которые тогда настолько поразили мое воображение. Все там мне показалось покрытым ужасным мраком, в котором души отбывали наказание, и среди них было уготовано место мне. В тот момент я горько рыдала и взывала: «О мой Бог, если бы Ты был милостив ко мне и продлил мою жизнь, то я больше никогда не обижала бы Тебя». И ты, Господи, по милости Твоей внимал моей мольбе, изливая на меня силу и мужество для служения Тебе, что было делом необыкновенным для ребенка моего возраста.

Я хотела тайком посещать исповедь, но, будучи слишком маленькой, ходила туда только в сопровождении хозяйки пансиона, которая оставалась рядом в продолжение всего времени, пока меня выслушивали. Она была чрезвычайно поражена, услышав, что у меня были сомнения относительно веры. Исповедник засмеялся, спросив меня, в чем же они заключались. Я рассказала ему, что сомневалась в существовании ада, думая, что хозяйка говорила мне о нем всего лишь для воспитания во мне добрых качеств, но теперь мои сомнения развеялись. После исповеди мое сердце пылало жаром, и в какой–то момент я ощутила желание стать мучеником. Я получала большое вдохновение и удовольствие от молитвы, убежденная, что это новое и приятное чувство и является доказательством любви Божьей. Это ободрило меня, исполнив таким мужеством и решительностью, что я горячо молила о том, чтобы эти ощущения оставались во мне, дабы таким образом я могла войти в Его святое присутствие. Но не было ли в этом скрытого лицемерия? Не представляла ли я себе, что, возможно, меня не убьют, и я заслужу славу мученика, не претерпев смерти? Действительно, во всем этом было нечто подобное. Когда я стояла на коленях, представляя за своей спиной занесенный широкий меч, который приготовили с целью определить, насколько хватит моего рвения, я восклицала: «Постойте! это неправильно, что я должна умереть не получив на это разрешения моего отца». Очень скоро я видела, как меня укоряют за то, что я пожелала избежать своей участи, и уже более не смогу считаться мучеником.

После я долго не могла утешиться, не получая никакого успокоения. Что–то во мне постоянно укоряло меня за неумение воспользоваться возможностью попасть на Небеса, когда все зависело только от моего личного выбора.

Глава 3

ОЙ ОТЕЦ, КОТОРЫЙ нежно меня любил, видя мое недостаточное воспитание, позаботился отослать меня в Обитель урсулинок. Мне тогда было почти семь лет. В доме вместе с нами также жили две мои сводные сестры, из которых одна была дочерью отца, а другая дочерью матери. Отец оставлял меня на попечение своей дочери, которая была человеком превосходных способностей и замечательного благочестия, что как нельзя лучше способствовало воспитанию такой юной особы как я. Это было единственным каналом проявления ко мне Божьей милости и любви, оказавшись первым средством моего спасения. Она нежно любила меня, и ее привязанность позволила ей раскрыть во мне многие достойные похвалы качества, которыми меня наделил Господь. Она упорно трудилась, дабы развить эти хорошие качества. Я верю, что если бы я продолжала находиться в столь заботливых руках, то приобрела бы многие добродетельные привычки с тем же успехом, с каким я впоследствии избавлялась от плохих.

Эта добрая сестра употребляла все свое время для воспитания меня в набожности и научения в таких областях знаний, которые более всего подходили моему возрасту и способностям. Она обладала многими талантами и с успехом их совершенствовала. Ей нравилось часто молиться, и ее вера не особенно отличалась от веры большинства людей. Также она отказывала себе во всяком удовольствии для того, чтобы быть со мной и обучать меня. Ее привязанность ко мне была настолько сильной, что она находила больше удовольствия в моем обществе, нежели в чьем–то другом. Если я давала ей удовлетворительные ответы, хотя большинство из них были даны скорее наугад, нежели от знания, она считала это достойным вознаграждением за свой труд. Находясь под ее опекой, я вскоре овладела большей частью наук, подходящих для моего возраста. Многие взрослые люди высокого положения не смогли бы давать более вразумительных ответов.

Мой отец часто посылал за мной, желая видеть меня дома, и однажды я увидела там королеву Англии. Мне тогда было около восьми лет. Отец сказал духовнику королевы, что если он желает немного позабавиться, то ему следует пообщаться со мной. Он проверял меня тем, что несколько раз задавал мне сложные вопросы, на которые я давала настолько уместные ответы, что он привел меня к королеве и сказал: «Вашему величеству следует получить удовольствие от общения с этим ребенком». Она также задавала мне вопросы и была так восхищена моими милыми ответами и манерами, что настаивала, правда без малейшей назойливости, на том, чтобы мой отец отдал меня ей. Она уверяла его в том, что будет особенно заботиться обо мне, готовя к роли фрейлины принцессы. Но мой отец был против этого. Нет сомнения в том, что именно Бог был причиной этого отказа, и таким образом воспрепятствовал повороту судьбы, который, вероятно мог бы помешать моему спасению. Будучи столь слабой, как смогла бы я противостать искушениям и развлечениям двора? Я вернулась в Обитель урсулинок, где моя добрая сестра продолжила заниматься со мной привычными для меня вещами. Но так как она не была наставницей пансионерок, то мне иногда приходилось самой искать с ними общий язык. Я приобрела плохие привычки. Стала лгать, проявляла раздражительность и черты безбожного человека. Целыми днями я не думала о Боге, хотя Он постоянно наблюдал за мной, как это показали будущие события. К счастью, мне недолго пришлось находиться под властью этих привычек, потому что забота сестры излечила меня.

Я очень любила слушать рассказы о Боге, меня не утомляла церковь, где я любила молиться. Мне было присуще чувство сострадания к беднякам и природная неприязнь к людям, чьи учения расценивались как лишенные здравого смысла. Бог постоянно изливал на меня Свою благодать, а я в это время проявляла неверность по отношению к Нему. В конце сада, который примыкал к монастырю, была маленькая церквушка посвященная младенцу Иисусу. Я приходила сюда, чтобы побыть одной, и каждое утро приносила с собой небольшой завтрак, который прятала за образом. Я была еще таким ребенком, и думала, что лишая себя завтрака, я добровольно приношу себя в жертву. Еду я выбирала вкусную, ибо мне хотелось умерщвлять свою плоть. Но оказалось, что любовь к самой себе еще преобладала над моим умерщвлением. Когда в церкви проводили уборку, находя за образом оставленную мной еду, то немедленно догадывались, что это моих рук дело. Они видели, что я каждый день ходила туда. Я верю, что Бог, который не позволяет, чтобы что–то осталось без вознаграждения, вскоре вознаградил меня за это небольшое детское посвящение, вселив в меня интерес к Своей Личности.

На протяжении еще некоторого времени я оставалась вместе со своей сестрой, сохраняя любовь и страх к Богу. Жизнь моя была легкой, ибо я охотно училась у сестры. Когда здоровье мое улучшалось, то улучшались и мои успехи, но очень часто я заболевала.

Глава 4

ПУСТЯ ВОСЕМЬ МЕСЯЦЕВ отец забрал меня домой. Теперь я больше времени проводила с мамой, и она уделяла мне больше внимания, чем прежде. При этом она все еще предпочитала мне моего брата, ибо все об этом говорили. Даже когда я заболевала, он сразу же начинал требовать что–нибудь, что мне нравилось. Тогда у меня это забирали и отдавали ему. Он же обладал прекрасным здоровьем. Однажды брат заставил меня вскарабкаться на карету, а потом сбросил меня оттуда. После этого падения у меня было много синяков. В другой раз он меня побил. Но что бы он ни делал, и насколько плохими не были бы его поступки, на это всегда закрывали глаза или находили какое–нибудь безобидное объяснение. Это меня озлобляло. Я не обладала большой склонность к добру и говорила: «У меня не получилось бы поступить лучше». В то время я делала добро не только ради Тебя, о мой Бог. Когда я видела, что люди не восприняли мои действия, так как я хотела, я прекращала их совершать. Если бы я знала, как правильно употребить Твое наказующее отношение, я бы добилась больших успехов. Вместо того чтобы увести меня с пути истинного, это бы абсолютно обратило меня к Тебе. Я с завистью взирала на своего брата, видя разницу между ним и собой. Все сделанное им считалось хорошим, и даже если в чем–то оказывалась доля его вины, ее тут же обрушивали на меня. Мои сводные сестры по матери добивались ее расположения тем, что ласкали его и упрекали меня.

Конечно, я была непослушной. Я снова вернулась к своей прежней лжи и капризам. Но вместе со всеми этими проступками я проявляла нежность и милосердие к беднякам. Я старательно молилась Богу и любила слушать, когда кто–то говорил о Нем или читал хорошие книги. Я не сомневаюсь, что вас удивляет такая непоследовательность, но то, что будет описано далее, удивит вас еще больше, когда вы увидите, что такая манера поведения с возрастом лишь укоренилась во мне. По мере созревания моего разума было уже поздно исправлять это безрассудное отношение. Грех усилил свою власть во мне. О мой Бог, Твоя благодать, казалось, удвоилась в сравнении с моей неблагодарностью! Я была похожа на осажденный город, ибо Ты окружил мое сердце, а я лишь обдумывала, как защититься от Твоих атак. Я возводила укрепления вокруг всякого нечестия, каждый день увеличивая число своих беззаконий и, пытаясь тем самым предотвратить Твою победу. Когда была хотя бы видимость Твоей победы над этим неблагодарным сердцем, я поднималась в контратаку, укрепляя свои крепостные валы против твоей благости и пытаясь помешать твоей благодати.

Но только Тебе было под силу одержать надо мной победу.

Я не люблю слышать, когда говорят: «Мы не властны противостоять благодати». Слишком долгое время я испытывала на себе действие своей свободы. Я закрывала ставни своего сердца, дабы не слышать тайного голоса Божьего, который звал меня к Себе. Действительно, с ранней юности из–за болезней или гонений мне пришлось пережить многие разочарования. Девушка, чьим заботам моя мать поручила меня, укладывая мне волосы, била меня и осыпала бранью.

Все, казалось, лишь наказывали меня. Но вместо того чтобы обратить меня к Тебе, о мой Бог, это лишь послужило моему огорчению и разочарованиям. Мой отец ничего об этом не знал, ибо его любовь ко мне была так сильна, что он бы не потерпел такого обращения со мной. Я также его очень любила, но в то же время боялась, ничего ему не рассказывая. Моя мать, часто на меня жалуясь, подтрунивала над ним, на что он неизменно отвечал: «В дне двенадцать часов, и значит, со временем она поумнеет».

Глава 5

РАЗУ ЖЕ ПО ВОЗВРАЩЕНИИ ДОМОЙ мой отец очень серьезно заболел. В то же самое время моей матери также нездоровилось, и она находилась в другой половине дома. Я одна оставалась с ним, будучи готовой оказать любую помощь, на которую только была способна, проявляя всевозможные знаки внимания из побуждений самой искренней любви. Я и не сомневаюсь в том, что мое усердие было ему очень приятно. Я исполняла самую черную работу, занимаясь ею тайком, когда слуг не было на месте. Этим я желала, как умертвить самое себя, так и должным образом показать почтение к словам Иисуса Христа, о том, что Он не пришел для того, чтобы ему служили, но дабы послужить другим. Когда отец просил меня читать ему, я читала с таким глубоким посвящением, что он был удивлен. Я помнила те наставления, которые мне давала моя сестра, а также все те восторженные молитвы и восхваления Бога, которые я выучила.

Она научила меня прославлять Тебя, о мой Бог, во всех Твоих деяниях. Все, что открывалось моему взору, побуждало меня поклоняться Тебе. Если шел дождь, я мечтала, чтобы каждая его капля превратилась в любовь и хвалу Тебе. Мое сердце неосознанно питалось Твоей любовью, и мой дух беспрестанно был поглощен мыслями о Тебе. Казалось, мое существо разделяло все то доброе, что совершалось в мире, стремясь лишь к тому, чтобы сердца всех людей соединились в любви к Тебе. Такое отношение настолько укоренилось во мне, что я смогла пронести его даже через самые большие мои испытания.

Моя сестра немало помогла мне, укрепив во мне эти добрые побуждения. Я часто проводила с ней время, и любила ее, так как она проявляла по отношению ко мне огромное внимание, обращаясь со мной с исключительной нежностью. Несмотря на то, что судьба не вознаградила ее соответственно ее происхождению или добродетели, она всегда проявляла милосердие и любовь, как ее к тому обязывало ее положение. Моя мать исполнялась завистью, боясь, что я так сильно любила сестру и так мало ее саму. Оставив меня в мои юные годы на попечение своих служанок, а позже и вообще саму, теперь она требовала, чтоб я находилась только лишь в доме. Нисколько не беспокоясь об этом раньше, теперь она желала, чтобы я всегда находилась при ней, и с большой неохотой терпела мое общение с кузиной.

Однажды моя кузина заболела. Мать воспользовалась этим случаем, чтобы отослать ее домой, что нанесло сильный удар моему сердцу, равно как и той благодати, которая начала во мне пробуждаться. Моя мать была очень добродетельной женщиной, ибо слыла одной из самых известных благотворительниц своего времени. Она не только жертвовала чем–то лишним, но иногда даже тем, что было необходимо в доме. Никогда нуждающиеся не были обделены. Никогда не было такого, чтобы какой–нибудь несчастный не получил от нее помощи. Она снабжала бедных ремесленников, чтобы им было чем продолжать работу, и пополняла лавки нуждающихся торговцев. Я думаю, что именно от нее я унаследовала свою тягу к благотворительности и любовь к бедным. Бог благословил меня стать ее последовательницей в этом святом деле. Ни в самом городе, ни в его окрестностях не было человека, который бы не хвалил ее за эту добродетель. Иногда она жертвовала, отдавая последнее пенни в доме, несмотря на то, что на ее содержании была большая семья. Ее вера никогда не ослабевала.

Моя мать заботилась только о том, чтобы я всегда находилась в доме, что является существенным моментом в воспитании девочки. Эта привычка постоянно находиться в помещении сослужила мне очень хорошую службу после того, как я вышла замуж. Было бы конечно лучше, если бы она держала меня на своей половине, разрешая мне некоторую свободу и, внушая важность того, в какой части дома я нахожусь.