Легион «Идель-Урал»

Гилязов Искандер

Книга рассматривает феномен советского коллаборационизма на примере представителей тюрко-мусульманских народов. Она стала результатом работы в архивах и библиотеках Германии. Особый интерес представляют документальные материалы различных учреждений национал-социалистической Германии как военных, так и гражданских: материалы Министерства иностранных дел, Министерства по делам оккупированных восточных территорий (Восточного министерства), Главного управления СС, командования Восточных легионов и различных военных соединений вермахта. Имеющийся материал позволяет достаточной точностью воспроизвести одну из масштабных военно-политических афер Третьего рейха - попытку организовать военное и политическое сотрудничество с представителями тюрко-мусульманских народов СССР. Ее результаты весьма любопытны.

Введение

Великая Отечественная война постепенно уходит от нас в далекое прошлое. Эта война, одна из самых кровавых в истории человечества, во многом определила ход последующих исторических событий. Она стала грандиозной трагедией для миллионов людей. Ее следы, пожалуй, сохранились и сегодня в душах не только ветеранов войны и тех, кто пережил ужасы войны, работая в тылу, но их, вероятно, можно ощутить в чувствах послевоенных поколений, каждое из которых по-своему пытается понять величие и трагизм этой масштабной катастрофы. Поэтому очевиден неугасающий интерес к военной проблематике современной исторической науки. Казалось бы, тема Великой Отечественной войны изучена исследователями вдоль и поперек. По истории войны опубликованы тысячи монографий и статей, есть и капитальные многотомные исследования.

И все-таки война — это такое многоплановое и многомерное явление, что даже за 60 с лишним лет вряд ли возможно со всей скрупулезностью и объективностью изучить каждый ее нюанс. Есть еще наверняка сюжеты, изученные исследователями мало или недостаточно, так называемые «белые пятна». И действительно, до какого-то времени оставались в истории войны темы, закрытые для изучения. На них в силу политических причин было наложено табу. Историки могли про себя над ними задумываться, но изучать их они не имели ни возможности, ни позволения.

Одной из таких проблем является весьма щекотливая и неоднозначно воспринимаемая тема советского коллаборационизма в годы войны или тема военного и политического сотрудничества определенной части советских граждан с Германией — оккупационными властями, вермахтом и СС, политическими учреждениями Третьего рейха. Очевидно, многие слышали о генерале Андрее Власове и Русской Освободительной армии, о Восточных легионах, созданных гитлеровцами из военнопленных представителей тюрко-мусульманских народов СССР, в том числе и о легионе «Идель-Урал». В советское время эти темы упоминались в исторической литературе и публицистике, но информация та была, во-первых, очень дозированной, во-вторых, очень недостоверной. У нас должно было сложиться мнение, что такие военные формирования, как РОА или Восточные легионы, являлись жалкими, абсолютно беспомощными придатками вермахта, состоящими сплошь из изменников и отщепенцев. Если уж шли в них честные люди, то только с ясным намерением обратить против врага полученное оружие. Получалось так, что восточные легионеры затем почти все перебежали к партизанам — в Белоруссии, на Украине, во Франции или Голландии, что Восточные легионы изначально противостояли немцам и сопротивлялись всем попыткам использовать их в борьбе против Красной армии или партизан. Но все, оказывается, далеко не так просто и гладко. Даже если обратить внимание только на количественные показатели и вспомнить, что в германских вооруженных силах в годы войны находилось не менее 700 000 советских граждан, в основном из числа военнопленных, то закономерно возникает вопрос: как же так получилось? Неужели могло быть столько «предателей» и «отщепенцев»? Объяснять все это элементарным предательством было бы в значительной степени упрощением и примитивизацией проблемы. На нее, при всей ее болезненности и неоднозначности, следует взглянуть более широко и непредвзято.

В постсоветское время, когда историки получили возможность более свободного изучения прошлого, когда открылись ранее закрытые архивы, темы, на которые ранее было наложено вето, привлекали и привлекают особый и пристальный интерес. Они вызывают и заинтересованную реакцию у читателей. И проблема советского коллаборационизма в годы Второй мировой войны действительно начала изучаться довольно интенсивно. Особенно много исторической литературы посвящено личности генерала Власова и Русской Освободительной армии — опубликованы уже десятки книг, исследований и собраний документальных материалов. Не обойдена вниманием и история Восточных легионов.

Так что можно с удовлетворением констатировать, что за довольно короткое время в изучении советского коллаборационизма в годы Второй мировой войны сложилась даже определенная традиция. Наметились в исторической литературе и несколько разные подходы в оценках этого явления. Особенно представительна группа тех исследователей, которые в определенной степени продолжают линию советской историографии и без особого сомнения ставят знак равенства между коллаборационизмом и предательством. Но в то же время налицо в некоторых исследованиях попытка более разностороннего и, на наш взгляд, более объективного освещения этой проблемы.

Глава 1. Коллаборационизм и его проявления в годы Второй мировой войны

Вопрос об оценках явления советского военного и политического коллаборационизма в годы Второй мировой войны, несмотря на его остроту, в отечественной историографии по-настоящему только начинает изучаться. В силу известных причин советская историческая литература и публицистика к этим сюжетам обращались очень неохотно, упоминали их лишь очень кратко, скорее как «досадное недоразумение» военных лет. Но если уж они затрагивались, то ответы на поставленные вопросы давались достаточно простые.

Исходя из устоявшегося мнения о малочисленности коллаборационистов, активности коммунистических и прокоммунистических подпольных групп в среде военнопленных, которые насильно были загнаны в состав немецкой армии, считалось, что главной причиной провала планов Германии по привлечению на свою сторону представителей различных народов была верность советских людей своей Родине и коммунистической партии, их высокое чувство патриотизма. В борьбе СССР против нацистской Германии патриотизм действительно сыграл громадную роль, преуменьшать которую непозволительно. Но все же мы считаем, что объяснять разрушение планов гитлеровцев лишь развитым чувством патриотизма «восточных народов» — это искусственное сужение проблемы. Ограничение таким представлением приведет к тому, что в поиске ответа на непростые вопросы мы остановимся на полпути.

Рассмотрим, какие же существуют общие мнения и оценки феномена коллаборационизма в историографии. Довольно просто объявить всех людей, которые оказались на стороне Германии в годы Второй мировой войны, «предателями». При этом во главу угла поставить чисто формальный юридический показатель: если ты перешел на сторону врага, нарушил присягу, надел немецкую форму и дал клятву верности Германии, в том или ином виде оказывал ей содействие, а тем более с оружием в руках сражался против своей родины, совершил вполне доказуемые военные преступления, то тогда ты, бесспорно, предатель. Такой подход существует до сих пор, он совершенно понятен и становится еще более ясным, если добавить к нему эмоциональной окраски. Исходя из такого подхода, после войны во всех странах коллаборационисты были преданы суду и осуждены как предатели национальных интересов. Однако даже в таком случае следует вспомнить юридические нормы многих стран, согласно которым собственно коллаборационизм или сотрудничество с врагом вообще не являются поводом для судебного разбирательства

Если принять во внимание даже чисто количественные показатели и вдруг столкнуться с цифрой, что таких «предателей» из представителей всех народов СССР в годы войны оказалось около одного миллиона, то уже одно это заставляет основательно задуматься над природой такого сложного явления, подойти к его оценке более серьезно.

В истории военных конфликтов немало примеров сотрудничества, военного или политического, представителей одной враждебной стороны с другой. Не стал исключением и период Второй мировой войны — практически во всех оккупированных Германией европейских странах были примеры коллаборационизма.