Вам поможет Ксения Блаженная

Гиппиус Анна

Ксения Петербургская - святая. Поэтому по просьбе к ней и происходят чудеса.

Эту возможность помогать нам с вами она выстрадала долгой жизнью, где каждый день и каждая ночь были отказом от телесного покоя ради подвига.

Только не просите у Ксении близости с чужим мужем, мести врагу, увольнения противной сослуживицы Нет смысла обращаться к ней с придуманными проблемами и дурными планами. А просите вы у Ксении выздоровления себе и близким, родным и знакомым. Просите работы, чтобы накормить семью, законной супружеской любви, защиты от обидчика, справедливости и правды.

КОМУ ПОМОЖЕТ КСЕНИЯ

– Взгляните.

Директор издательства протянул мне издание в мягкой обложке: «Святой Шарбель. Человек, избранный Богом». Я быстро перелистала книжку. Католический святой, жил в Ливане, – так-то и так-то помог в таких-то случаях, такие-то чудеса произошли после мо литвы ему.

– Издана целая серия про святого Шарбеля, – продолжал директор, – эти книги стали достаточно популярными. Но ведь у нас в России есть свои святые, и за помощью в беде, за исцелением нам логичнее обратиться именно к ним. Давайте об этом и напишем. Прежде всего, сделаем книгу про святую Ксению Петербургскую. Про то, как она помогает в болезнях и несчастьях. Пишите. Но так, чтобы книга была адресована не только церковным людям, но и тем, кто ни разу не переступал порог храма.

Книг о святой Ксении блаженной издано немало. Нужна ли еще одна? Я отправилась к духовному отцу за благословением.

МОГИЛА НИЩЕНКИ

Конец сентября. Я иду по Смоленскому кладбищу к часовне святой Ксении. Тепло, тихо, безветренно. Могилы, могилы, могилы с крестами. Старые, конца XVIII века, перемежаются более поздними. Мраморные кресты соседствуют с чугунными и гранитными, тут же современные, крашенные яркой серебрянкой.

С кленов медленно слетают желтые и красные листья. Они падают на искалеченные кресты заброшенных могил, где вместо садовых цветов, посаженных любящей рукой, – желтенькие цветочки недотроги, сныть и крапива. Никто давно не помнит об этих людях, никто не любит их, память прервалась.

А вот песчаный холмик, сплошь заставленный венками: «Любимому сыну», «Дорогому внуку», «Доченьке» – с фотографий смотрят три лица: мама, папа, двенадцатилетний мальчик. Похоронены только что. Вот еще одна свежая могила: мама с годовалой дочкой, из-под венков и цветов, вызывая дрожь, выглядывает целлулоидный лиловый слоник с поднятым хоботом. Что останется от этих могил через десять, пятьдесят, сто, двести лет? Сохранится ли по этим людям память, та, о которой просят в заупокойной службе: «...и память их в род и род»?

Наконец подхожу к часовне. Она поставлена над могилой, где лежит петербургская бродяжка Ксения Петрова. Когда родилась? Неизвестно. Дата установлена более чем приблизительно, между 1719 и 1730 годами. Когда умерла? Неизвестно. То ли в 1780, то ли в 1806, то ли между этими датами. Кто ее хоронил? Как? Ни записей в церковных книгах, ни точных свидетельств.