Прогноз на завтра

Гладилин Анатолий

 Повесть "Прогноз на завтра", написанная в 1972 году, была опубликована лишь в издательстве "Посев". В нашей стране выходит впервые. "Антисоветская" проза А.Гладилина уже в начале 60-х пробила основательную брешь в канонах соцреализма и вывела на сцену новых героев, новый язык, новую форму письма.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

- Закрой дверцу, все равно одна пыль идет, - сказал Кузьмич, и я захлопнул дверцу, а "газик" на первой скорости продолжал натуженно карабкаться на перевал, и казалось, вот сейчас его силы кончатся, он остановится и мы покатимся вниз, - и так в этом месте мне всегда казалось, хотя ездил я по этой дороге сотни раз. А потом мы понеслись к обрыву, и я знал, что дальше - крутой поворот и Кузьмич обязательно притормозит, но все равно я каждый раз представлял, как мы загремим с обрыва - перевернемся? а ведь этого не могло быть, Кузьмич изучил все выбоины на дороге, да и я тоже. Я посмотрел через плечо Кузьмича в окно, и далеко внизу мелькнули домики станции, вытянувшиеся в линейку, и озеро, и буро-зеленая долина, и дальше обступившие ее со всех сторон сопки, но пыль, которую поднял "газик", нагнала нас, когда мы затормозили на повороте, и я взглянул вперед, вверх, где на самой большой горе расцвел гигантский, в красных и белых полосах, цветок радиорелейной установки. Солнце оставалось сбоку, но оно сияло во все небо, его лучи били повсюду - такой жары здесь никогда не было. На дороге проступали темные пятна, кое-где даже блестели лужи - но последний дождь прошел неделю назад. Берег озера перед самым поселком был усеян людьми. "Как в Крыму, как на пляже в Ялте, - сказал Кузьмич. Мужчины в трусиках и женщины в купальниках брели через дорогу на сопку. - Надо бы кабинки построить", - сказал Кузьмич. Он родился в Симферополе, он год назад приехал из Крыма, он мыслил еще по-южному. "Ну вот, - сказал я, только кабинок тут не хватает для полного счастья". А потом началась свалка, куски железа, разбитые ящики, ржавые придавленные бочки, мусор, разбитые бутылки - мы въезжали в поселок. Улица швыряла нас вверх, вниз, влево, вправо, трехэтажные и двухэтажные дома, желтые, синие или вообще каких-то бордово-оранжевых диковинных расцветок, пытались создать некоторую благопристойную видимость, но она нарушалась длинными деревянными бараками и маленькими будками известного назначения, стоящими как раз на проезжей части. У здания почты мы пробуксовали по огромной луже, потом вылезли на бугор, потом свернули налево и дальше вниз мимо всевозможных построек эклектическая архитектура, пока еще не получившая названия, - мимо бухты, где у берега сгрудилась разная деревянно-железная дрянь, а большие суда, гордые и одинокие, тихо дымили на рейде. И тут уж Кузьмич погнал вовсю. Справа оставалось море, слева начинались сопки и вдоль дороги тянулся водопровод - словно заживо перенесенный из учебников древней истории, тот самый, "сработанный еще рабами Рима".

В аэропорту я купил билет на Москву.

На обратном пути в поселок Кузьмич остановил машину.

- Смотри, - сказал он, - как далеко отогнало лед!

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Бескрайнее озеро, на голубоватой поверхности которого плывут маленькие пушистые облака. Ниже - тонкие пластинки льда, окаймляющие бурые маслянистые пятна земли.

Кухня погоды. Жидкая похлебка с разваренными пельменями. Мы до сих пор не можем ее расхлебать.

Потом все затянулось. Закрылась лавочка. Или, говоря по-нашему, пошел мощный фронт.

Самолет пробил облачность. Льдины, серые, словно истоптанные галошами, застыли в зеленой болотной воде.

Летели низко, казалось, метрах в пяти надо льдом. Видны были даже маленькие бугорки и разводы. Летели очень медленно. И как наша тяжелая машина не падала на такой скорости? А вот и земля. Четко различаешь каждую кочку, каждый ручеек. Не остановились ли мы в воздухе?