Восставшие из пепла. Как Красная Армия 1941 года превратилась в Армию Победы

Гланц Дэвид

Эта книга разительно отличается от большинства англоязычных сочинений о Второй мировой войне. Это исследование опровергает самые расхожие западные представления о Красной Армии.

Вслед за битыми гитлеровскими вояками, пытавшимися объяснить собственные поражения то «бездарным руководством фюрера», то сказками о «10-кратном численном превосходстве русских», то ссылками на пресловутых «генералов Грязь и Мороз», современные западные историки продолжают пересказывать старые антисоветские мифы — до сих пор в зарубежной военно-исторической литературе преобладают крайне уничижительные оценки Красной Армии: тупое командование, бездарные офицеры, полудикие «иваны», безропотно исполняющие самые безумные приказы, самоубийственные атаки, горы трупов, заградотряды, стреляющие по своим, и т. д. и т. п…

Автор данной книги, ведущий военный историк и лучший американский специалист по Великой Отечественной, решительно порывает с этими пропагандистскими штампами, попытавшись дать объективный анализ реальных боевых возможностей Красной Армии, проследить эволюцию ее офицерского корпуса на протяжении всей войны, беспристрастно оценить профессиональную подготовку советского командования и выучку советского солдата. Эта книга — рассказ о том, как советская военная машина буквально восстала из пепла, как разгромленная Красная Армия 1941 года превратилась в Армию Победы.

Перевод: Виктор Федоров

От редакции

Предлагаемая вниманию читателя работа Дэвида Гланда завершает цикл его книг о Красной Армии в первом и втором периоде Великой Отечественной войны. Она посвящена «человеческому фактору» — системе руководства советскими вооруженными силами, их командному и рядовому составу. Автор тщательно анализирует механизмы управления Красной Армией в 1941–1943 годах и изменения, происходившие в них в ходе боевых действий. Он рассматривает структуру и эволюцию основных военных организаций — Государственного Комитата Обороны, Ставки Верховного Главнокомандования, Генерального штаба, ведущих военных наркоматов, дает личные характеристики их наиболее видным руководителям.

Одновременно Гланц подробно исследует индивидуальные качества советских солдат и офицеров. Особый интерес представляет собранный им богатый статистический материал по командному составу советских вооруженных сил в исследуемый период 1941–1943 годов. Сопровождаемая привязкой к конкретным боевым действиям и характеристиками отдельных военачальников, эта статистика наглядно иллюстрирует эволюцию офицерского корпуса Красной Армии и получение им боевых умений.

Автор задает весьма резонный вопрос:

«вполне ли разумно предполагать, что прежние командиры Красной Армии — например, прославленные, но подвергнутые перед войной чистке руководители вроде Тухачевского, Уборевича, Гамарника, Якира и Корка — могли в июне более эффективно противостоять 1941 года вермахту, чем польские, французские и английские командиры в 1939 и 1940 годах?»

— и пытается ответить на него на основе анализа собранной им статистики. К сожалению, сам этот ответ теряется у него в массе приведенного фактического материала. Вдобавок, анализ был бы куда более наглядным и показательным, проводись он в сравнении с аналогичными данными по германской армии. К сожалению, такого анализа Гланц не дает — возможно, просто потому, что знает вермахт гораздо хуже, чем Красную Армию.

Далеко не со всеми выводами автора можно согласиться. Хорошо видно, что он находится под влиянием общепринятой в западной исторической науке «теории тоталитаризма». Как и подавляющее большинство западных исследователей, Гланц уверен, что главным инструментом воздействия на советского солдата являлся страх. Поэтому значительную часть внимания уделяет структуре контрразведки и государственной безопасности, прочим судебно-карательным органам и штрафным частям, а также системе военных комиссаров и политработников, которым также приписывает карательные функции.

К сожалению, в книгу попало множество штампов, характерных для «теории тоталитаризма» — и зачастую, почерпнутых прямиком у нацистской пропаганды. В то же время автор признает, что основным главным фактором, обеспечившим итоговую победу Красной Армии, стал патриотизм и личная стойкость ее солдат и офицеров.

Глава 1

Стратегическое руководство и органы управления

Стратегическое руководство

В самом сердце советского государства находились люди и организации, обобщенно называемые

Центром

[1]

. Именно они контролировали все рычаги власти в Советском Союзе, индивидуально или коллективно решая практически все государственные дела — в том числе вопросы планирования и ведение войны. Гарантией эффективности действий

Центра

было сохранение верности государству со стороны населения и вооруженных сил. Хотя термин «Центр» использовался чаще всего для описания центральных аппаратов государственного организма, он также подходил и для обозначения всех лиц и организаций, осуществляющих полнейшую власть в пределах своей юрисдикции — начиная со стоящего в сердцевине всей государственной власти Иосифа Сталина.

Сталин

Иосиф Виссарионович Сталин, диктатор всея Руси, словно колосс высился над военными усилиями Советского Союза. Избранный в 1922 году по рекомендации Ленина на относительно незаметный пост генерального секретаря Центрального Комитета Всероссийской Коммунистической Партии (большевиков)

[2]

, Сталин в конце 1920-х годов пустил в ход многие ранее не используемые властные полномочия данного поста, использовав их исключительно для борьбы за власть. Став в начале 1930-х годов неоспоримым лидером Советского Союза, он безжалостно вычистил и уничтожил всех своих потенциальных политических соперников, реальных или мнимых. После того как он стал в 1939 году Героем Труда, Сталин в мае 1941 года, сам назначил себя председателем

Совета Народных Комиссаров

О

СНК

)

[3]

.

Сразу после вторжения вермахта в Советский Союз Сталин в конце июня 1941 года один за другим занял посты председателя Государственного Комитета Обороны (ГКО) и Народного комиссара обороны. В июле он возглавил Ставку Верховного Главнокомандования (Ставку ВГК), в августе стал Верховным Главнокомандующим советскими вооруженными силами. На более позднем этапе войны, 6 февраля 1943 года, Сталин стал Маршалом Советского Союза, а 27 июля 1945 года — Генералиссимусом Советского Союза.

Несмотря на парализующий шок и опустошительное воздействие внезапного нападения немцев, невзирая на огромный ущерб, нанесенный вермахтом его стране и ее вооруженным силам, в течение всей операции «Барбаросса» Сталин более ни разу не ослабил свою железную хватку на рычагах власти в Советском Союзе.

Подобно своему немецкому оппоненту, Адольфу Гитлеру, Сталин не только нес на своих плечах полную и окончательную ответственность за руководство советскими военными усилиями. Он был вовлечен практически во все ключевые политические и военные решения, связанные с ведением войны и военными действиями. Однако в отличие от Гитлера, который все в большей степени произвольно и мелочно вмешивался в принятие военных решений, часто отвергал здравые военные советы, душил инициативу со стороны своих командующих и в результате мешал эффективному ведению военных действий, Сталин оказался более осмотрителен. Он никогда не выпускал из рук бразды правления, но склонен был прислушиваться к рекомендациям наиболее доверенных военных советников и действовать в соответствии с ними. Поэтому, в отличие от Гитлера, Сталин вышел из войны, ничуть не растеряв своего авторитета в качестве неоспоримого

Государственный Комитет Обороны (ГКО)

Официально Сталин на протяжении войны располагал практически неограниченной властью, служа председателем Государственного Комитета Обороны (ГКО) СССР, фактически игравшего роль военного кабинета:

«Война потребовала мобилизации всех сил и ресурсов страны, сосредоточенного использования их для достижения военной победы, максимальной централизации государственного руководства и сосредоточения всей власти в руках одного всемогущего органа. Под председательством генерального секретаря партии, И. В. Сталина, Государственный Комитет Обороны (ГКО), который был создан 30 июня по решению Центрального Комитета Коммунистической Партии, Президиума Верховного Совета СССР и Совета Народных Комиссаров

[5]

СССР (СНК), и был таким органом. Руководство всеми аспектами жизни страны и работа всех государственных и общественных органов были сосредоточены в ГКО. Его директивы по всем вопросам стали законом».

{1}

Помимо его председателя, Сталина, первоначально членами этого «чрезвычайного высшего государственного органа СССР во время Великой Отечественной войны, в руках которого всегда была сосредоточена абсолютная власть», были народный комиссар иностранных дел В. М. Молотов (заместитель председателя); маршал К. Е. Ворошилов — военачальник из числа давних приятелей Сталина, бывший Народный комиссар обороны и будущий командующий Центрального направления; Л. П. Берия, шеф Народного комиссариата внутренних дел (НКВД); Г. М. Маленков, один из высших партийных функционеров

{2}

. На более позднем этапе войны Сталин добавил к числу членов комитета в 1942 году Н. А. Вознесенского, Л. М. Кагановича и А. И. Микояна, а в 1944 году — Н. А. Булганина.

ГКО являлся коллегиальным органом, но окончательное решение по всем вопросам всегда принимал Сталин. Комитет направлял, контролировал и поддерживал работу Совета Народных Комиссаров и его соответствующих наркоматов — в первую очередь Народного комиссариата обороны (НКО), Ставки Верховного Главнокомандования и всех других государственных и военных органов и учреждений, причастных к военным усилиям. Кроме того, каждый из членов ГКО являлся специалистом по конкретным вопросам «в сфере своей компетенции»

Ставка Верховного Главнокомандования (СВ ГК)

Стратегическое управление военными усилиями ГКО осуществлял через Ставку, которая была «высшим органом стратегического руководства вооруженными силами СССР во время Великой Отечественной войны»

{5}

. В число членов сформированной ГКО 23 июня 1941 года

Ставки Главного Командования

или

Ставки ГК

[6]

первоначально, кроме самого Сталина, входили: маршал Советского Союза С. К. Тимошенко — Народный комиссар обороны, занявший пост председателя Ставки; маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов — бывший Народный комиссар обороны; В. М. Молотов — Народный комиссар иностранных дел; Г. К. Жуков — начальник Генерального штаба Красной Армии; маршал Советского Союза С. М. Буденный — бывший кавалерист, приятель Сталина времен Гражданской войны и будущий командующий Центральным направлением; Н. Г. Кузнецов — Народный комиссар Военно-морского флота и командующий флотом.

{6}

Для снабжения Ставки необходимыми рекомендациями ГКО также создал постоянный институт советников. Первоначально в эту структуру входили: маршал Г. И. Кулик — заместитель народного комиссара обороны и начальник Главного артиллерийского управления при наркомате обороны; Б. М. Шапошников — бывший и будущий начальник Генерального штаба Красной Армии; П. Ф. Жигарев — начальник Главного управления воздушными силами (ВС) при Наркомате обороны; Н. Ф. Ватутин — начальник оперативного управления Генштаба и будущий командующий фронтом; H. Н. Воронов — начальник Противовоздушной обороны страны при Наркомате обороны (ПВО страны) и будущий начальник артиллерии Красной Армии: Л. П. Берия — глава НКВД; Л. 3. Мехлис — народный комиссар государственного контроля и начальник Главного политического управления Красной Армии; А. А. Жданов — первый секретарь Ленинградского обкома коммунистической партии. Кроме них, сюда вошли партийные руководители А. И. Микоян, Л. М. Каганович и Н. А. Вознесенский

{7}

.

За первые три недели войны Сталин к 10 июля преобразовал Ставку Главного Командования в

Ставку Верховного Командования

[7]

или Ставку ВК. Сам он стал ее председателем, в качестве нового члена к ней был добавлен Шапошников

Ставка получала стратегические указания от Сталина, Политбюро Центрального Комитета Коммунистической Партии и ГКО, а также конкретные предложения от своих представителей в войсках и командующих фронтами. Она отвечала за принятие всех решений, касающихся планирования, подготовки, проведения и обеспечения военных кампаний и стратегических операций, а также за создание и использование стратегических резервов

В описанных рамках Ставка напрямую контролировала все действующие и недействующие фронты и военные округа Красной Армии, советский

Народный комиссариат обороны (НКО)

Когда началась война, наивысшим военным органом в центре советского государства являлся Народный комиссариат обороны (НКО), возглавляемый наркомом обороны и ответственный за руководство и управление всеми советскими вооруженными силами, включая военные округа и отдельные армии мирного времени, а также все фронты военного времени

{12}

. Кроме того, при НКО существовал военно-политический консультативный орган, называемый Военным Советом, где председательствовал народный комиссар обороны. Этот орган одобрял все решения НКО и состоял из назначенных Советом народных комиссаров СССР.

Сам НКО состоял из нескольких управлений, а также ряда других органов. Основными органами Наркомата обороны были

Главное политическое управление Красной Армии

или

ГлавПУ РККА

[9]

(до июня 1940 года — Политическое управление Красной Армии), Управление боевой подготовки (обучения), Административное управление, Управление кадров, Мобилизационное управление, Инспекция Красной Армии, а также Генеральный штаб Красной Армии

{13}

.

НКО действовал не только через свои центральные органы, но также и через обширную сеть местных военных организаций, включая военные комиссариаты и администрации в союзных и автономных республиках Советского Союза, областях, городах и районах по всей стране. Эти органы, тоже подчиненные военным советам округов, отвечали за выполнение таких задач, как допризывная подготовка и подготовка призывников путем проведения периодических сборов, военных тренировок, а также обучение военнообязанных резервистов.

После того, как 23 июня 1941 года Политбюро создало Ставку ГК и возложило на нее ответственность за стратегическое руководство вооруженными силами под прямым надзором ГКО, Наркомат обороны с его руководителем и несколькими его заместителями, а также наркомат Военно-морского флота и Генеральный штаб выполняли роль рабочих органов Ставки. Первым наркомом обороны во время войны был маршал Советского Союза С. К. Тимошенко, который в мае 1940 года сменил на этом посту К. Е. Ворошилова после разгрома

После того, как началась война, ГКО сформировал в составе НКО несколько новых управлений для выполнения важнейших задач, которыми раньше занимались центральные органы Красной Армии (см. главу 2). Например, 29 июля он преобразовал Управление кадров Красной Армии в Главное управление кадров НКО и возложил на него ответственность за подбор, учет и расстановку командного состава Красной Армии

Органы управления

В ходе войны, как и в мирное время, одной из наиболее характерных черт сталинской диктатуры было частое и масштабное вмешательство партийных органов и органов госбезопасности в ход операций Красной Армии и других видов вооруженных сил — от фронтового уровня до уровня батальона и даже роты. Вдобавок к введению в состав ГКО ряда партийных функционеров Сталин поддерживал в Ставке сильное партийное представительство.

Кроме того, он активно и зачастую безжалостно использовал имевшиеся у него возможности для поддержания на всех уровнях военной иерархии всепроникающей партийной дисциплины, гарантировавшей абсолютную верность государству.

Государственная безопасность

Задачу обеспечения государственной безопасности в Советском Союзе и его вооруженных силах Сталин возложил на несколько наркоматов. Первым из них был

Наркомат госконтроля СССР

[15]

, был сформированный в 1940 году. В июне 1941 года этот наркомат возглавил Л. 3. Мехлис, действовавший как главный ревизор с чрезвычайными полномочиями, контролировавший соблюдение дисциплины в партии и государстве, а при необходимости — и среди военных

{31}

.

Вторым, еще более важным, являлся Народный комиссариат внутренних дел (НКВД). Шефом его в июне 1941 года был Л. П. Берия, державший в своих руках практически неограниченную власть над всей структурой советского государства, в том числе и над военными. НКВД отвечал за

«осуществление организации советской власти, охрану общественного порядка и государственной безопасности, социалистической собственности, пограничную охрану и регистрацию актов гражданского состояния».

Третьему управлению наркомата подчинялись Особые отделы (см. ниже раздел о службе безопасности в армии), являвшиеся «сторожевыми псами», следящими за военными

{32}

.

В дополнение к основной задаче по обеспечению государственной безопасности НКВД также руководил пограничными и внутренними войсками, Рабоче-Крестьянской милицией, службой пожарной охраны и, через свое

Главное управление (исправительно-трудовых) лагерей

или

ГУЛАГ

[16]

, системой исправительно-трудовых лагерей. Опасаясь, как бы в руках Берии не сосредоточилось слишком много власти, Сталин 3 февраля 1941 года лишил НКВД части его растущих полномочий, передав функции по охране государственной безопасности, выполняемые до того

Главным управлением государственной безопасности

[17]

НКВД, недавно образованному

Народному комиссариату государственной безопасности

или

НКГБ*.

В то же самое время он перевел 3-е управление НКВД, которое руководило особыми отделами в армии, в подчинение Народного комиссариата обороны. Чтобы смягчить этот шаг, Сталин назначил Берию заместителем председателя Совета Народных Комиссаров и комиссаром общей госбезопасности. Наркомом НКГБ стал В. Н. Меркулов, ближайший помощник Берии, а его заместителем — И. Е. Серов

НКГБ и его областные и республиканские филиалы отвечали за государственную безопасность, действия контрразведки против вражеских агентов и сбор разведданных о противнике с 3 февраля по 20 июля 1941 года. Вскоре после начала войны Сталин 20 июля снова слил НКВД и НКГБ, сделав Берию наркомом, а Серова — его заместителем. В апреле 1943 года НКГБ опять был воссоздан в качестве отдельного и самостоятельного органа государственной безопасности и контрразведки

Политические руководители

Когда началась война, за поддержание в рядах вооруженных сил строгой партийной дисциплины отвечали две мощные организации. Первой из них было

Главное управление политической пропаганды Красной Армии

[18]

, возглавляемое А. О. Запорожцем, а второй — его близнец, Управление политической пропаганды во флоте. Чтобы сделать обе эти организации более эффективными, Сталин вскоре после начала войны, 16 июля, преобразовал первую из этих организаций в Главное политическое управление Красной Армии (ГлавПУ РККА) во главе с А. С. Щербаковым, а последнюю — 21 июля в

Главное политическое управление Военно-Морского Флота

или

ГлавПУ ВМФ

*.

Сталин поручил этим двум новым главным управлениям решать следующие задачи:

«руководство политорганами и партийными и комсомольскими организациями армии и военно-морского флота; обеспечение партийного влияния на все стороны жизни войск; разработки наиболее важных вопросов партийного строительства, идеологической работы, структуры политорганов, партийных и комсомольских организаций применительно к требованиям войны, контроль за исполнением решений партии и Советского правительства, директив НКО и начальника ГлавПУ РККА [ВМФ]»

{36}

.

Для выполнения этого предписания практически на всех уровнях командования была образована сложная сеть

Военных советов

[19]

, а также других политических органов и партийно-комсомольских организаций и комитетов. На самом высшем уровне ГлавПУ РККА и ГлавПУ ВМФ имели своих военных комиссаров в качестве членов военных советов в штабах главных направлений, а также фронтов, флотов и армий. Формально эти представители должны были оказывать помощь в принятии надлежащих решений командующим и их начальникам штабов, которые также являлись членами соответствующих военных советов — но в действительности они контролировали правомерность этих решений. Ниже фронта, на армейском, корпусном, дивизионном, полковом и батальонном уровнях, а также в военных училищах и другие армейских учреждениях политическое управление назначало военных комиссаров или заместителей командиров по политической части, а в роты, на батареи и в эскадроны —

Официально

Судебные органы

В дополнение к постоянному строгому контролю над вооруженными силами через параллельные военные и политические каналы Сталин, партия, ГКО и Ставка использовали для обеспечения своего контроля и другие государственные, партийные и военные структуры. Все эти контролирующие органы являлись порождением и наглядным отражением той тоталитарной коммунистической системы, которой они служили.

Главным инструментом судебного контроля являлась система военных прокуроров, возглавляемая главным военным прокурором, а также широкая и всепроникающая сеть военных трибуналов. Формально цель всех этих институтов и органов советской военно-судебной системы состояла в «надзоре за соблюдением законности и борьбе с преступностью»

{42}

. Однако в военное время сюда входила также задача «обеспечить строжайший надзор за точным соблюдением и безоговорочным исполнением законов военного времени, содействовать военным властям в использовании сил и средств [оружия] для нужд обороны»

{43}

. Другими словами, главный военный прокурор должен был обеспечивать, в пределах своих полномочий, «общественный порядок и государственную безопасность», а кроме того, «принимать неотложные меры к возрождению правопорядка в освобожденных от оккупантов районах, восстановлению законности»

{44}

.

Пределы юрисдикции военных трибуналов, то есть и следственных полномочий военных прокуроров Президиум Верховного Совета СССР расширил уже 22 июня 1941 года

{45}

. С этого момента военные прокуроры и следователи

«в местностях, объявленных на военном положении

расследовали дела о государственных преступлениях, о разбое, умышленных убийствах, насильственном освобождения из домов заключения и из-под стражи, об уклонении от исполнения всеобщей воинской обязанности, о хищении, незаконной купле-продаже и хранении оружия, все дела о преступлениях, совершенных военнослужащими, и некоторые другие»

{46}

.

Система военных прокуроров и связанных с ними военных трибуналов действовала во время войны параллельно командной иерархии советских вооруженных сил. Как и прежде, высший уровень судебной структуры образовывали Главный прокурор СССР, главный военный прокурор, а также главные прокуроры Красной Армии и Военно-морского флота. Ступенькой ниже стояли военные прокуроры фронтового, армейского и корпусного уровня, а кроме того — назначенный в январе 1942 года главный военный прокурор транспортных войск, в обязанности которого входил надзор за прокурорами в железнодорожных и подвижных строительных войсках. Самый нижний уровень этой системы состоял из приданных полевым войскам дивизионных прокуроров, отдельных прокуроров на авиабазах, в саперных и резервных соединениях, резервных и учебных дивизиях и бригадах, а также в укрепрайонах. Кроме того, главному военному прокурору подчинялись все гражданские прокуроры в прифронтовых районах и в тех областях поселения ссыльных, через которые проходили главные транспортные артерии.

Военная служба безопасности (разведка и контрразведка)

Помимо описанных выше государственных, партийных и судебных органов Сталин использовал два органа, контролируемых в различное время НКВД, НКО и Генеральным штабом.

Функции этих органов носили чисто военный характер, выполняя вспомогательную, но в конечном счете весьма важную роль в деле поддержания контроля, порядка и дисциплины в Красной Армии военного времени и вооруженных силах в целом. Это были Главное разведывательное управление (ГРУ) и Главное Управление контрразведки (ГУК, позднее «СМЕРШ»).

Главное разведывательное управление (или Второе управление) к началу войны находилось в подчинении Генерального штаба, но 23 октября 1942 года было передано под прямое управление НКО. После переподчинения ГРУ стало отвечать только за агентурную деятельность, а ГКО создал при Генштабе новое

Управление войсковой разведки

или

УВР

[24]

, возложив на него ответственность за ведение войсковой разведки (см. главу 2). ГРУ, УВР и подчиненные им

разведывательные отделы и отделения

или

РО

[25]

  на фронтовом, армейском и дивизионном уровне отвечали в первую очередь за сбор, обработку и анализ разведывательных данных, а также выполняли контрразведывательные функции в дополнение к органам контрразведки НКВД и НКО

{48}

.

Другими органами контроля были

особые отделы

или

ОО

[26]

, которые до апреля 1943 года работали под совместным управлением НКВД и НКО, а также

отделы контрразведки

или

ОКР*,

которые с апреля 1943 года и до конца войны работали в структуре Главного управления контрразведки в НКО. Сформированные на всех уровнях от фронта до дивизии, ОКР, помимо выполнения своей первоочередной задачи ведения

контрразведки

[27]

, оказались весьма полезными для обеспечения неослабевающего государственного и партийного контроля над советскими вооруженными силами

{49}

.

Особые отделы подчинялись Третьему управлению НКО, но находились под оперативным управлением Третьего управления НКВД и его начальников А. Н. Михеева и В. С. Абакумова

{50}

. Приданные фронтам и армиям, помимо задач, схожих с обычными функциями фронтовых и армейских РО, ОО отвечали за обеспечение безопасности в войсках Красной Армии и на флоте, а также занимались вербовкой агентов и диверсионной деятельностью. Кроме этого, они, как и РО, должны были заниматься пресечением реальных или мнимых проявлений недовольства и саботажа в среде военных, нелояльности со стороны офицерского состава или рядовых солдат.

Личности

Приближенные Сталина

Как и во всех тоталитарных государствах, способности, компетентность и характер тех, кто обеспечивал военные усилия Советского Союза стратегическим военным руководством, существенно различались.

[31]

Поскольку главным предварительным условием для службы в сталинском стратегическом руководстве являлась безоговорочная и доказанная преданность диктатору, коммунистической партии и советскому государству, то такие качества, как профессиональная военная компетентность и личностные характеристики, явно играли второстепенное значение.

[32]

Поэтому те, кто во время войны занимал ключевые посты в центрах политической и военной власти Советского Союза, демонстрировали крайне различные и весьма индивидуальные сочетания этих качеств.

Это касалось и непосредственной свиты Сталина, то есть его ближайших политических и военных помощников и советников, занимавших посты в Политбюро, ГКО, Ставке, НКО, НКВД, в высшем командном составе Красной Армии и других ключевых органах власти. С самого начала и до конца войны Сталин полагался на своих друзей и близких знакомых по Гражданской войне. Эта группа в первую и главную очередь состояла из так называемого «кавалерийского клана» — людей, которые находились вместе со Сталиным или служили под его началом в те времена, когда он был политическим комиссаром в знаменитой 1-й Конной армии С. М. Буденного и помогал ему в 1918 и 1919 годах в ходе знаменитой обороны Царицына (позже Сталинграда).

[33]

Кроме маршалов Буденного, Ворошилова и Тимошенко, в «кавалерийский клан» также входили менее высокопоставленные офицеры, которые вошли в число приближенных к Сталину уже после Гражданской войны — такие, как Г. К. Жуков, К. К. Рокоссовский, И. X. Баграмян, А. И. Еременко, Р.

Я.

Малиновский, П. С. Рыбалко, К. С. Москаленко и К. А. Мерецков.

Поскольку сталинский ГКО был, по существу, политическим органом, лишь один военный состоял в нем непрерывно на протяжении всей войны. Это был один из самых верных приспешников Сталина, маршал Советского Союза Климент Ефремович Ворошилов, которого один из биографов диктатора описал в таких выражениях, как «посредственный, безликий» и «не блещущий умом», а также «продукт системы, которая ценила послушание, рвение, безжалостность и одержимость» — особенно во время чисток в среде военных в конце 1930-х годов

В отличие от лиц, назначенных им в ГКО, в сталинской Ставке в различные периоды войны находились семь военных — Тимошенко, Ворошилов, Буденный, Жуков, Василевский и Антонов из армии и Кузнецов из флота. Первые четыре из них были тесно связаны с «кавалерийским кланом». Кроме того, в самом начале войны, 10 июля 1941 года, Сталин назначил трех своих самых доверенных военных, Ворошилова, Тимошенко и Буденного, руководить тремя вновь созданными главными стратегическими направлениями

Хищники и цепные псы

Среди многих людей, служивших Сталину в качестве членов или представителей Ставки либо глав других ключевых партийных го суд арственных органов, имелись и такие, чья хитрость, безжалостность и откровенная жестокость делали их идеально подходящими для службы в качестве церберов у диктатора, правящего насквозь тоталитарным государством. Само существование таких людей играло роль цемента, удерживавшего режим от распада и сохранявшего власть Сталина в нелегких условиях военного времени. Эти люди создавали и поддерживали чувство страха, необходимое для сохранения строгой партийной и государственной дисциплины и преданности — невзирая даже на то, что этот страх зачастую тормозил военные усилия.

Лучше всего этот тип людей иллюстрировал Лев Захарович Мех лис, стяжавший себе вполне заслуженную репутацию настоящего палача сталинских генералов. В 1911 году Мехлис был призван в царскую армию и в Первую мировую войну служил артиллеристом. Вступив во время Гражданской войны в Красную Армию, он воевал на Украине — в частности, военным комиссаром бригадного и дивизионного уровня. Именно здесь у него завязались тесные рабочие отношения со Сталиным. По окончании войны Мехлис начал свою долгую карьеру партийного активиста в армии, поднявшись в итоге к 1944 году до звания генерал-полковника. Закончив в 1930 году Институт красной профессуры, он был членом Писательского отдела партии (пропагандистов)

[45]

и одновременно — членом редакционного совета партийной газеты «Правда».

С 1937 по 1940 год Мехлис являлся начальником могущественного Главного политического управления Красной Армии. В этот период он и его управление несли прямую ответственность за проведение в рядах Красной Армии военных чисток — задачи, которую Мехлис выполнял с характерной для него эффективностью и безжалостностью. После завершения сталинской чистки рядов армии с 1940 по 1941 год Мехлис некоторое время был народным комиссаром государственного контроля СССР, а затем снова вернулся на пост начальника Главного политического управления Красной Армии, совмещая его с должностью заместителем наркома обороны. На этих должностях он продолжал выполнять роль цепного пса диктатора, надзирающего за советским офицерским корпусом

На протяжении войны Мехлис служил представителем Ставки и личным представителем Сталина на многих фронтах — всякий раз демонстрируя свою полную военную некомпетентность. Например, находясь в мае 1942 года на Крымском фронте в качестве представителя Ставки, он стал одним из виновников катастрофического поражения этого фронта весной 1942 года. И хотя Сталин отозвал Мехлиса из войск, сделал ему выговор и снял с постов представителя Ставки и начальника Главного политического управления, тем не менее он и в дальнейшем продолжал использовать Мехлиса в качестве своего главного политического запугивателя.

Несмотря на свою роль в крымском поражении, Мехлис продолжал с июля 1942 года и до конца войны служить Сталину в качестве комиссара 6-й армии, а позже — Воронежского, Волховского, Брянского, 2-го Прибалтийского, Западного, 2-го Белорусского и 4-го Украинского фронтов. Выживание и длительная карьера Мехлиса доказывали, что его абсолютная и безоговорочная преданность Сталину и беспощадная действенность в искоренении реальных или мнимых угроз сталинской власти более чем перевешивают его явную военную некомпетентность. Одно лишь его присутствие вызывало в офицерском корпусе Красной Армии послушание и покорность. Хотя Сталин после войны снова назначил Мехлиса на пост наркома госконтроля, Мехлис умер при загадочных обстоятельствах незадолго до своего хозяина, через три года после того, как Сталин в 1950 году снял его со всех его официальных постов. Такая смерть заставляет предполагать, что Мехлис стал наконец слишком опасен даже для своего хозяина.