Спящий пробуждается

Главса Милош

Книга Милоша Главсы «Спящий пробуждается» — увлекательный и яркий рассказ о поездке двух чехословацких журналистов по Алжиру в 1956 году. Много сотен километров проехали они по стране и о своих впечатлениях от путешествия живо и интересно повествуют в этой книге. Читатель знакомится с некоторыми страницами истории Алжира, со своеобразной культурой, обычаями народа, который в наши дни ведет ожесточенную борьбу против французских колонизаторов за свою национальную независимость.

1. Алло, это Алжир!

Кончается алжирское лето

В этот год алжирское лето кончилось раньше, чем обычно. Хотя было еще только 11 сентября, жара не была такой мучительной, как в другие годы. После полудня я мог уже без опасения выйти на улицу с непокрытой головой, не тревожась, что ее опалит солнцем. Белый пробковый шлем носили на голове лишь местные «зазу» — подобие европейского «стиляги».

Трое мужчин, говорившие между собой по-чешски, сидели на боковой террасе отеля «Алетти» и больше от скуки, чем от жажды, потягивали из стаканов зеленоватый, пахнущий мятой аперитив, в котором плавали кусочки льда.

Вы спросите — кто эти трое, сидящие на белой террасе отеля?

Чехословак номер один: сотрудник чехословацкого генерального консульства на бульваре Бужо, № 15, Алжир. Беседуя с чехами из Праги, он говорит по-чешски с пражским выговором, также как с парижанами — с носовым парижским прононсом. Его всегда белоснежный галстук служит гармоничным дополнением к белому костюму, хорошо защищающему от солнечных лучей и при жаре в 42° по Цельсию.

Чехословаков номер два и три представляют автор и его спутник Божек, отчасти агент по распространению изделий из стекла, отчасти литератор. Да, Божек, представитель фирмы «Богемский хрусталь», молодой бродяга и насмешник, корреспондент журналов, специализирующихся на экзотике, исключительный знаток арабского языка и истории ислама. Божек типичный продукт первого десятилетия после второй мировой войны. Когда ему не хватает опыта, его выручает энтузиазм, а порой и «Путеводитель по Алжиру» Мишелина.

Порт, лишенный романтики

Есть ли романтика в запахах масла, рыбы и дегтя?

Если нет, то тогда в алжирском порту, конечно, нет ничего романтического. Точно так же, как ив любом другом порту южного Средиземноморья. Правда, не везде есть барак с надписью:

Нечистоты на улице Н’Фиссах

Мы видели белый Алжир. Алжир тех, кто греется на солнцепеке Судьбы. И Алжир тех, которые в порту среди отбросов ищут хотя бы корку хлеба, потому что не могут получить целого куска. Но существует и другой, туземный Алжир, на его границе висит табличка с надписью:

Это значит, что после шести часов вечера европейцы могут входить туда только на свой собственный риск.

У порога неба

— Были ли вы уже у порога неба? — спросил неожиданно доктор М., сотрудник нашего консульства. Тот самый, что сидел с нами на террасе отеля «Алетти».

— Гм, небо, это, должно быть, ужасно далеко, — отвечали мы.

— Вовсе нет. Туда можно добросить камнем.

Да, из Алжира до Тизи Узу действительно можно докинуть камень. Почему бы нам в самом деле не закончить последний день нашего пребывания в Алжире поездкой к обещанному небу?

Серебристо-серый консульский Тудор с аппетитом глотает асфальтовые километры шоссе Алжир — Менервиль — Тизи Узу.

Последний путь человека

Тихий вечер в Бир Зейраме. Вместо зеленого аперитива на террасе отеля «Алетти» — козье молоко в хижине Бенбарека Смайла.

Из расположенного неподалеку каменного строения несутся дикие вопли. Кто-то, как безумный, колотит в жестяную банку. Ко всему этому присоединяется рев ослов и собачий лай.

— Хассим… Хассим… — раздается завывающий голос.

— Что случилось? — встревожился один из чехословаков.

Все выглядело так, словно местная противовоздушная оборона объявила учебную воздушную тревогу.

2. Среди песков

Алжир позади

На следующий день в 5.45 утра старенький рено промчался вдоль бульвара Бюго. По асфальту бульвара двумя рядами тянется цепочка автомобилей. При виде их охлаждающих вентилей у заднего колеса и шин сверхвысокого давления у нас от зависти перехватывает дыхание.

— Божек, а ведь отсюда весной 1947 года двинулись в путь к Ливии и Египту инженеры Ганзелка и Зикмунд.

— Послушай, дружище, мы двое, никому не известные, и вот без поддержки со стороны нашей национализированной промышленности идем по таким славным следам. Здорово, а? Теперь о маршруте. Направление на Таблат и Сиди Айса. До Бу Саады 250 километров. Будет хорошо, если мы доберемся туда к вечеру. Или, как здесь говорят, к вечерней молитве.

Пока нас еще освежают остатки утреннего холодка.

На счетчике нашего автомобиля А18114 скачет цифра за цифрой, как дрессированные обезьянки на манеже.

Сказка (?), называемая Бу Саада

Неожиданно на дороге показывается выветрившаяся стена с прорезанными в ней воротами.

За этой стеной скрывается будто бы восточная сказка. Называется она Бу Саада.

Туда обычно устремляются иностранные туристы, которые за свои франки и доллары хотят купить кусок «настоящей сахарской романтики», как покупают носки или коробку жевательной резинки. Они хотят за пару франков сфотографироваться на верблюде в позе завзятого путешественника по Сахаре. Скажите сами, разве не стоит за эту цену повесить у себя в комнате снимок на тему «верблюд и я»? Толпа проводников, сводников, продавцов «подлинных арабских древностей» и «святого» масла ожидает клиентов сразу же за воротами. Вслед за автомобилем бегут в белых лохмотьях смуглые, худые мальчишки.

Купите подлинную сахарскую романтику! В оригинальной упаковке!

Роскошная постройка в восточном стиле (роскошной постройкой здесь считается любой двухэтажный дом). В таком вот богатом здании мы сложим на ночь свои грешные кости. Надпись: «Отель Оазис». Никогда раньше мы не сказали бы, какое это блестящее изобретение — ванна с душем.

Он недаром получил орден Почетного Легиона

Легкий обед в отеле «Оазис» подавался в четвертом часу пополудни.

Немного слив и фисташек, куски баранины с печеными гранатами, сыр и розоватое вино. У портье нас ожидает письмо: «Grand cheikh Sidi el Hadj Ibrahim ben Sliman благоволит пригласить: M. Jeoffka Boreq et M. Laffsahi Mi loche отобедать с ним 29.2.1369 года de l’hégiré» (хиджры!).

После такого приглашения человек в недоумении. Приглашение относится к 29 февраля, а сегодня 14 сентября. Ох да, ведь мусульманский новый год начинается 16 июля, так что все в порядке.

— Дружище, 29 февраля — это сегодня, — помрачнел мсье «Jeoffka Boreq».

— Хорошо, что у нас с собой есть местный календарь. Если так пойдет дальше, мы, пожалуй, доживем и до смерти Карла Четвертого.

Вверх к Джельфе

Нам уже нечего делать в Бу Сааде.

Мы знаем ее чуточку лучше, чем группа американцев и ирландцев, проводящих все свое время за перемешиванием коктейлей в баре «Оазис». От адской жары они защищены куском льда, электрическим вентилятором и большой дозой жадности к жизни. Оптимизм спортсменов, до сих пор привыкших только выигрывать.

Мы перешли через уличку литейщиков. Перебрались по наносам мелкого сыпучего песка к местному кладбищу, и в обществе мертвых, спящих под вздымающимися к небу каменными столбами, почувствовали себя совсем неплохо. По дороге нам дали резной матрак, бич с кожаными хвостами. Теперь не хватает только сущей мелочи — верблюда.

— Когда в радиаторе выкипит вся вода, будем этим бичом подгонять наш рено, — шутит Божек. И нажимает стартер.

Ближайшая цель — Джельфа.