Карабарчик. Детство Викеши. Две повести

Глебов Николай Александрович

Повесть «Карабарчик» получила широкую известность у нас в стране, выдержала несколько изданий, переведена на китайский язык. В ней на фоне революционных событий на Алтае раскрываются судьбы двух детей — сироты алтайца Кирика и русского мальчика Яньки, связанных большой дружбой. Оба испытывают невзгоды полуголодной жизни, терпят произвол от богачей, принимают посильное участие в той борьбе, которую ведут батрак Прокопий Кобяков, охотник Темир и другие бедняки вместе с другими трудящимися против эксплуататоров и угнетателей, державших в страхе весь край. Трудовой народ выходит победителем в этой борьбе. Кирик и Янька едут учиться, чтобы впоследствии вернуться в родные горы и стать строителями новой жизни.

Повесть увлекает остротой и драматизмом жизненных конфликтов, стремительным развитием сюжета.

Повесть «Детство Викеши» написана на автобиографическом материале. В ней изображена жизнь дореволюционного Зауралья с ее разительными общественными противоречиями, показан процесс становления героя, сумевшего порвать со старым миром и встать на защиту нового.

Карабарчик

Часть первая

Из Ануя Евстигней Тихонович Зотников выехал в полдень. Стояла жара. В горячем воздухе трепетало марево, и, казалось, все живущее на земле попряталось в тени. Поникли и травы, только яркие огнецветы, раскинув свои жёлтые лепестки, как бы радовались палящему зною июльского солнца. Тишина. Изнемогая от жары, Зотников откинулся в глубь тарантаса и задремал. Не заметил, как проехал небольшое алтайское село и стал подниматься на перевал. Вдруг лошадь остановилась и беспокойно повела ушами. Евстигней проснулся и лениво подстегнул коня:

Часть вторая

В один из солнечных зимних дней над Тюдралой понеслись тревожные звуки церковного набата. Всё село пришло в движение: скакали верховые, шли пешие, скрипели колёсами таратайки, ржали кони. На маленьких лохматых лошадях, густой колонной, к центру села двигались с Темиром алтайцы.

Часть третья

После окончания сельской школы Кирик и Янька уехали учиться в областной город.

Эпилог

Прошло много лет. В приёмную первого секретаря Усть — Канского райкома партии Кирияка Прокопьевича Кобякова вошёл военный. Приложив руку к козырьку форменной фуражки, он вежливо обратился к сидевшей за маленьким столиком машинистке:

— Товарищ Кобяков не занят?

Девушка заглянула в дверь кабинета.

— У него посетитель. Прошу подождать.

Офицер опустился на стул и стал смотреть в окно. День был солнечный, яркий, какие обычно стоят в июле. Углубившись в свои думы, офицер не слышал, как из кабинета вышел секретарь райкома.

Детство Викеши

Глава первая

Восьмилетний Викеша проснулся от лёгкого потряхивания за плечо. Увидя перед собой деда, он сразу вспомнил, что тот обещал взять его с собой в волостную управу, и быстро вскочил на ноги.

— Умывайся и за стол, да не забудь лоб перекрестить, а я пойду насчёт лошади…

Глава вторая

Утро выдалось ясное. Под лучами солнца снег вспыхнул ослепительными искрами. Хорошо покататься в такую погоду с горки! Ребятишки гурьбой высыпали на улицу. Смех, крики и стук опрокинутых деревянных салазок! Остроухий Шарик хватается зубами за полы ребячьей одежды и скатывается на лапах с высокой горки. Мороз больно щиплет нос и обжигает щёки. Весь в снегу, румяный, Викеша вбежал в избу. Быстро сбросил шубейку и, садясь за стол, заявил отцу:

— После обеда пойду с ребятами на Васькино.

— Зачем?

— А так, — беспечно ответил Викеша.

Когда он опять выбежал на улицу, мальчишки уже прорыли метра на два проход в снежной горе, которая, закрыв высокий заплот булыгинского дома, тянулась до крыши соседнего амбара.

Глава третья

Весной 1908 года Викеше исполнилось девять лет. Отец переехал на новое местожительство в торговую слободу Раздольное. Что побудило его покинуть родительский дом, Викеша так и не узнал. Помнил лишь одно: накануне отъезда отец молча стоял в широкой горнице, слегка опустив красивую стриженную под кружок голову. Его румяное лицо с густой русой бородкой и такими же усами выражало решимость. Мать в соседней комнате торопливо собирала вещи и укладывала их в сундук. По её движениям, заплаканным глазам Викеша видел, что расставаться со старым домом ей нелегко. Дед сердито бегал по комнате, раздувая на ходу длинные полы своего частобора.

— Не хочешь в отцовском доме жить, на торговлю поглядываешь, — старик круто останавливался перед сыном, — испокон века были мы хлеборобы, а теперь лёгкой жизни захотел? Не дам я тебе надела!

Старик стукнул кулаком по столу и вновь забегал по комнате.

— Я и без тебя, со Спирькой проживу. Умнее отца хочешь быть? Ишь ты: «пашня ничего не даёт», — передразнил он сына. — А кто нашим хлебом живёт? Вся Россия.

— Знаю, — спокойно ответил сын, — только толку от этого мужику мало.

Глава четвертая

Прошло три с лишним года, как Степан Булыгин с семьёй переехал в Раздольное.

Дарья переняла привычки слобожанок и стала одеваться по-городскому. Степан подстриг бороду. По воскресеньям он надевал хромовые сапоги со скрипом и бархатный жилет, на котором болталась серебряная цепочка от часов со множеством брелоков.

После смерти Фёклы Степановны он стал полным хозяином усадьбы. Вместо старых амбарушек были поставлены широкие добротные навесы. Ветхий забор пошёл на дрова. На заднем дворе выросли штабеля брёвен и кирпича: для нового дома.

Дела шли хорошо, и отец Викеши начал приглядываться к хлебной торговле. На постоялом дворе Булыгиных вместо крестьян, приезжавших на базары и ярмарки, теперь останавливались купцы, хлеботорговцы и богатые статейщики

[42]

. В помощь Дарье Степан взял стряпуху, рослую рябую солдатку Марью, а себе — работника по кличке Ваня-Колесо. Это был небольшого роста широкоплечий мужик с русой бородой, с вечно мокрыми от хронического насморка усами и волосами неопределённого цвета. Жил он бобылём в малухе

[43]

, что стояла на задах обширной булыгинской усадьбы.

Отец Викеши купил участок земли около сорока десятин за Колмачовским бором, обнёс изгородью берёзовую рощу, поставил там избу, и Ваня-Колесо да несколько сезонных батраков поселились там и с весны до поздней осени работали на хозяйских полях.

Глава шестая

Прошёл ещё один год. Викеше Булыгяну исполнилось тринадцать лет. Он заметно вытянулся, окреп. Подрос и Семей Худяков.

Осенью всех пятиклассников зачислили в отряд бойскаутов

[45]

.

Викешу назначили барабанщиком. Сёма из-за своего длинного роста угодил в правофланговые первого взвода. Руководил отрядом отставной прапорщик Орлов. Отведённый для занятий с бойскаутами час он использовал с особым рвением:

— Левой — ать, два, левой — ать, два, — шагая впереди роты, командовал он и, дойдя до опушки бора, в который упиралась окраина слободы, кричал: — Вольно, ружья к ноги-п!

Усталые, ребята снимали с плеч деревянные ружья и туг же валились на траву.