Таинственное исчезновение

Глебова Ирина Николаевна

Викентий Петрусенко… Читатель сам не заметит, как в его восприятии это имя скоро станет в один ряд с литературными героями-сыщиками Шерлоком Холмсом, Эркюлем Пуаро, комиссаром Мегрэ… Сочетание добродушной внешности и острого аналитического ума, артистизма и обаяния, фантазии и смелости помогают сыщику Петрусенко блестяще раскрывать сложные и жестокие преступления. Романы и повести Ирины Глебовой — это органичное соединение детектива, исторического романа и мелодрамы — всего, что во все времена вызывало особенный интерес у читателей. Написаны они современно, живо. Действие происходит в разных городах Российской империи в первые десятилетия XX века.

Глава 1

Раскладывая бумаги по папкам, просматривая и запирая один за другим ящики стола, Викентий Павлович думал, что завтрашняя поездка не совсем ко времени. Он представил, как Люся глянет обиженной девочкой, качнет укоризненно головкой… Да она и есть девочка, даром что их сынишке уже скоро два года. У него, у Алексашки, режутся зубки, он капризничает и, конечно, Люсе легче, когда муж рядом. Не потому, что он может чем-то особенным помочь. А просто молодую женщину успокаивает его голос, взгляд, одно его присутствие. Викентий знал об этом, ценил. Но работа есть работа. Тут он над собой не властен — и долг, и собственная любовь к службе повелевают им.

Он уже вставал из-за стола, когда в кабинет заглянул Никонов. Был он лет на пять помоложе Викентия, недавно из разряда стажеров перешел в помощники следователя. Но отношения у них сложились дружеские и, не на глазах у начальства, коллеги называли друг друга по именам.

— Я слышал, ты отправляешься в Белопольский уезд? — спросил вошедший.

— Да, Серёжа, завтра с утра поеду. А что?

— Я тоже в те края собираюсь, и как раз завтра.

Глава 2

Ксения Владимировна, встречала следователя у парадного крыльца усадьбы. В коляске он был уже один — спутники сошли версты за две ранее. Худенькая, в простом на вид, но очень элегантном бело-голубом платье, она держала в руках шляпку и нервно теребила ее завязки. Серые глубокие глаза под темными бровями, густые светлые волосы, подобранные опять-таки просто, но очень изящно… Как и позавчера, в кабинете управления, так и сейчас Викентия Павловича тронуло и взволновало выражение ее лица. Глаза смотрят с мольбою и надеждой, но кончик нижней губы прикушен, словно она пытается погасить свои чувства. И голос юной женщины как будто спокоен, но какая в нем затаенная тревога!

Поздний завтрак уже был накрыт на уютной, обвитой плющом веранде второго этажа. Он быстро поел один, но когда подали чай, хозяйка налила и себе, присев за столиком напротив. Викентий Павлович понял, что она готова к разговору.

— Я здесь для того, чтобы помочь вам, — сказал он мягко, — Не знаю еще, что увижу и что отыщу, но хочу сам все осмотреть. А для начала расскажите о своем муже и, если возможно, я взглянул бы на его фото.

Хозяйка вышла, и Петрусенко увидел в открытую дверь, что она повернула к своей спальне. Вернувшись, она положила перед ним две фотографии: поясной портрет мужа и их, видимо, свадебный снимок.

Василий Захарьев был ровесником Викентия Павловича. Красивое открытое лицо, высокий лоб, в поэтическом беспорядке волнистые пряди волос. Черты не крупные, но мужественные, четкие, подбородок с ямочкой. Твердый взгляд. Однако в чуть насупленных бровях и пролегшей между ними морщине уловил Петрусенко нечто: тревогу ли, неуверенность, затаенную мысль… На второй фотографии, где около сидящей на изящной парковой скамье Ксении Василий стоял в полный рост, было видно, что он высок и строен.