Теневые владыки: Кто управляет миром

Гленни Миша

Миша Гленни сделал себе имя в качестве репортера Би-би-си в годы развала СССР и балканских войн. Тогда он хорошо узнал темную, кровавую и невероятно успешную деятельность восточноевропейских мафий — во главе с русской. «Между 1991 и 1996 гг. российское государство по сути дела самоустранилось от полицейского контроля за обществом, – пишет Гленни. — Не было твердых и четких определений организованной преступности, отмывания денег или вымогательства, и косвенно все коммерческие транзакции были нелегальными и легальными одновременно. Это относилось как к наркотикам и женщинам, так и к машинам, сигаретам и нефти. Олигархи и организованная преступность были крепко связаны».

Для своей книги Гленни собирал материал по всему миру. В ней он описывает деятельность бомбейских банд, сексуальное рабство и отмывание денег в Израиле, канадскую марихуанную торговлю, нигерийские инвестиционные аферы, бразильскую киберпреступность и многое другое. Отечественному читателю, конечно, будет особенно интересно читать те места, в которых речь идет о российском «филиале» глобальной мафии. Главная мысль книги такова: объединенный мировой рынок неимоверно усилил преступников…

Введение

Был вечер 30 апреля 1994 года, и в городе Уокинг, графство Суррей, уже установилась весна. Район Барнсбери-Эстейт нельзя назвать кварталом менеджеров среднего звена, однако населения с амбициями хватает и в этой части юга Англии. Когда над тихой улицей Уиллоувэй, вдоль которой тянулись домики с террасами, уже сгущались сумерки, автомобили уже стояли в гаражах, а семейства усаживались за ужин и вечерние субботние телепрограммы.

В девять часов вечера из красной «Тойоты», остановившейся возле дома номер 31, вышел мужчина с плоской бело-голубой коробкой в руках, — он направился к двери дома и постучал. В доме была Карен Рид, геофизик тридцати трех лет, зарабатывавшая анализом сейсмологических данных. Она наслаждалась бокалом белого вина и разговором с подругой, когда услышала за окном приглушенный мужской голос: «Пиццу заказывали?» Карен открыла дверь, и в этот миг разносчик пиццы выхватил пистолет тридцать восьмого калибра и хладнокровно выпустил ей в голову несколько пуль. Затем киллер побежал к своей машине, сел в нее и скрылся.

Умереть в тот вечер должна была вовсе не Карен Рид. Дело в том, что убийца перепутал жертву. Его настоящей целью была сестра Карен, Элисон Понтинг, продюсер из Всемирной службы Би-би-си (BBC World Service), которая в то время проживала вместе с Карен. Убийство было совершено по распоряжению Джохара Дудаева, президента Чеченской Республики Ичкерия.

В 1986 году Элисон вышла замуж за обаятельного полноватого армянина, Гачика Тер-Оганисяна, с которым познакомилась несколькими годами раньше, когда изучала в университете русский язык. Этот брак положил начало цепи невероятных событий, восемь лет спустя погрузивших тихий обывательский городок Уокинг в водоворот смертей, империализма, гражданской войны, нефтяных интересов, бандитизма и националистических столкновений, другое название которого — Северный Кавказ.

За восемнадцать месяцев до убийства Карен в Лондон, в качестве эмиссаров президента Дудаева, прибыли братья Руслан и Назарбек Уциевы, перед которыми была поставлена задача напечатать для нового чеченского государства паспорта и денежные купюры. Руслан был доверенным советником неуловимого Дудаева, в чьей раздираемой противоречиями администрации он стоял на консервативных позициях. Его брат был знатоком боевых искусств, а в целом — наемным головорезом. Помимо своей государственной миссии по печати документов для того, что именовалось чеченским государством, братья должны были получить от одного американского бизнесмена кредит в 250 млн. долларов — на модернизацию многочисленных чеченских нефтезаводов. Братья хотели провести с немецкой энергетической компанией Stinnes AG переговоры о быстрой продаже чеченской нефти по мировым ценам. Впоследствии следователи установили, что братья Уциевы заодно намеревались приобрести и 2 тыс. переносных зенитно-ракетных комплексов «Стингер».

Часть первая. Крах коммунизма

Глава первая. Смерть американца

Колокола без умолку звонили в течение пятнадцати минут, пока несколько тысяч скорбящих провожали в собор Святой Недели гроб, перед которым торжественно шествовал патриарх Максим, глава Болгарской православной церкви. Казалось, что в эту ужасно холодную пятницу марта 2003 года вся София пришла отдать последний долг человеку, который олицетворял для нее 90-е годы.

По окончании богослужения тридцать братьев из Масонской Ложи Древнего Шотландского Устава, к которой принадлежал «дорогой усопший», закрыли двери собора.

Эти мужчины, одетые в черные как ночь костюмы, с букетами цветов в руках, исполнили тайный ритуал, чтобы отправить «брата Павлова в Вечный Восток». Масонское одеяние, перчатки и масонский герб брата Павлова «отправились вслед за ним к Великому Архитектору Вселенной».

Министр правительства передал послание от премьер-министра, Симеона Саксен-Кобург-Готского. Худощавый и элегантный Симеон, бывший когда-то царем Болгарии, отказался от претензий на трон, чтобы вывести свою страну и свое правительство из трясины конца 90-х годов, после того как его партия одержала решительную победу на выборах 2000 года. Телеграмма соболезнования от бывшего царя гласила: «Мы должны помнить Илью Павлова за то, что в трудные для народа времена он создал рабочие места для многих семей. Мы будем помнить и его предпринимательский дух, и его необычайную энергию».

К скорбящей семье Павлова присоединились члены парламента, артисты, главы важнейших нефтяных компаний и банков, две бывших Мисс Болгарии и футбольная команда «Левски» в полном составе (для Болгарии это нечто среднее между «Манчестер Юнайтед» и «Янки»). Выделялась, кроме того, и другая группа знакомых покойного, которые были известны болгарской публике под своими кличками: Череп, Клюв, Дими-Русский и Доктор.

Глава вторая. Кровавая нажива

«Пять минут, Дик, — отрезал Сэнди Бергер, советник Билла Клинтона по национальной безопасности. — У него будет пять минут с президентом, и не больше». Дик Склар был разочарован. Он считал, что президент Черногории Мило Джуканович заслуживал более продолжительной встречи со своим американским коллегой. Однако Бергер был тверд.

За плечами Склара было несколько лет малозаметной работы в качестве неутомимого посредника Клинтона. Он знал позицию президента по Балканам, однако столь краткая встреча, уготованная моложавому Джукановичу, удивила его. Всем представлялось, что президент Черногории представлял неизвестное горное мини-государство, над которым традиционно подтрунивала литература — от Джона Бьюкена до Агаты Кристи. Однако, как указывал Склар, «Джуканович оказался самым смелым нашим сторонником во время косовской кампании». И именно благодаря победе в этой войне Клинтон и его команда пребывали в таком приподнятом настроении, когда в середине июля 1999 года они прибыли

в Словению — альпийское государство, расположенное между Балканами и Центральной Европой.

Поборники Мило Джукановича, человека, который дал Черногории независимость и доход от транзита сигарет.

Несколькими неделями раньше югославская армия запросила перемирия, к явному облегчению Клинтона и его ближайших советников. Это была трудная война — она оказалась вовсе не тем недельным броском, который перед началом боевых действий пророчили высокопоставленные чиновники из администрации. Теперь президент путешествовал по Европе, выражая благодарность восемнадцати союзникам Америки по НАТО и прочим своим сторонникам за то, что они остались с ней. В неблагополучной федеративной семье под названием «Югославия» Черногория доводилась младшей сестрой капризной и агрессивной Сербии. Однако несмотря на то, что во время войны в Косово аэропорты, морские порты и границы Черногории контролировала югославская армия, высокий и гибкий баскетболист-любитель, ставший президентом Черногории, был как заноза для сербского диктатора Слободана Милошевича. Джуканович не только поддерживал политику Запада (несмотря на то что с 1992 года Черногория страдала от жестких экономических санкций ООН), но и обеспечил надежное укрытие противникам Милошевича, сделав так, что инакомыслие в Сербии не было задушено.

Глава третья. Мафия: повивальная бабка капитализма

На обоих берегах большой реки Урал раскинулся город Атырау, стоящий на «подложке» из характерной непористой почвы, которая препятствует любым естественным стокам. Зимой уровень воды в Урале поднимается, покрывая грязью дороги и тротуары. Первые пятнадцать минут своего пребывания в этом городе с населением 60 тыс. человек я иду на цыпочках, закатав брюки, чтобы они не испачкались. Затем, как и все здесь, я уступаю грязи, и так уже облепившей мои ботинки, носки, джинсы и пальто. Желтовато-бурые стены домов советской постройки, похоже, строились кем-то, кто держал в уме цвет этой грязи. В самих домах, над грязными, ветшающими холлами и в лифтах, чувствуется жуткое зловоние мочи.

Такие же обветшалые архитектурные сооружения встречаются в сотнях городов бывшего Советского Союза, однако на подступах к центру Атырау они внезапно заканчиваются. На месте типовых домов эпохи социализма выросли непорочно-белые коттеджи. Этот американский пригород, перенесенный в другую страну и за высокие заборы, патрулируют охранники в чистенькой синей форме. Напротив огражденного поселка стоит офисное здание в духе постмодернизма, в фасаде которого преобладают сверкающие, врезанные наискось стекла. Этот район буквально светится от эффективности, прогресса, чистоты и богатства. Однако новый Атырау почему-то кажется столь же бездушным, как ветшающие советские трущобы, на смену которым он явился.

Несмотря на столь бледное первое впечатление, Атырау, город на северо-западном краю Казахстана, вовсе не является заурядной постсоветской пустошью. В экономическом отношении он, возможно, является одним из десяти важнейших районов бывшего Советского Союза. Основным поводом для этого (а также для появления здесь западных офисов и жилой застройки) стали огромные запасы нефти и газа, около 50 % от всей совокупности ресурсов Казахстана, которые располагаются по преимуществу более чем в полутора сотнях километров отсюда, на дне Каспийского моря. Побережье Каспия находится всего в тридцати километрах от дельты реки Урал. И, однако, большинство горожан напомнит вам: 90 % жителей Атырау моря никогда не видели — все окрестности Атырау в советское время были закрытой военной (и экономической) зоной, каковой остаются и сегодня.

Казахстан получил независимость в 1991 году, и она не стала итогом его усилий, желаний или ошибок. Советский Союз распался, и Россия отказалась от прямого политического контроля над громадными территориями в Европе и Азии. Одной из таких территорий и была малоизвестная среднеазиатская страна, которая превосходит по площади Западную Европу, но населена всего-навсего 15 млн. человек. Большинство людей знает Казахстан по единственной причине — там жил Борат, вымышленный казахский телерепортер-непоседа, которого придумал британский комик Саша Барон Коэн

Сейчас перед Казахстаном встал следующий вопрос: хватит ли мудрости у старой-новой элиты (казахские патриоты происходят из бывших коммунистов), чтобы обойти «нефтяное проклятие», — иначе говоря, будут ли нарождающиеся демократические институты смыты той волной человеческой жадности, которая сопровождает открытие залежей природных богатств? Альтернативой этим институтам является система, которая регулируется главным образом коррупцией. Такой была судьба всех стран, пораженных в последнее время этим недугом, — например, Анголы, Нигерии и Индонезии, — хотя изначальным и, наверное, непревзойденным образцом является здесь Саудовская Аравия.

Глава четвертая. Русские идут!

В августе 1999 года, едва оказавшись в пражской тюрьме Рузине, Томаш Махачек подал прошение начальнику тюрьмы о помещении его в одиночную камеру. «У меня нет выбора, — объяснил он. — Они убьют меня. Как пить дать. Там ведь полно русских».

Падение оказалось для Махачека тяжким. Еще пять лет назад его признавали одним из самых перспективных молодых полицейских Чехии: всего в 26 лет он стал главой новой службы ALFA, Подразделения по борьбе с российской организованной преступностью. А сейчас он был заперт в том самом изоляторе, где некогда коммунистические вожди Чехословакии держали Вацлава Гавела. Махачек, честный полицейский из коррумпированной системы, — это живое воплощение Аркадия Ренко, спокойного и умного детектива из романов Мартина Круза Смита «Парк Горького» и «Призрак Сталина», который вступил в безнадежную борьбу с куда более могущественными темными силами.

Падение Махачека началось с его величайшего успеха. В мае 1995 года, расследуя «наводку» о готовящемся убийстве, майор Махачек координировал рейд с участием 50 полицейских на ресторан «У Голубу» («У Голубя»), находившийся в Анделе — некогда унылом рабочем районе. Двести пятьдесят гостей поглощали суши, когда Махачек отдал своим людям приказ прервать празднование сорокалетия Виктора Аверина — второго человека в солнцевской группировке.

Рейд был в самом разгаре, когда Махачек с недовольством отметил, что русские не выглядели ни удивленными, ни встревоженными. «Никто из них не сопротивлялся: они все понимали, что происходит, и послушно лежали на полу, — рассказывал он. — Никто из них не имел при себе оружия, а наша разведка сообщала нам, что те, кто отвечал у них за безопасность, всегда были вооружены». Махачек тогда похолодел. «Мы всего несколько часов назад приняли решение начать операцию. И все — таки их кто-то предупредил». Смысл этого был ясен: кто-то из высших чинов чешской полиции работал на русскую мафию.

Никому из гостей не было предъявлено обвинений, и все же Подразделение по борьбе с организованной преступностью собрало достаточно сведений, чтобы на десять лет запретить въезд в Чехию таким тузам русской мафии, как «солнцевский» Сергей Михайлов (который незамедлительно перебрался в Венгрию). «По крайней мере, мы дали им понять, что Прага им не трамплин, с которого они могут отправляться в путешествие по всему миру, улаживая всяческие свои сделки с наркотиками и оружием, — пояснил Махачек. — Заведение закрывается, господа!»