"Мерседес" на тротуаре

Глущук Андрей

18 декабря

Когда зазвонил телефон, я сидел за компьютером и честно пытался одержать победу над малышом Oki Page W. Вообще, я терпеть не могу, когда телефон начинает трещать во время творческого процесса. Его панические и настырные вопли вышибают из головы мысли не хуже Майка Тайсона. А хорошие мысли и так забредают в голову крайне редко. По крайней мере, в мою. Такие мысли я пестую и охраняю, как охраняют животных, занесенных в Красную книгу. Так что, телефон, в данном случае, можно сравнить только с браконьером. Я бы отключил это противное устройство на пять лет без права перезвона, но журналисту без связи, как без женщин жить нельзя на свете, нет.

Телефон звонил, а маленький симпатичный принтер улыбался с фотографии в рекламном буклете. Издевательскую улыбочку приборчика обрамляли черные строчки технических характеристик и эмоциональные всплески слоганов, выполненных в сугубо японском стиле: только превосходные степени. Если и есть что хорошее в жизни, так это принтер Oki Page W.

Нет работы более бессмысленной, чем работа рекламного журналиста. Я пишу, а надо мной постоянно маячит тень заказчика. Он жаждет с моей помощью продать свой товар. Он надеется, что я с тупой старательностью зашореной лошади буду топтаться по фразам из рекламного буклета, а потом найдется идиот, который, прочитав всю эту галиматью, примчится за лежалым товаром и скупит все оптом. Это не об Oki, это о подходе вообще.

Вчера на «Сибирской ярмарке» я мучил вопросами представительницу Московского офиса компании, пытаясь понять: что можно пообещать покупателю, не рискуя после публикации получить по физиономии за распространение непроверенной или заведомо ложной информации.

— Может быть он экономичен? — С надеждой спрашивал я симпатичную даму предбальзаковского возраста.

19 декабря

Лешка выглядит неважнецки. Пытается улыбаться, но с такими массивами синяков ни одна мускулатура не справится. Разве что Шварцнеггер своими горилльими ручками поможет.

— Привет, красавчик.

— Привет. — Леха говорит одними губами. Растрескавшимися, с разорванными кровавыми разломами. Не очень он похож на жениха. Все это безобразие вряд ли до свадьбы заживет. Во всяком случае, за две недели он точно не управится. Мы снова проехали мимо бракосочетания и банкета.

— С личиком ты, брат, явно перестарался. К такой голове, как у тебя нужно бережно относиться.

— На лицо упал. — Коротко поясняет Лешка. Сквозь распухшие до негритянских стандартов губы вижу ровный ряд зубов.