Кровавые берега

Глушков Роман Анатольевич

Планета Земля. Далекое будущее…

Веками монахи-табуиты, хранители накопленных вымирающим человечеством знаний, готовились к войне против пришельцев-Вседержителей. К несчастью, кровавые распри среди самих землян погубили орден Табуитов и его научные разработки. Все, кроме одной: сверхмощной бомбы, способной разрушить глобальную сеть Столпов – исполинских генераторов, с помощью которых Вседержители медленно убивают жизнь на нашей планете. Судьба планеты в руках молодого табуита Дарио и его друга, бесшабашного Еремея Проныры – шкипера бронеката «Гольфстрим», на борту которого самый главный аргумент в грядущей битве со Вседержителями…

Простояв незыблемой твердыней несколько веков, крепость Гексатурм пала менее чем за сутки.

Ее знаменитые на всю Атлантику шесть гигантских башен не сдержали натиск армии Владычицы Льдов и, рухнув, открыли врагу путь на перевал Гибралтар. А вскоре прекратил свое существование и орден табуитов, что до сего дня охранял этот единственный проход в Средиземноморскую котловину. Она же – Червоточина: закрытая территория, где, по слухам, до сих пор таятся несметные богатства Брошенного мира. Богатства, к которым воинственные монахи-табуиты подпускали лишь тех обитателей Атлантики, кто пользовался у них исключительным доверием.

Едва первый боевой бронекат Владычицы, прорвав оборону, въехал в крепость, история человечества – или, вернее, его остатков, что еще копошились на дне высохших океанов, – вновь изменила свое течение. И, увы, не в лучшую сторону. Начиная с этого дня от табуитов в мире больше ничего не зависело. Механизированная армада южан при поддержке пехоты и конницы завоевывала Гексатурм, истребляя его бывших хозяев и не оставляя шансов уладить конфликт мирным путем.

Понять агрессора несложно. Загадочный груз, который орден ценой немалых усилий доставил месяцем ранее в крепость, поверг Владычицу Льдов в нешуточное беспокойство. Что задумали табуиты и какие сокровища они раскопали на западной границе мира? Гексатурм был единственным поселением, не покупавшим у Владычицы талый антарктический лед, поскольку у ордена имелся свой секретный источник пресной воды. И если просвещенные монахи, опираясь на технологии эпохи Чистого Пламени, вдруг научат города Атлантики добывать воду самостоятельно, королева Юга утратит над ними власть. Вот почему Гексатурм следовало незамедлительно уничтожить, пускай раньше между Владычицей и табуитами не возникало открытых распрей.

Часть 1

Последние из Кавалькады

Глава 1

– Наверное, надо поблагодарить Вседержителей за то, что они не захватили Землю лет на сто или двести раньше, – заметил Дарио. Он стоял рядом со мной в шкиперской рубке и глядел на маячившие прямо по курсу ворота Суэцкого прохода, начинающегося в порту древнего города Порт-Саида. – Углубление канала с тридцати пяти до пятидесяти метров завершилось за полвека до года Всемирного Затмения. А до тридцати пяти метров канал углубили столетием раньше, чтобы им могли пользоваться супертанкеры. До этого, чтобы не скрести брюхом по дну, им нужно было сначала переливать часть нефти в другие танкеры и только потом входить в канал. А затем закачивать это топливо обратно. Сколько лишней, дурацкой работы, правда? Но чего не сделаешь ради того, чтобы не огибать Африку!..

Порой болтовня всезнайки Тамбурини (после смерти Тамбурини-старшего мы избавили его сына от фамильной приставки «младший») меня раздражала, и тогда я вежливо просил его помолчать. Но не сегодня. Разговаривая с нами, Дарио пусть ненадолго, но отвлекался от терзающих его мрачных мыслей. Это шло ему на пользу и помогало быстрее смириться с утратой отца.

Остальные члены команды также в общении с парнем проявляли тактичность. Это было нелегко, ведь каждый из нас пребывал на нервах и мог сорваться в любой момент. Кроме, разве что, Сандаварга. Его нынешнее положение дел вполне устраивало. Заштопав свои раны и оклемавшись после боя с Кавалькадой, Убби ждет не дождется, когда ему вновь представится возможность подраться. Он подолгу взирал на преследующий нас отряд гвардейцев и вызывался добровольцем на все ночные вахты, надеясь, что наконец-то враги точно отважатся на нас напасть.

Я тоже чуял, что ждать нам осталось недолго. Только в отличие от северянина вовсе этому не радовался. Кабальеро пустились в погоню не с пустыми руками, но их запасы воды в любом случае иссякнут раньше наших. А где еще в этих краях противник может наполнить свои бурдюки, кроме как из резервуара «Гольфстрима»? Конечно, демерарские рапидо – лошади феноменально выносливые и неприхотливые, но и им не обойтись без питья. Особенно при многодневной скачке по выжженной солнцем хамаде.

Перед нами угроза гибели от жажды в ближайшее время не стояла. Во-первых, наш водяной резервуар был залит доверху всего полмесяца назад, а его емкости хватало, чтобы поить команду из десятерых человек в течение трех месяцев. Нас, включая нашего четвероногого товарища, говорящего варана-броненосца Физза, и пленника, находилось на борту семеро. На сегодняшний день запасы воды на «Гольфстриме» уменьшились процентов на пятнадцать (с учетом того, что недавно с нами путешествовали еще пять монахов, которые затем бросили нас и рванули на помощь воюющим братьям).

Глава 2

– Разделяются,

Mio Sol!

Они разделяются! – вскричала Долорес спустя примерно час после того, как «Гольфстрим» въехал в Суэцкий проход.

Дорога по-прежнему оставалась прямой, ровной и относительно чистой, и к этому времени мы отмахали не меньше сорока километров. Унылые руины заметенного песком Порт-Саида остались за кормой. А впереди у нас маячила на горизонте первая достопримечательность этого маршрута – окутанный туманной дымкой, исполинский мост Мубарак.

Малабонита оказалась права: Кавалькада действительно разделилась на две одинаковые группы, растянувшиеся вдоль стен желоба. А значит, и нам пора действовать. Я склонился над переговорной трубой, что соединяла мостик с орудийной палубой, и проорал в раструб:

– Правая и левая батареи – двухминутная готовность! Стрелять по моей команде!

Выслушав ответные доклады, я проследил, как Долорес, не дожидаясь приказа, соскочила с крыши и встала возле одной из кормовых «Эстант» – тяжелого автоматического арбалета с тремя луками. Перезаряжающий механизм взводил их поочередно от раздаточного вала двигателя. Благодаря этому они могли пускать метровые болты один за другим безостановочными очередями.

Глава 3

Прыткость, с какой «Зигфрид» несся по Суэцкому проходу, делала честь шкиперу строймастера. Даже задержавшись у Эль-Фердана, альт-селадор Рубнер продолжал идти впереди нас с хорошим отрывом.

Южнее второго моста наш путь утратил прямое направление. Виноваты в этом были не мы и не кабальеро, а древние прокладчики нашей магистрали. Сэкономив трудозатраты, они соединили каналом несколько озер, ныне представляющих собой бесформенные, неглубокие впадины. Преодолевая очередной поворот или огибая береговой выступ, я надеялся, что вот сейчас мы точно увидим вдалеке «Зигфрид». Однако мои ожидания, увы, не оправдывались. Лишь затоптанные конскими копытами отпечатки колес указывали на то, что строймастер и кабальеро прошли здесь совсем недавно. Первый – судя по всему, перед рассветом, а вторые – уже после восхода солнца.

За последней впадиной желоб снова брал курс на юг и уже тянулся, не сворачивая, вплоть до Красного моря. Мы выехали на его берег за два часа до полудня. Раскинувшаяся перед нами широкая и глубокая котловина была, по словам Дарио, еще не самим морем, а лишь его северной оконечностью – узким Суэцким заливом. Впрочем, нас не волновало, как называется то, что мы видим. А видели мы тянущийся до самого горизонта пологий спуск. И вел он в те желанные земли, где мы вновь задышим полной грудью и обретем нормальное самочувствие.

Дно бывшего залива оказалось одной из лучших дорог, по которым мне когда-либо доводилось ездить. Заметенная песком, она просматривалась далеко во все стороны и не имела предательских разломов, трещин и скальных образований. Вся эта дрянь наблюдалась лишь вдоль восточного и западного склонов, в то время, как середина котловины оставалась чистой. Видимость была отличная, и я, идя по следам «Зигфрида» и Кавалькады, позволил себе разогнать истребитель до максимальной скорости. При этом, правда, нас стало частенько подбрасывать на ухабах, но никто не жаловался. Всем, включая дона Балтазара, не терпелось вернуться в привычный мир и излечиться наконец от «горной болезни».

Без малого триста километров тянулся залив, прежде чем становился полноценным морем. При такой резвой езде мы должны были отмахать это расстояние к вечеру. И отмахали бы, не случись вскорости то, чего мы давно ожидали и к чему готовились…

Глава 4

Катиться по дну бывшего Красного моря с тем же комфортом, с каким мы ехали по Суэцкой котловине, уже не получалось. Прежде всего потому, что дно у этой протяженной на юг впадины было довольно своеобразным. В центре по всей ее длине тянулся гигантский разлом, о глубине которого ни табуиты, ни мы даже не догадывались. Он был не таким широким (а значит, и не таким глубоким), как самый знаменитый разлом Атлантики – Пуэрто-Риканский. Но поскольку увидеть его противоположный берег также не удавалось, с виду эти две бездны ничем не отличались одна от другой. Кроме, пожалуй, одной детали: в Красный разлом солнце заглядывало лишь днем, а лежащий вдоль двадцатой параллели Пуэрто-Риканский оно освещало от рассвета до заката.

Мы не могли измерить ширину Красного разлома, чего нельзя было сказать о его длине. Здесь он обыгрывал атлантического «чемпиона» раза в полтора. Нам предстояло проехать по его восточному берегу из конца в конец. И на сей раз нас ожидали иные впечатления, нежели при путешествии по Суэцкому проходу и котловине.

Между подножием Африканского плато и бездной оставался горизонтальный промежуток шириною в среднем около трех километров. Это и был так называемый Змеиный карниз, по которому пролегала гидромагистраль табуитов. Кое-где он сужался до полукилометра, но места для разворота на нем хватало даже танкеру. А карнизом это побережье назвали в сравнении с уходящими в небеса склонами плато и колоссальным разломом. Разделяющая их полоса ровной земли и впрямь выглядела узенькой горной тропкой.

Дышалось здесь уже полной грудью, и о «горной болезни» больше никто не вспоминал. По этой причине Кавалькада прекратила наконец жалеть коней и, пришпорив их, рванула вперед с еще большей прытью. Когда мы, выехав на карниз, отыскали следы копыт, те уже почти занесло песком. И потому нам оставалось лишь горестно вздохнуть и смириться с мыслью о том, что наша встреча с «Геологом Лариным» тоже не будет предвещать ничего хорошего.

Как и любая пролегающая вдоль подножия плато дорога, Змеиный карниз представлял собой неравномерную череду подъемов и спусков. Где-то плавных, а где-то крутых, но не настолько, чтобы их не преодолел залитый под горловину танкер. У края бездны дорожные изгибы становились более пологими, но я опасался подъезжать к ней ближе, чем на выстрел «Сембрадора». Береговую кромку усеивали трещины, среди которых попадались довольно внушительные. Из-за них она постоянно обваливалась, и еще сотню лет назад карниз был явно шире, чем теперь. И курсирующий по нему танкер емкостью шесть тысяч литров отнюдь не способствовал сохранности этого кратчайшего маршрута между Средиземноморьем и Индианой.

Глава 5

– Загрызи их пес! – пророкотал Убби, не хуже меня учуявший, к чему идет дело.

Проклятье северянина было адресовано пришельцам, тем не менее сбылось оно с точностью до наоборот. Сидевший на корме летательного аппарата пес словно бы расслышал, что кто-то о нем заговорил. Он внезапно ожил, задвигался, выпрямил лапы и, в один присест перемахнув через борт, полетел на землю.

Прыжок с высоты в полсотни метров не причинил иностальному монстру вреда. Упав на полусогнутые лапы, он развернулся мордой к Кавалькаде, махнул хвостом и издал знакомое нам верещанье – видимо, дал понять хозяевам, что готов к бою. А «галоша» накренилась вправо, описала в воздухе широкую дугу, после чего вновь зависла, только на сей раз в отдалении от кабальеро. И немедля повернулась к ним левым бортом, над которым тут же появились стволы орудий.

– 

Caramba!

 – подала голос Малабонита. – Да ведь это самая настоящая охота! Раз мы опять не попались Вседержителям, они, похоже, решили сорвать злобу на той добыче, какая подвернулась под руку!

И впрямь маневры пришельцев напоминали подготовку к охоте: выбор позиции для стрельбы, спуск с поводка охотничьей собаки… Вжавшись в скалу, мы замерли в ожидании зрелища, которое вот-вот должно было перед нами разыграться. И смотреть на которое у нас отсутствовало всякое желание.