Двери в черную радугу

Годов Александр

Перед героями встают непростые задачи: выжить и понять, что привело мир к самому краю. Понять, смогут ли они, спасая себя, помочь другим, попавшим в беду. Ведь каждый встречный может оказаться таким же героем.

Первый

Солнечные лучи били в глаза, и его голова опять разболелась. К этой боли он уже привык и не обращал на нее внимание. Иногда она обрушивалась на него, словно кузнечный молот, а иногда действовала с аккуратностью хирургического скальпеля.

Сергей Тропов стоял на склоне, окруженный вязами и дубами, и всматривался в окна особняков. Казалось, что вот сейчас промелькнет зомби, и тогда ему и девушкам придется вновь ночевать в лесу. А спать на земле Сергей больше не мог. Тропов проклинал казавшуюся вечной боль в пояснице. Не счесть сколько раз он простужался, сколько раз из-за холода ломило зубы.

Зубы… Он лишился левого клыка из-за проклятой ночевки на свежем воздухе. Все! Завтра точно переселится в один из этих дорогущих особняков. А может быть, и сегодня.

Хрустнули за спиной ветки. Тропов вздрогнул и обернулся. Никого. Чертовы нервы гудели, как провода. Вот уже вторые сутки Сергей не мог заснуть — мысли, как рой разъяренных пчел, метались, сшибали друг друга, гудели. Тревога вгрызалась в сердце, не давала покоя. Он старался думать о настоящем: что пить, что есть, как сохранить жизнь. Ему казалось, что все вокруг ополчились против него. Анжела устраивала истерики, даже ее аппетитная попка опротивела мужчине; из-за жары в лесу загорелись торфяники и приходилось быть постоянно на чеку, — а это изматывало Тропова. Добавок ко всему Сергею не везло: то ботинок развалится, то поранится о ветку, то поскользнётся там, где девушки спокойно проходили.

Сергей до хруста стиснул зубы и продолжил смотреть на элитный поселок. Восемь дачных домиков, находящихся где-то в пятидесяти километрах от города. Особняки выглядели ухоженными: краска на домах не обвалилась, черепица поблескивала в солнечном свете. Удивляло другое — в поселке не было людей. Совсем. Будка сторожа пустовала, никакой охраны в домах. Но дачи-то богатеньких! Должен же кто-нибудь смотреть за дорогими особняками?

Пятый

Дверь бешено затряслась.

Дохляк кинулся к куче мусора, чтобы найти нож, но ничего не получалось. Он кожей ощущал шершавый вязаный свитер, холодные и гладкие бутылки, мягкую бумагу с мельчайшими частичками пыли, колючие засушенные розы, склизкие, но приятные на ощупь кусочки тухлого мяса.

Ощущал кожей.

Кожей, что умерла давным-давно. Кожей, что покрылась трупными пятнами и разлагалась с каждым днем все сильнее и сильнее.

Свет от свечи стал ярче. Дохляк попытался закричать, но из горла вырвался лишь сдавленный хлип. Он давно разучился говорить, но не жалел об этом. Зато мог думать.