Анжелика. Тулузская свадьба

Голон Анн

Исправленный неофициальный перевод под редакцией «Друзей Анжелики».

Часть первая

Проданная невеста

Глава 1

1656

Анжелика вместе с камеристкой Марго и маркизом д’Андижосом ехала в карете с мягкими подушками и чехлами из роскошной ткани, но оценить эти непривычные удобства она была не в силах. Ночью ей не удалось сомкнуть глаз. После сцены в сарае она долго сидела за праздничным столом, отвечая тем гостям, которые еще могли стоять на ногах и подойти к ней, чтобы поздравить с радостным событием или попрощаться. Когда она наконец вернулась в замок, времени хватило только на то, чтобы переодеться, а прилечь и немного отдохнуть она не успела, так как час отъезда приближался.

Только побег мог спасти молодоженов от кошачьего концерта — старинного обычая местных жителей. Знатные южане решительно сбросили с себя хмельной сон, чтобы оседлать лошадей и созвать людей, готовясь отправиться в обратный путь.

Анжелика, все еще ошеломленная постыдной сценой с Николя, села в экипаж и простилась с родными, стоящими у дверцы.

Карета, запряженная четверкой крепких лошадей, трясясь и скрипя, пересекла подъемный мост и, набрав скорость, помчалась в ватный туман, окутывавший темную деревню.

Глава 2

Анжелика присела в заученном реверансе. Ее отчаявшийся ум отмечал какие-то нелепые детали: банты на туфлях графа, усыпанные бриллиантами; каблуки, один немного выше другого, чтобы слегка уменьшить хромоту; чулки с искусно вышитыми шелковыми нитями стрелками, роскошный костюм, шпагу, великолепный воротник из белоснежных кружев.

Он заговорил с ней, она что-то ответила невпопад. От дроби тамбуринов и пронзительно щемящих звуков труб у Анжелики шла кругом голова. Когда она вновь села в карету, огромный букет роз и несколько букетиков фиалок упали ей на колени.

— Цветы, или «источник радости», — сказал чей-то голос, — царят в Тулузе…

Анжелика заметила, что уже не маркиз д’Андижос, а тот, другой, сидит с ней рядом, и, чтобы не видеть его лица, склонилась к цветам.

Вскоре показался город, ощетинившийся башнями и красными колокольнями. Кортеж пробирался сквозь узкие улочки, сквозь глубокие темные переулки, в которых застыли пурпурные лучи света. Во дворце графа де Пейрака Анжелику быстро переодели в великолепное белое бархатное платье, украшенное вставками из белоснежного атласа. Застежки и банты на платье были инкрустированы бриллиантами. Анжелика умирала от жажды, и, наряжая ее, горничные подавали ей ледяные напитки. В полдень под перезвон колоколов кортеж направился к собору, где на паперти новобрачных ожидал сам архиепископ.

Глава 3

Когда на следующий день Анжелика проснулась, первое, что она увидела, была роза. Прекрасный цветок на длинном стебле в хрустальной вазе стоял совсем рядом и почти касался ее лица. Утренний свет усиливал его удивительный, нежно-розовый цвет.

Роза смотрела прямо на нее и стояла так близко, что Анжелике казалось, будто за ней наблюдают. Бутон только-только начал распускаться и теперь открывал бесподобные совершенные лепестки навстречу молодой женщине, посылая ей молчаливое приветствие.

Все еще пребывая во власти сна, Анжелика постепенно просыпалась, но рядом с цветком пробуждение не казалось ей таким мучительным. К тому же теперь не надо было выбрасываться из окна, или, если быть точной, с высоты террасы.

Кошмар, который преследовал Анжелику с того самого дня, когда отец сообщил ей о предстоящем браке, рассеялся, исчез подобно легкой дымке, за которой она вновь увидела свет жизни.

Анжелика вздрогнула, осознав, что обнажена и ее тело прикрывают лишь тонкие кружевные простыни. Почему она оказалась раздетой? Молодая женщина пыталась воскресить в памяти все, что ей довелось пережить за минувший шумный день и молчаливую ночь. Не без труда, но с уверенностью она вспомнила, что раздевалась сама, оставшись одна в комнате, освещенной лишь светом луны. Коля пальцы булавками, отрывая детали пластрона, разрывая его и не чувствуя, насколько неловки, лихорадочны движения ее рук, Анжелика с грехом пополам избавилась от одежды. Разбросанные на каменных плитах пола детали свадебного наряда говорили о том, как неистово она их срывала. Но воспоминание об этом ускользало от нее, словно неясный сон на грани кошмара и реальности, словно пантомима, которую она сыграла, но к которой не имела никакого отношения. Сейчас Анжелика не смогла бы сказать, какие чувства в ней жили вчера: ярость, растерянность, отчаяние?.. Ей казалось, что она стала другой, и это ощущение было мучительным.

Глава 4

Анжелика решила подняться по лестнице, ведущей на верхний этаж.

Каждое утро, следуя из своих апартаментов по анфиладам галерей, залов и комнат, предназначенных для празднеств и приемов, где устраивали балы и званые обеды, она мельком видела начало этой лестницы, которая словно бросала ей вызов, подавала знак, приглашала легко взойти по ней.

Широкие низкие ступени из светлого мрамора уходили наверх. Иногда в течение дня свет струился, сбегал по ним, придавая камню красивый золотистый оттенок.

Такой лестницы она никогда раньше не видела.

Не стоило и сравнивать ее с винтовой лестницей в башне Монтелу, из серого камня, с неровными, грубыми, стершимися от времени ступенями, по которым с трудом поднимались маленькие ножки Мадлон.

Часть вторая

Загадочный дворец

Глава 5

Часто, почти ежедневно заводили разговор о Крестовых походах против альбигойцев и ереси, которая, по мнению архиепископа, осквернила в двенадцатом веке южные провинции.

Иногда Анжелика с трудом могла объединить суровые события истории и собственные знания, полученные из «маленьких синих книжек» или из лекций, прочитанных ей в монастыре по-французски или по-латыни.

Из крестоносцев она знала только своего предка, соратника Готфрида Бульонского, который освободил Иерусалим и Гроб Господень от нечестивых мусульман, таких же еретиков, как и ее ближайшие соседи-гугеноты, наглецы и смутьяны, которые благодаря Нантскому эдикту все еще худо-бедно, но жили в своих поселениях. Анжелика и Николя, чтобы попугать протестантских детей, швыряли в них четки и образки Святой Девы Марии. Говорили, что гугеноты не почитали ее ни святой, ни девой, хотя признавали матерью Христа… Именно они выдрали волосы ей, Анжелике, в ту памятную ночь…

И хотя Крестовый поход против альбигойцев обрушился на юг Франции столетия назад, он до сих пор оставался очень болезненной темой, порой выводившей из себя собеседников, чей гнев закипал подобно молоку на огне.

Она старалась понять суть противостояния, изо всех сил желая не задеть гостей оскорбительным равнодушием или невниманием.

Глава 6

Незнакомец был весь в пыли. Он путешествовал верхом и ехал из Лиона через Ним. Это был довольно высокий мужчина лет тридцати пяти. Сначала он заговорил по-итальянски, затем перешел на латынь, которую Анжелика понимала плохо, и закончил приветствие на немецком. Именно на этом языке, хорошо знакомом Анжелике, граф и представил путешественника.

— Профессор Берналли из Женевы оказал мне большую честь, приехав побеседовать со мной о научных проблемах, которые мы вот уже долгое время обсуждаем в регулярной переписке.

Со свойственной итальянцам галантностью гость поклонился и начал сбивчиво объясняться. Он, несомненно, быстро надоест своими абстрактными разговорами и формулами такой очаровательной даме, которую должны заботить более интересные вещи. Он уже смущен тем, что ей пришлось позаботиться о прохладительных напитках и закусках. Кроме того, ученый беспокоился, что может наскучить молодой женщине.

Отчасти из бравады, отчасти из любопытства Анжелика попросила разрешения присутствовать при разговоре. Однако чтобы не показаться нескромной, она расположилась в углу близ открытого окна, выходившего на внутренний дворик.

Была зима, стояла холодная, но сухая погода, и по-прежнему светило солнце. Во дворе дымились жаровни, у которых грелись слуги.

Глава 7

Сегодня разливали первые настойки в этом сезоне. Но едва Анжелика вошла в кухню, наполненную запахами апельсина, аниса и ароматных пряностей, как запыхавшийся негритенок прибежал известить — барон Бенуа де Фонтенак хотел бы выразить свое почтение графине и ее мужу.

Епископ!

Со времени того неожиданного визита, когда в отеле Веселой Науки гостил Фабрицио Контарини, епископ больше не приезжал. Это событие казалось таким далеким. Ученый давно уехал, и Анжелика не знала, куда он направился продолжать исследования об ужасном Макиавелли. Может, в Авиньон, город флагеллантов? Или в нидерландский кальвинистский Утрехт, который, однако, сохранил дух католицизма, что позволяло всем изгнанникам чувствовать себя там «как дома».

Шло время. Приезжали и другие, к примеру Берналли недолго гостил у них в праздники, позволяя себе такую роскошь только в начале года.

Утром гостей не принимали, для визитов оставляли прохладные вечерние часы. Анжелика не видела епископа с того самого дня, когда он приезжал узнать о возможности представить своего монаха-алхимика и так изменился в лице, увидев Фабрицио.

Глава 8

Истеричный смех взорвал тишину пустынной галереи. Анжелика остановилась и осмотрелась. Смех продолжался: он то поднимался до самых высоких нот, то падал, напоминая рыдание, чтобы затем вновь взлететь еще выше. Смеялась женщина. Анжелика ее не видела. В эти знойные часы крыло дворца, где она находилась, было пустынным. Невыносимая жара повергла в оцепенение отель Веселой Науки, пажи уснули прямо на лестницах. Вечером устраивали грандиозный прием в садах. Последние приготовления были окончены, и теперь обитатели дворца нуждались лишь в нескольких часах отдыха, чтобы набраться сил.

Анжелика не разделяла всеобщей любви к сиесте и отправилась еще раз осмотреть свой дом.

Ей пришлось обойти лестницу и дремлющих там пажей. Анжелика никак не могла избавиться от ощущения, будто ей не позволено вторгаться на верхние этажи. Настанет день, когда она осмелится встретиться с тайной лицом к лицу и бесстрашно поднимется наверх, а пока она не до конца изучила даже первый этаж. Бесконечные парадные залы и кулуары дворца чередовались с ажурными лоджиями, сквозь огромные окна и люкарны

[75]

которых был виден город с высокими колокольнями на фоне лазурного неба и широкими красными набережными вдоль берега Гаронны.

Замок спал. Длинная юбка Анжелики подобно осенней листве шелестела по каменным плитам пола.

И вдруг, откуда ни возьмись, раздался этот взрыв пронзительного смеха, который заставил ее остановиться. Ничего похожего Анжелика никогда раньше не слышала, казалось, это хохочет призрак. Смех продолжался, нарастал, превращаясь в пронзительный вопль, и тут же срывался на отрывистые вскрики. Он доносился из приоткрытой двери в глубине галереи.

Глава 9

Анжелика решила провести день в домике на Гаронне. После разыгранного мужем отвратительного фарса она была не в настроении заботиться о приеме «его» гостей и о поддержании великолепия в «его» дворце, куда непременно вновь притащатся все эти веселые гуляки. Ее охватила какая-то странная усталость, и она снова уснула.

Две незнакомые служанки пришли разбудить ее ближе к полудню. Это были молодые крестьянки из соседней деревни, которые обычно прислуживали в домике на Гаронне, когда приезжали хозяева.

Марго заранее предупредила их о том, что мадам де Пейрак прибыла и отдыхает.

Девушки должны постоянно быть к услугам графини, заботиться о ее комфорте, ванне, еде, а когда мадам пожелает вернуться в Тулузу, предупредить, что эскорт — портшез, карета или лошади в конюшнях — собран и дожидается ее распоряжений.

Анжелика блаженно вздохнула. Она была счастлива провести этот день в одиночестве. Сцена в беседке смутила ее, а при одном воспоминании о золотом голосе, доносящемся из тени деревьев, она дрожала. Анжелика почему-то решила, что он чужеземец, бродячий певец, чья слава опережала его, преодолевая дороги и горные вершины. Она же видела его простые пыльные ботинки, прикасалась к поношенному плащу из грубой ткани. Она искренне поверила словам певца о том, как сильно он был разочарован, не встретив самую красивую женщину Тулузы в отеле Веселой Науки, тем более и Марго говорила ей, что прибудет знаменитый трубадур, Золотой голос королевства.