Знахарь

Голубев Владимир

25.03.10 Завершена

Пролог. День рождения

Старик.

Когда ты тяжело болен, одному ночью страшно. Вот сейчас откроется дверь, и войдет Она — твоя смерть.

Жуткая боль в который раз заставила меня вздрогнуть всем телом. Я понимал, что надо постараться расслабиться, но измученный организм не хотел слушаться. Это не болезнь виновата, старость. Глаза опять видели две картинки, обычная комната, и расплывающийся, подрагивающий туман. Нужно закрыть глаза, дать им отдохнуть. Немного отпустило. Надо попробовать добраться до туалета, а глаза опять подводят. Бах! Это я пошел мимо цели, выбрал не ту «картинку». Холодная водяная взвесь облепила тело, в ушах гул падающей воды, глаза ничего не видят. Поскользнувшись, падаю на пол. Пол уходит из-под ног. Жуткий холод обжигает тело. Такое ощущение, что я упал в ледяную воду. Невозможно дышать. Я умираю! Выныриваю, и вода тащит меня с огромной скоростью, по узкой гладкой трубе. Захлебываюсь. Легкие горят. Организм не хочет умирать. Казалось, пять минут назад я лежал в кровати присмерти, а сейчас плыву в ледяной воде, и почему-то жив. Через минуту ярко вспыхивает солнце и меня выбрасывает в небольшое мелкое озеро. Больно бьюсь спиной и головой о каменное дно. С трудом сажусь, вода в озерце мне по горло, и механически ловлю, проплывающие мимо, мои семейные трусы, зеленые с красными коровками. Жуткий ревущий поток воды на поверку оказался неглубоким ручьём, бьющим из каменной, отвесной горы. Вода пробила себе русло в крутых берегах высокого ущелья. Удивительно ненатурально ровное русло, с единственным, крошечным, сухим, приподнятым над водой «столом».

С трудом делаю пару шагов и вскарабкиваюсь на узкий стол, скрючиваясь от боли. В голове что-то щелкает, и я вижу теперь уже три картинки. Но у меня всего два глаза! Хотя две картинки до того были реальными. А это значит, что я могу вернуться в собственный дом, к таблеткам, уколам и теплой постели. Только ни одна из трех нынешних картинок не напоминает мне мой дом. Закрываю глаза, одна картинка пропадает, две остаются. Открываю глаза, вижу сразу четыре изображения. Три из них, явно, разновидность изображения реального мира. В четвертой видна серая пелена. Нет, эти эксперименты пора прекращать. Сосредотачиваюсь, три изображения совместились, одно пропало. Русские мужики набожны только в тяжкие времена. Я сознаю это, но грешен, обращаюсь к богу только, когда становится невмоготу. Иногда помогает, иногда нет. Сегодня Господь услышал меня, боль отключилась, как по мановению волшебной палочки. И мне стало тепло, хотя до этого горячий от солнца камень никак не мог согреть моё дрожащее тело. Боль не просто ушла, перестало щемить сердце, пропала тяжесть при дыхании, исчез шум в ушах. Я попробовал провести инвентаризацию всех болячек. Не давит, не жмет, не тянет, не колет. Встал, поднял левую ногу, правая держит тело, не сгибаясь в колене, старая травма, разорванная на футболе связка, не болит. Мало того появилось то особое состояние легкости, желание движения, которое почти не возникало у меня после пятидесяти. Вдруг появился аппетит. Фантастика!

Младший охранник Лавут.

Первая часть

Глава 1. Ученик

Целитель Лутт.

Через месяц бродяга сделался своим в обители. Безотказный в работе, выносливый, как мул, почтительный и спокойный, он с лихвой отрабатывал ночлег и кормежку. И еще одну интересную особенность заметил Лутт, иноземец ловко избегал конфликтов, заранее исчезая с места драки и даже ссоры. Учился языку он быстро, не стеснялся насмешек, старался больше беседовать. Руки бродяги огрубели, но так и остались тонкими, даже изящными. Лутт, по служебной необходимости, осмотрел иноземца ещё в первый день. Ни единого шрама на теле бродяги не было. Имя у иноземца было незнакомое Павел Ильич. Никто так его называть не хотел, сошлись на более короткое имя — Паша.

Паша.

Обитель единого бога была идеальным местом для вживания в новом мире.

Безопасность и достойное существование, плюс терпимость к чужим чудачествам. Что ещё можно было просить от судьбы? Через месяц я смог бегло разговаривать на бытовые темы. Всё шло хорошо, слишком хорошо. Настораживало только неназойливое внимание целителя Лутта. Я часто ловил на себе взгляд этого коротышки. От интереса других членов обители спасал мой, слишком низкий, социальный статус. В конце месяца возникла совсем неожиданная проблема — секс. После того, как мне стукнуло шестьдесят, мне стало хватать одного часа в неделю, проведенного с женщиной, чтобы не испытывать повышенного интереса к ним. За последний год я совсем потерял интерес к противоположному полу, из-за тяжелой болезни. Нынешнее моё общее выздоровление сыграло со мной глупую шутку, я начал заглядываться на местных красоток, часто еще нестарых, сам не имея ни малейшего шанса. Пристальное внимание к одной из самых красивых женщин в обители помогло мне открыть в себе новое свойство. Сорокалетняя Марта приехала из соседнего селения для лечения заболевания печени. Лутт терялся в догадках о причине болезни. Моё особое зрение позволило мне увидеть огромного червя-паразита. Я так сильно желал помочь Марте выздороветь, что червяк замер, как будто парализованный, перестал сосать из Марты соки и с каждым днем становился всё меньше и меньше. Марте почувствовала себя лучше, она засобиралась домой, а я не мог объяснить ни ей, ни Лутту, что выздоровление не завершено. После отъезда Марты я начал пристально всматриваться в пациентов Лутта, пытаясь определить болезнь и вылечить её. Иногда, достаточно редко, у меня получалось. Всё свое свободное время я пытался увидеть свой мир, шагнуть к себе домой, но у меня ничего не получалось. Зато стало получаться, на первый взгляд, нечто малополезное — я смог изменять себя. Началось это из-за новой работы. В обители затеяли копать огромный погреб, и хотя ладони у меня уже достаточно загрубели, я в первый же день стер их лопатой в кровь. Желание получить защиту в виде мозолей было огромно. Дальше начались эксперименты, что-то увеличить, что-то уменьшить.

Глава 2. Поединок

Паша.

Подключив ультразвуковой прибор для отпугивания грызунов к ветряку, я добился того, что мою комнату стали избегать. Поднимаясь по лестнице к себе в комнату, я и сам испытывал неприятное чувство. Но замок на дверь я всё равно поставил.

Жил я одиноко, друзей не заводил. После Зюс, ни одна из женщин не казалась мне желанной. Казавшийся огромным, запас знаний Лутта на поверку оказался не таким уж большим. Настойки и растирки были сомнительны по своему воздействию, я ясно видел, как реагирует организм больного на лекарство. Весной, когда потеплело, и мои конкуренты разбежались из обители, я смог наняться на привилегированную работу — привратником. Ни один посетитель обители не мог миновать меня. Больных я обследовал уже на воротах, в то время, когда расспрашивал их о причине визита. Очередной больной в разговоре со мной так сильно фонил ненавистью, что я открылся и прочитал его мысли. Его черная душа была полна планов, и все они были омерзительны. Я не стал его лечить. Что такое болезнь? Испытание? Наказание? Кто я такой, чтобы вмешиваться в судьбу человека? Две недели я бездельничал на воротах, пока не появилась Она.

Вирту.

Дочурка кашляла кровью, не переставая. Вирту уже сожалела о том, что поехала в такую даль, но дома казалось, что другого выхода нет. Слава о целителе Лутте докатилась до маленького городка, где проживала Вирту, ранней весной. На раздумья и сборы ушла неделя, еще три дня заняла дорога. А тут еще наглый привратник отрывает драгоценное время пустыми расспросами, не пускает в обитель.

Глава 3. Неприятности с имперской стражей

Паша.

В городе меня ожидало неприятное известие. Семью Вирту убили. Всю, целиком. Видимо случайно. Муж Вирту повел детей на городской праздник. Дети съели что-то несвежее, и семья срочно вернулась домой. А там чужие люди перевернули всё вверх дном. Уж слишком решительны оказались воры, убили всех и сожгли дом! Если рассуждать логически, «воры» нашли, то, что искали, а значит ни Вирту, ни её дочери ничего не грозит. А если нет, то мне надо быть в обители, стоять на воротах и следить за посетителями. Я отправился в обитель, но гадкое чувство неудовлетворенности осталось.

Лутт.

Паша вернулся посвежевший, и внешне, и внутренне. А в обители его ожидала приятная новость. Сказалось действие лекарств, и Пашина протеже быстро пошла на поправку. Другие сказали бы чудо, нет, обыкновенное запоздалое срабатывание медикаментозных средств. Паша сразу отдал в обитель оговоренный штраф за отпуск, и угнездился на место привратника. Таким довольным и сосредоточенным его еще никто не видел, с самой женитьбы Зюс. Неужели он ездил к новой пассии? Когда успел? Где познакомился?

Вирту засобиралась домой, а тут пришло известие о страшном несчастии. Намечала вернуться, порадоваться всеми вместе выздоровлению дочки, а тут такое! Надо помочь Вирту, поддержать.

Глава 4. Пограничье

Хард.

Исцеляющее заклинание не помогало совсем. Сквозь организм вся еда пролетала мгновенно. Это маг навел жуткое проклятие! Сколько же у него артефактов? Три? А может больше? У имперской безопасности к нему много вопросов, одним больше, одним меньше. Эту троицу: целителя, послушника и любовницу мага с его маленьким ребенком надо отправлять в столицу. Там есть маг, читающий в голове человека воспоминания. Службе нужны все детали, самые мелкие. По ним можно построить психологический портрет Зеленщика. Конечно, эти трое превратятся в растения от эликсира правды, но интересы империи превыше всего. А ребенок Зеленщика послужит приманкой.

Паша.

В замке барона Приора я помогал самоотверженному служителю закона. Хард и сейчас служит этому закону, как цепной пес. Что же меня так возмущает? Я неизвестная угроза? Да! Хард пытается всеми средствами эту угрозу ликвидировать. Формально, он истинный патриот империи. Он даже взяток не берет, не то, что наши, на Земле. Честный, далекий от коррупции оперативный работник. Идеал! Но как мне хочется его удавить! Полномочия тайной стражи меня удивили. Зюс и Ресиг обычные граждане, с ними и у нас разговор был бы короткий. Но Лутт! Из очень знатной семьи, пусть идеалист, но не диссидент! Не понимаю, неужели его семья спустит такое, фактически убийство, на тормозах? У нас с таким человеком обращались бы более деликатно. Мне так кажется. Хард наметил отправку заключенных в столицу на следующий день. Я купил восьмерку лошадей, и поздней ночью был уже в обители. Арестанты сидели в разных местах, пришлось собрать их у Лутта, его камера была чуть больше других. В намерения Харда никто не поверил.

— Таких наказаний не может быть, — удивился Ресиг.

Глава 5. Война

Хард.

Пограничье. Вольные бароны. Заноза в заднице у Империи. Осторожность требуется в каждом городке, признают былые клиенты тайной стражи старого знакомого и пиши пропало. Или сами зарежут, или стукнут барону. А тот только обрадуется возможности выведать под пытками хоть какие-то новости из тайной стражи. Хотя и знает барон, что стоит стражнику выдать секрет, как он тут же умрет. Маленький городок в предгорье, на границе с гномами. Совсем рядом громадная страна-мастерская. Низкорослые, желтолицые, узкоглазые братья-гномы. Тяжело бывшему стражнику без пенсии, даже если он маг, приходится работать в охранном отряде. Ну, а для того, чтобы перемещаться по Пограничью, менять охранные отряды. Очередного атамана звали Бестия. Он на привале завел разговор о субординации, а в пример привел историю о гонористом костоправе. Присутствие в истории огромного напарника дало маленькую надежду на удачу в поисках.

Паша.

Мысли Харда я услышал издалека. Все, чьи мысли я раньше слушал, буквально ломились ко мне в голову, как через открытую дверь, и каждый раз приходилось ставить преграду, заслон, на пути их мыслей. По мере удаления сигнал слабел, и приходилось уже самому напрягаться, вслушиваться, производить тонкую настройку.

Хард давно блуждал по Пограничью, то приближаясь к городу, то отдаляясь от него. Сегодня утром я услышал его совсем рядом. Я попросил Кляйна сходить в лавку за хорошим вином, а Беллу приготовить обед на четверых. Белла попросила Кляйна купить большой кусок мяса, и задумала «порадовать» нас котлетами. Я, конечно, не читаю мысли Беллы, это очевидно и так. Выведывать у меня, кто будет сегодня в гостях, Белла не стала, она обожает сюрпризы. До самого обеда будет строить самые фантастические предположения, и пытаться угадать, поминутно заглядывая в приемный кабинет и пугая больных. «Альт, мы ожидаем в гости главу лекарской гильдии?» «Нет.» «Не говори, не говори. Я сама угадаю!»