Таврия

Гончар Олесь

Над романом «Таврия» писатель работал несколько лет. Неоднократно бывал Олесь Гончар (1918–1995) в Симферополе, Херсоне, Каховке, в Аскании Нова, беседовал со старожилами, работал в архивах, чтобы донести до читателя колорит эпохи и полные драматизма события. Этот роман охватывает небольшой отрезок времени: апрель — июль 1914 года.

Александр Терентьевич Гончар родился в 1918 году на Полтавщине. В 1933 году окончил семилетку и начал работать в редакции районной газеты. Учился в техникуме журналистики имени Н. Островского в Харькове. Работал в областной комсомольской газете «Ленiнська змiна». Осенью 1938 года поступил на филологический факультет Харьковского государственного университета. В июле 1941 года добровольцем ушел на фронт. Сражался в войсках Юго-Западного, а затем 2-го Украинского фронтов. Награжден орденами Красной Звезды, Славы III степени, тремя медалями «За отвагу». Демобилизовался в 1945 году в звании старшего сержанта. В 1946 году закончил Днепропетровский государственный университет.

В 1946–1948 годах Олесь Гончар написал трилогию «Знаменосцы». Первые две книги — «Альпы» и «Голубой Дунай» — удостоены Сталинской премии за 1947 год, роман «Злата Прага», завершающий трилогию, удостоен Сталинской премии за 1948 год.

В эти же годы О. Гончар опубликовал ряд рассказов, вошедших в сборник «Горы поют», и повесть «Земля гудит», которая была написана к тридцатилетию Ленинского комсомола, — о героической борьбе полтавских комсомольцев-подпольщиков против фашистских оккупантов.

В 1950 году вышли из печати повесть «Микита Братусь» и цикл рассказов «Юг», в которых Гончар рисует людей колхозного труда.

В результате поездок за границу появились книги очерков О. Гончара «Встреча с друзьями» (о Чехословакии и Венгрии) и «Китай вблизи».

Таврия

Ранними веснами, когда на заболоченном Полесье еще не принимались сеять, когда на Суле, на Псле и на Ворскле, распускаясь первым, нежнейшим цветом, — сияли белые вишневые садки, — над открытыми степями юга проносились страшные черные бури. По всей степи, от Ногайска до Каховки, встречали их с молитвами, с хоругвями. Многолюдные крестьянские процессии выходили в тучах пыли навстречу стихии, падали на колени, молили, чтоб утихло.

Страшный суд творился тогда среди голых, беззащитных таврических степей. Жгло травы, заметало колодцы, с корнем из-под ног у людей вырывало посевы.

Голосили хоры в полях, в отчаянии метались люди среди черной вьюги. А возле тех, кто стоял на коленях, мгновенно наметало барханы пыли.

Трудно было двигаться, не видно было, в какую сторону креститься. На восток? Но где же восток? Как раз оттуда и надвигалось самое страшное, мрачное, бушующее. Секло, как градом, сбивало с ног, непроглядной сухой мутью бушевало повсюду — от земли до неба. За сплошными тучами сорванных, поднятых на воздух летучих грунтов стояло солнце посреди неба, маленькое, мрачное, тусклое, как при затмении. От неестественных дневных сумерек становилось жутко всему живому. Тревожно ревел по селам скот, выли собаки, птицы на азовских берегах прятались в норы. И только люди, черные, как негры, метались среди туч в полях, и напряженно бились над ними иссеченные песком хоругви.