За гранью долга.

Горъ Василий

- Аурон Утерс! - голос отца отразился от разноцветных витражей в узких оконных проемах, и заставил меня поежиться. - С этого момента ты - мужчина. Значит, пришла твоя очередь взвалить на свои плечи великую честь - право служить короне и народу Элиреи. Служить не из страха или ради выгоды, а так, как того потребует честь нашего рода и твоя совесть. Детство осталось позади, и теперь каждый твой шаг будет оцениваться по высшей шкале, которая существует на Диенне - по той, которую создали твои предки. Путь, который лежит перед тобой, не может быть легким - судьба привыкла испытывать нас на крепость. Но в тебе достаточно силы и мужества, чтобы с честью пройти его до конца. Сегодня, в день, когда ты сделал первый шаг к тому, что написано у тебя на роду, я бы хотел пожелать тебе только одного - дожить до того дня, когда народ ЗАБУДЕТ твое имя. И станет называть тебя так, как называли твоего деда, прадеда и всех предков по моей линии...

  - Просто Утерсом... - еле слышно выдохнул я.

  - Да, просто Утерсом... - кивнул отец. - Утерс Молчаливый. Утерс Бесстрашный. Утерс Великий. Заметь, в прозвищах твоих предков нет слов 'кровавый', 'безумный', 'коварный' или чего-то им подобного. Каждый из них служил народу, короне и роду так, что смог заслужить искреннее уважение даже у своих врагов. Помни об этом, сын! И будь достоин тех, кто торил тебе этот путь...

  - Буду... - ответил я. - Клянусь...

Глава 1.

  Аурон Утерс, граф Вэлш.

  - На сегодня достаточно, Кузнечик! Отпусти его - пусть бежит собираться... - донесся до меня голос отца.

  - У меня давно все готово! - не дожидаясь ответа учителя, ответил я. И продолжил крутить тяжеленный стальной посох, по семейным преданиям принадлежавший самому Веддингу Смиренному, калике, пространствовавшему по Диенну двадцать с лишним лет. Лет в восемь, услышав жизнеописание этого великого предка, я поднялся в галерею и долго стоял перед портретом своего пра-пра-прадеда, пытаясь понять, откуда у человека с прозвищем Смиренный могла появиться такая мощная шея, широченные плечи и взгляд, от которого по спине пробегали мурашки. Четыре года спустя, в первый раз попробовав поднять его Посох, я понял все. Или почти все: калика перехожий, не снимавший с себя стальные вериги общим весом в четыре пуда и таскавший в руке трехпудовую железяку, просто не мог оставаться слабым...

  - Ну, молодец! Значит, увидимся за ужином... - буркнул отец, и, не заходя в зал, двинулся дальше по коридору.

Глава 2.

Фиола Церин.

  - Благовоспитанной девушке из хорошей семьи не пристало трястись в седле, как какому-нибудь мужлану! - заметив взгляд, каким Фиола проводила пронесшегося мимо кареты всадника, раздраженно процедила ее мать, баронесса Церин. И несколько раз картинно дернула веером, словно отгоняя от себя запах лошадиного пота.

  Возражать ей было бесполезно: мнение леди Олионы всегда являлось истиной в последней инстанции и обсуждению не подлежало. Однако отказывать себе в желании подразнить мать Фиола не захотела. И покосилась в угол, где в большом деревянном сундуке валялись грязные тряпки, в которые уже превратились две смены роскошных дорожных платьев.

  - Да! Кареты иногда переворачиваются! - взбеленилась баронесса, заметив ее красноречивый взгляд. - Однако это не значит, что ты должна скакать на лошади, раздвинув ноги и подпрыгивая!