Собака от носа до хвоста. Что она видит, чует и знает

Горовиц Александра

Эта книга — не сборник советов по воспитанию четвероногого друга или уходу за ним. Это — страстный призыв увидеть мир с высоты собачьего носа, мысленно обрасти шерстью и отпустить хвост. Книга американского профессора психологии и когнитивистики Александры Горовиц — это лирический рассказ о перцептивных и когнитивных способностях собак. Вы наконец узнаете, чем занимается ваша собака, когда остается дома одна; почему она с упоением преследует велосипедистов; дождевик какого цвета предпочитает; означают ли любовь ее «поцелуи» и стыдно ли ей за изгрызенные ботинки. Словом, вы поймете, каково это — быть собакой. И больше не сможете смотреть прежними глазами на собак, людей и других животных.

Вам незачем быть собачником, чтобы получить удовольствие от этой захватывающей книги, но будьте осторожны: вы можете стать одним из них.

ВВС Wildlife Magazine

Собаки вглядываются в наш мир, и будет правильно, если мы попытаемся ответить им тем же. Книга Горовиц — правильный шаг в этом направлении.

The New York Times

Александра Горовиц называет собак антропологами, живущими среди нас. Она… пишет о собаках с той же проницательностью и участием, с какими они относятся к нам. И именно ее приглашала корпорация

Sony,

чтобы сделать робота Айбо похожим на настоящего пса.

The Guardian

Вступление

Сначала вы видите его голову. Над пригорком возникает истекающая слюной собачья морда, существующая будто бы сама по себе; после — тяжелые лапы, одна, вторая, третья и четвертая, несущие туловище — шестьдесят пять килограммов живого веса.

Волкодав, около метра в холке и длиной полтора метра, замечает в траве крошечную длинношерстную чихуахуа, которая жмется к ногам хозяина. Чихуахуа весит три килограмма и дрожит с головы до кончика хвоста.

Одним прыжком волкодав оказывается перед чихуахуа и с любопытством поднимает уши. Собачка косится на гиганта; волкодав склоняется над чихуахуа и покусывает ее за бок. Чихуахуа смотрит на волкодава. Тот оттопыривает зад и задирает хвост, готовясь к атаке. И вдруг, вместо того чтобы бежать, чихуахуа принимает такую же позу и прыгает вперед, обхватывая морду волкодава лапками. Начинается игра.

В течение пяти минут собаки кувыркаются, прыгают и кусают друг друга. Волкодав валится на бок. Маленькая собачка яростно грызет его морду, брюхо и лапы. Волкодав делает резкое движение — чихуахуа улепетывает, а потом осторожно обходит гиганта. Волкодав лает и с шумом вскакивает. Чихуахуа прыгает вперед и сильно кусает его за ногу. Волкодав челюстями обхватывает туловище чихуахуа, та отбивается лапами — и тут хозяин волкодава пристегивает поводок к ошейнику и тянет великана за собой. Чихуахуа поднимается, тявкает вдогонку и рысью возвращается к своему хозяину.

Вводные замечания о собаках, их дрессировке и хозяевах

Научное исследование животных обычно основывается на том, что отдельные их представители, которые были тщательно ощупаны, осмотрены, изучены или анатомированы, считаются типичными представителями своего вида. Между тем мы не считаем поведение одного-единственного человека образцом поведения людей вообще. Если некто оказывается неспособным собрать кубик Рубика за час, мы не приходим к выводу, что все без исключения люди в этой ситуации потерпят неудачу (не считая случая, если этот человек превзойдет всех живущих на Земле людей). Наше ощущение индивидуальности оказывается сильнее, чем понятие об общей биологии. Когда речь заходит об описании наших физических и когнитивных способностей, мы в первую очередь — индивиды, и только потом — представители рода человеческого.

С животными все наоборот. Наука рассматривает животное сначала как представителя своего вида, а потом уже как особь. Мы привыкли считать животных, которых держат в зоопарке, невольными «посланниками» того или иного биологического вида.

Заблуждение насчет одинаковости представителей какого-либо биологического вида можно проиллюстрировать исследованиями интеллекта животных. Так, для проверки популярной гипотезы о том, что больший размер мозга предполагает более развитый интеллект, ученые сравнили мозг человека с мозгом шимпанзе, а также нечеловекообразного примата и крысы. Ясно, что мозг шимпанзе меньше нашего, мозг нечеловекообразного примата меньше мозга шимпанзе, а весь мозг крысы не больше мозжечка примата. Все это хорошо известно. Но для сравнения использовался мозг только двух-трех приматов. Нескольких животных, сложивших голову во имя науки, сочли идеальными представителями своих видов, хотя мы понятия не имеем, обладали ли эти обезьяны необычайно большим объемом мозга или он, напротив, был аномально мал.

[2]

Сходным образом, если отдельно взятое животное или небольшая группа животных терпят неудачу в ходе психологического эксперимента, проклятие ложится на весь вид. Хотя классификация животных на основании их биологического родства очень полезна, результат получается странный: мы говорим о том или ином виде так, будто все представители этого вида идентичны. Имея дело с людьми, мы не допускаем эту ошибку. Если в ходе эксперимента собака выберет из двух кучек печенья меньшую, то ученый нередко делает вывод: не