Воробьиная ночь, Крайний подъезд слева

Горюхин Юрий

Воробьиная ночь по славянской мифологии — ночь разгула нечистой силы. Но пугаться не надо, нечистая сила в этом сочинении, если и забавляется, то с самим автором, который пытается все растолковать в комментариях. Если и после комментариев будет что-то не ясно, нужно переходить к следующему сочинению — там все по-простому и без выкрутасов, хотя…

Спасибо, что вы выбрали сайт ThankYou.ru для загрузки лицензионного контента. Спасибо, что вы используете наш способ поддержки людей, которые вас вдохновляют. Не забывайте: чем чаще вы нажимаете кнопку «Спасибо», тем больше прекрасных произведений появляется на свет!

Воробьиная ночь

Пьеса для пытливых умом и гибких телом тинэйджеров

(С ненавязчивыми комментариями)

Акт № 1

Сцена № 1

Путешествие трех русских богатырей и суженой одного из них по российским просторам

Молодой взъерошенный воробей, утомленный бесконечными порывами ветра, спланировал на огромное коромысло железнодорожного моста через реку Агидель, по которой медленно плыла длинная ржавая баржа. Воробей огляделся: хлебных крошек под ногами не было, одиноких воробьих в поле видимости тоже. Воробей разочаровано заскакал по широкому швеллеру, клюнул круглую шляпку стальной клепки и в раздумье повертел головой. Вдруг мост застонал, потом загудел, потом затрясся. Воробей испуганно вспорхнул и, взлетая вверх, увидел, как внизу сквозь ажурные железные конструкции над серой тяжелой водой несется стремительный зеленый поезд.

«Пожалуй, начнем» — решил Джирджис.

— Ой! — сказал Алеша и ткнул своим длинным с голубыми прожилками указательным пальцем в пыльное стекло окна купейного вагона поезда Москва — Биробиджан.

— Что такое? — встревожился Никитич.

— Где? — спросил Илья.

Сцена № 2

Коварство ифрита Джирджиса. Первое знакомство русских богатырей с подручными Джирджиса

Тонированные двери вокзала автоматически открылись и четверо пассажиров вошли в огромный зеркальный холл. Джирджис проскользнул за спиной импозантного дирижера Соловейчика и бросил короткое слово: «пора». Соловейчик расстегнул на животе пуговицу тесноватого смокинга, взмахнул руками и навсегда потерял подаренную на 23 февраля застенчивой тромбонисткой Анечкой запонку с правой манжеты. Оркестр затрубил и запиликал, фотографы встали на правое колено и пустили ослепительных зайчиков из своих фотоаппаратов, раздались бурные аплодисменты. Джирджис направил свернутую в трубочку газету «Правда» на удивленно озирающегося Никитича. Прошлогодняя «Мисс вселенная микрорайона Сипайлово» Ляля процокала к Никитичу, поцеловала его в щечку, потом вытерла бумажной салфеткой свои губы и сказала, что он ровно 666666-й входящий на территорию вокзала за истекший период, и потому объявляется почетным гражданином города, в котором больше миллиона жителей.

— Но, простите…

— Вас ждет ценный подарок.

— Я не один.

— Ваших друзей тоже ждут ценные подарки, но, конечно, не настолько ценные, как у вас.

Сцена № 3

Возмутительное коварство Джирджиса. Второе знакомство с подручными Джирджиса

Импозантный дирижер Соловейчик сложил в маленький карандашик свою раздвигающуюся дирижерскую палочку и ушел переодеваться в служебное помещение. Его оркестр тоже зачехлил инструменты и отправился на трамвайную остановку, чтобы ехать на мясоконсервный комбинат торжественно встречать пятисотмиллионную молочную сосиску. Зрители и слушатели разбрелись по вокзалу. Джирджис что-то шепнул только что вышедшему из служебного помещения милиционеру Соловейчику и кивнул на дверь с неоновой вывеской: «Удачная дефекация — хорошее настроение на весь день».

Соловейчик упер руки в бока и преградил путь выходящему Никитичу:

— Кто такой?

— В смысле?

— В смысле документики предъявите с верно оформленной и непросроченной регистрацией.

Сцена № 4

Глумление над богатырями распоясавшихся подручных Джирджиса

Худенький, лопоухий, похожий на созревающего для взрослой жизни подростка капитан Родион Романыч направил на ввалившуюся толпу хорошо отточенный карандаш:

— Какая мечта капитана милиции на букву «м», с третьей «и» краткой, и майонез не влазит?

— Попробуйте майора, — предложила Оленушка.

Быстро склонился над столом капитан.

— Как раз подходит, — радостно воскликнул он, но тут же нахмурил брови и строго приступил к выполнению служебных обязанностей, — А в чем дело и кто такие?!

Сцена № 5

Трагическая потеря одного из богатырей

Джирджис поднял воротник черного длинного пальто, подобрал полы, присел около бомжа Соловейчика и легонько толкнул его в бок. Соловейчик перестал чесаться, расстегнул давящую на живот пуговицу кургузового пиджачка и направился к входящим в железную клетку новеньким. Нежно выдохнув через левое плечо ароматное облачко портвейна номер 666 и обнажив в искренней радости все пятнадцать своих зубов, Соловейчик пожаловался новоприбывшим на невыносимые условия жизни, черствость официальных властей, непонимание окружающих и на постоянные голодные обмороки:

— Прямо как нарком Цюрупа в концлагере, ядреный корень. Субсидируйте сколько не жалко, а?

— Секвестор, — худенький, лопоухий, похожий на созревающего для взрослой жизни подростка вор Родион под одобрительный кивок Джирджиса встал с постеленного на лавке лощеного журнала «Комерсантъ» и глубоко заглянул в широко раскрытую васильковую растерянность свежих узников.

— Я вижу у вас небольшие неприятности. Если не возражаете, то готов предоставить вам свою скромную, но бескорыстную помощь.

Не успели Никитич, Илья, Алеша и Оленушка Збродович поблагодарить Родиона, как Джирджис вывернул свисающую с потолка яркую лампочку, а потом вкрутил ее обратно. Друзья потеряли из вида Родиона и Соловейчика, капитан Родион Романыч погрузился в текущую работу, дверь без стука распахнулась, и прошлогодняя «Мисс вселенная микрорайона Сипайлово» обворожительно улыбнувшись, прошла на середину комнаты. Капитан захлопнул папку с надписью «Временно неопубликованное» и встал из-за стола, чтобы начать допрос, но Оленушка опередила его, крикнув сквозь толстые железные прутья:

Акт № 2

Сцена № 1

Случайная пауза из-за смены декораций, во время которой ифрит Хусаинов чуть было не сманивает в свою пьесу жертвенных героев Джирджиса

Площадь имени Куйбышевского направления сияла, колыхалась, благоухала, капризничала, шумела, смеялась и где-то даже рыдала.

Илья, отшатнувшись от промчавшихся мимо него трех огромных черных лимузинов с голубыми мигалками на крышах, помахал двугорбому верблюду, вышагивающему вокруг просторной юрты, в которой на длинных вертелах обжаривали бараньи тушки, вымоченные в пиве «Шихан». Алеша крутанул головой вслед за сложной траекторией стрекочущего вертолета и стал считать этажи небоскреба администрации железных дорог.

— Кто это? — Оленушка Збродович дернула Алешу за рукав, показывая на цепочку людей, растянувшихся в составном транспаранте: «Салман Рушди! Пуля тебя никогда не догонит!»

Алеша растерялся, а крупнейший городской поэт Айдар Хусаинов, повыше поднял плакатик частицы «не» и ласково хмыкнул:

— Мы творческая интеллигенция, приезжая девушка. Встречаем творческую интеллигенцию из других городов нашей необъятной федерации, которая должна прибыть на открытие скульптурной композиции в алюминии, но зато с чугунной оградкой: «Платонов, щипающий младенчика Довлатова».

Сцена № 2

Решительный отпор русского богатыря, данный наглым подручным Джирджиса

Огромная буква М всосала в себя очередную порцию подземных пассажиров, тут же расчленив нервно семенящий поток по коридорчикам, лесенкам и этажам. Илья, Алеша и Оленушка, запутавшись в указателях, прижались друг к другу, чтобы было не так одиноко и страшно.

Джирджис брезгливо протянул Соловейчику чекушку «Шаляпинской», тот в три секунды влил ее содержимое в воспаленное горло, нахлобучил на голову кудрявый рыжий парик, приклеил под нос длинный черный ус и кивнул загримированному под старшеклассника из неблагополучной семьи Родиону. Родион затушил гаванскую сигару о свой скошенный каблук, бросил в рот сразу три подушечки «Орбит», достал из пакета фотоаппарат «Поляроид», сделал страдальческое лицо, оббежал Илью и сфотографировал.

— Мальчик, ты это чего?! — удивился и немного обрадовался возможной и так долго ожидаемой славе Илья.

— Смотрите, как здорово вы получились. Купите, всего пять, то есть десять долларов!

— Нет, мальчик, спасибо.

Сцена № 3

Потеря Джирджисом контроля над недисциплинированными подручными

Коварный метрополитеновский сквозняк сбрасывал у солидных граждан зачесанные с затылка волосы на воротник, задирал юбки юным застенчивым девушкам, но ничего не мог поделать с прижатыми полиэтиленовой пленкой к раскладным столикам газетами и журналами. Родион поймал ветерок в свое широкое летнее пальто и спрятал его на своей худенькой груди:

— А я смотрю, вы — не вы! А потом смотрю, точно вы! Друзья, наше освобождение надо отметить — я угощаю, в каком-то смысле. Ресторан «Дуслык», что в переводе с древнебашкирского означает «Ужин отдай врагу», в нашем распоряжении.

Но друзья, почуяв запах типографской краски, повернули к столикам со свежей прессой и не услышали Родиона. Родион догнал беглецов и более настойчиво кашлянул Илье в ухо:

— Предлагаю немного подкрепиться, брат!

Илья взглянул на обложку поваренной книги:

Сцена № 3 (опять)

Штрафной дубль, исполняемый за счет подручных

Родион быстро оббежал кафе, нырнул в проходной подъезд и снова оказался рядом с товарищами по побегу.

— Куда ты пропал, мы уже стали волноваться?

Родион обнял за плечи Илью и Алешу:

— Все! Договорился в лучшем виде. Прошу!

Оленушка сняла с головы Родиона желтую завитушку картофельной кожуры:

Сцена № 4

Расстановка силков подручными Джирджиса

— Просим прощения, в нашем ресторане принято рассчитываться после каждого блюда.

Соловейчик написал в блокноте цифру 123, вырвал листок, показал, каждому из присутствующих, спрятал листок в нагрудный кармашек и сказал:

— С вас 147 южноуральских хумов, которые в два раза тяжелее очень нелегкой валюты евро.

Илья возмущенно разжевал кочерыжку и еще более возмущенно проглотил:

— Ты что, половой, считаешь нас за людей, не читающих в газетах криминальные хроники? Нас на такой мякине не проведешь! Где тут у вас самые могучие жулики? Я буду их бить!

Акт № 3

Сцена № 1

Манипулирование Джирджиса относительно честными персонажами

Алеша с Оленушкой выскочили к проезжей части улицы Карла Маркса.

— Где же это такси? — спросил Алеша у растущего около дороги ясеня. С ясеня на Алешу посыпалась листва, а Оленушка махнула рукой зеленому огоньку.

Быстро помчался вдаль Адам Каземирович, и он совсем не собирался притормаживать около Ляльки, призывно вытягивающей свою пухленькую ладошку с алыми трехсантиметровыми ноготками.

Адам Каземирович переключился на четвертую скорость и вдавил в пол педаль акселератора, намереваясь проскочить улицу Пушкина на мигающий зеленый свет светофора. Джирджис аккуратно, но очень сильно пережал шланг бензопровода плоскогубцами. Автомобиль Адама Каземировича конвульсивно закашлялся и остановился. Пуговица форменной курточки таксопарка номер 6 вдавилась в живот Адаму Каземировичу, он вытер испарину со лба и увидел на ладони приятно отливающий в лунном свете мазок гуталина. В это время Лялька открыла дверь, втиснулась на заднее сидение рядом с Алешой и хрипло утвердительно спросила:

— Не оставите же вы беззащитную девушку в столь поздний час на улице неспокойного района?

Сцена № 2

Подлые удары ниже пояса. Трагическая потеря одного из богатырей

Анечка застенчиво сходила фланговой пешкой и задумчиво посмотрела в окно сквозь ажурные цветочки накрахмаленной занавески:

— По-моему, Соловейчик клиентов ведет.

Лялька размашисто сходила слоном и тоже взглянула в окно:

— Шах! Нет, ставлю десять презервативов против одного, что это не Соловейчик.

Анечка застенчиво закрылась конем и сдвинула немного в бок свой парик:

Сцена № 3

Обретение Джирджисом телесной оболочки. Его нескрываемое злорадство перед последним жертвоприношением

Оленушка выбежала на улицу и побежала под хлеставшим ей в лицо холодным дождем в неизвестное направление.

Продрогшая Оленушка забежала под козырек крыльца дома номер 28 дробь 02 и застучала беспрекословной рукой в дверь подъезда.

Консьерж дома номер 28 дробь 02 Соловейчик развязал давящий на живот кушак, намазал толстым слоем масла крошащийся ему на колени ломоть белого хлеба, положил сверху полуторасантиметровый пласт сала, прикрыл его кусочками желтого сыра, придавил все это тяжелым кругом докторской колбасы, на которую выложил две столовые ложки горчицы с хреном и большой маринованный огурец. После этого он влил в кружку с откидывающейся крышкой две бутылки вязкого, черного, как смола, потера, раскрыл для поднятия аппетита потрепанный томик и прочитал: «Не успел он докурить, а уж к нему кто-то громко постучал беспрекословной рукой». Соловейчик широко раздвинул верхнюю и нижнюю челюсти, чтобы надкусить бутерброд, одновременно надавил большим пальцем на специальный рычажок, открывая пивную кружку, но в это время кто-то постучал во входную дверь беспрекословной рукой. Соловейчик аккуратно вынул изо рта ненадкусанный бутерброд, накрыл его газетой «Правда», кружку с пивом поставил в тумбочку, захлопнул книгу и с помощью красной кнопочки, вделанной в пульт управления дверьми, впустил в тесный подъездный тамбур хрупкую девушку.

Оленушка Збродович наклонилась к зарешеченному окошку, отделяющему ее от мужчины с хорошо выбритым зобом двойного подбородка:

— За мной гонится маньяк! Хотя нет, вычеркните, — я в гости пришла.

Акт № 280266

Сокрушительная победа сил добра над силами зла

Джирджис отхлебнул из тяжелого хрустального стаканчика горький ароматный абсент, закусил подцепленным на серебряную вилочку ломтиком осетрины.

— Кто ты? — испуганно спросила Оленушка Збродович.

— Я ифрит Джирджис ибн Раджмус, убийца драконов и соблазнитель принцесс, к тому же, заклятый враг старика Хоттабыча, — Джирджис снял пиджак и расстегнул давящий на живот жилет, — Зови меня просто Жорой, — захохотал Джирджис, отшвырнул на персидский ковер левой рукой пустой хрустальный стаканчик, а правой вилку с ломтем недоеденной осетрины, тут же набросился на Оленушку Збродович и лишил ее невинности. Но Оленушка Збродович вырвалась из объятий Джирджиса, задорно захихикала и лишила невинности Джирджиса. Взревел Джирджис, как медведь гризли, сграбастал Оленушку и, подмяв под себя, овладел ею. Юркой змейкой выскользнула из лап Джирджиса Оленушка, обвилась вокруг его торса и, сжимая объятия, овладела им. Как могучий Самсон, разжал змеиные кольца Джирджис и, вцепившись в шею Оленушки Збродович зубами, овладел ею. Просунула меж зубов Джирджиса Оленушка свой язык и, раздвинув их, вырвалась и овладела им. Изогнулся Джирджис огненным драконом, но Оленушка Збродович ловко привязала белым шелковым шарфиком его запястья к спинке кровати и взмахнула над вздымающейся грудью Джирджиса ножом для колки льда.

— Нет! — взмолился я, — только без голливудской пошлятины!

— Хорошо, Жоржик, — усмехнулась Оленушка Збродович, спрыгнула с моего живота на пол, натянула джинсы и футболку, сказала, что запах моих подмышек будет помнить до самого климакса, схватила со стола мой желтый чемоданчик и выбежала, распахнув настежь дверь. И напрасно я гневно кричал ей в след о коварстве всех женщин мира, в ответ мне свистел только сквозняк.

Эпилог

Так будет с каждым ифритом!

Через полчаса я освободил руки от грязных вафельных полотенец, слез с продавленной кровати, наступил голой пяткой на распластанный по полу лист квашеной капусты, надел тренировочный костюм от шанхайских кутюрье, взял на кухне трехлитровую банку и пошел за дешевым разливным пивом.

Лопоухий, чем-то напоминающий перезревшего подростка дворник Родион Романович Соловейчик расстегнул давящую ему на живот пуговицу маленького школьного пиджачка, сдвинул шляпу на затылок и, выдохнув облачко портвейна 777, грозно крикнул мне вдогонку:

— Вот, сначала одни козлы двери не закрывают в общественный подъезд, потом другие козлы лампочки тырят, а работники ЖЭКа потом после тяжелого рабочего дня спотыкаются о неосвещенные ступеньки.

Послесловие

Продолжение полного приключений и неожиданных встреч путешествия трех русских богатырей и суженой одного из них по российским просторам

Никитич поймал чуть не опрокинувшееся ведро со шваброй и поставил рядом с проводницей Лялей. Илья подсадил Оленушку, и она ловко вскочила в вагон.

— Пассажиры, проходите на свои места, граждане провожающие, покиньте вагон. До отправления осталось три минуты, — громко прокричала проводница Анечка.

— Где ты была, мы уже стали переживать! — взволновано зашептал Алеша.

— Посторонись! — пронесла мусорный ящик проводница Ляля.

— Что это у тебя за желтый чемоданчик? — удивился Никитич.