Остров

Гот Ол

Прошло семь лет, как ушел из жизни Джон Фаулз – английский писатель, роман которого заставил меня больше десяти лет назад заняться делом, о котором я до того и не помышляла. Возникло желание ответить автору. Писала для себя – в стол. Писала, когда было настроение, а чаще, когда мой роман сам давал новый поворот сюжета. Однако десять лет не малый срок и в памяти моего компьютера более четырехсот страниц текста. Роман завершен и хочется знать заинтересует ли, кого-либо то, что я написала.

И так, хозяин одинокого острова, казалось случайно попавший на борт роскошной прогулочной яхты праздных аристократов, кажется им доступной игрушкой для продолжения их привычных ежегодных развлечений. Он и его спутник становятся объектами жестокой шутки, но судьба страшно наказывает «шутников» и уже их жертвы становятся спасителями своих «гостеприимных хозяев» из рук безжалостных пиратов.

Спасенные попадают в добровольный плен на таинственном острове, где-то далеко южнее Крита. Только там пленники начинают понимать, во власти какого человека они оказались. Остров когда-то был секретной базой нацистов, и теперь его хозяин сполна пользуется доставшимся ему наследством III Рейха.

К тому же секреты острова оказались гораздо обширнее, чем предполагал даже его хозяин. Пленники делают удивительные находки, остров открывает им свои тайны, привязывает их к себе, но неведомые силы напоминают им о тех, кто был жертвой их «забав» ранее, и только чудо позволяет «жрецам» избежать страшной кары, на которую их обрекли потусторонние силы.

 ГЛАВА I.  РЕЧЕЛ.

Черный бархат безлунной июльской ночи стремительно опустился на изнемогавшее от зноя пространство.  Даже волны укротили свой бег, и поверхность моря стала гладкой,  маслянисто-черной. Лишь отражения острых маячков ярких южных звезд и  огни  почти бесшумно  скользящей  яхты  мерно качались на, чуть волнуемой, глади воды. Да невидимый во тьме берег напоминал о себе нечастыми россыпями светляков,  мерцавших на месте сгинувших в ночи прибрежных селений.  Грань между морем и небом исчезла. Стоило забыться  на  мгновение и могло показаться,  что судно летит в  бездонном мраке мироздания.

      Второй день невыносимо щемило сердце. Безысходная тоска и ужас непоправимой вины сжимали его. Темнота была спасением для Речел, позволила сбросить маску наигранного веселья  и  беззаботности, дать волю долго сдерживаемым слезам.

      Темнота помогла  почти  незаметно ускользнуть от внимания опостылевших друзей, еще недавно  предававшихся  неудержимому веселью, а теперь обессиленных духотой и вяло беседовавших под кормовым тентом.  Греческий этап  «развлечений»  для  них  был закончен,  и  теперь они отдыхали, ожидая известий об очередной ошибке,  мечущейся в отчаянии жертвы. Ждали новых  распоряжений  от прихотливого автора сценария.

      Темнота позволила скрыть невыносимый приступ боли и опять набежавшую на глаза влагу,  когда увязавшийся за ней  Тони  с откровенной иронией сказал,  что не понимает озабоченности Георга: