Альмарик

Говард Роберт Ирвин

«Альмарик» как бы отмечает начало нового периода творчества Роберта Говарда.

Иса Кэрн, известный на Земле как Железная Рука, переносится на волшебную планету Альмарик. Кого он там только не встречает! И коварных крылатых людей, и гигантского ужасного червя, и, само собой разумеется, очаровательную красотку.

Роман не был дописан Робертом Говардом, заканчивал его неизвестный автор (есть предположения, что это мог быть Отис Адельберт Кляйн (Otis Adelbert Kline) или Отто Биндер (Otto Binder), либо другой автор).

Вступление

Вообще-то сам я не собирался никогда раскрывать местонахождение Исау Каирна и развивать тайну его исчезновения. Нарушить молчание меня побудил он сам. В конце концов, его желание более чем оправданно — поведать миру, отвергнувшему его, поставившему вне закона, а теперь оказавшемуся бессильным настичь изгоя, — свою невероятную, небывалую историю. То, что Исау рассказывает, — его дело. Со своей стороны, я не собираюсь приоткрывать завесы тайн над тем, что касается только меня: каким образом я сделал возможным таинственное исчезновение Исау Каирна, его перемещение в неведомые миры — пусть пока не становится достоянием публики. Скрою я и то, каким образом мне удалось связаться с Исау Каирном, находящимся так далеко от земли, на планете, несущейся по орбите вокруг такого далекого солнца, куда пока что не заглядывал ни один земной телескоп. И все же мне удалось услышать слова Исау Каирна, пронесшиеся через бездонные глубины космоса, словно он рассказывал мне все это, сидя в кресле рядом со мной.

Поспешу заявить, что все это не было спланировано заранее. На Великую Тайну я наткнулся случайно, в серии научных экспериментов, проводимых совсем с другой целью. Я вовсе не собирался использовать свое открытие в практических целях до того дня, когда ко мне в обсерваторию ввалился Исау Каирн — загнанное охотниками существо, с кровью другого человека на руках. Чистая случайность привело его ко мне, инстинкт, заставляющий загнанного, измученного зверя продолжать бороться за жизнь, а не впадать в отчаяние.

Позвольте мне со всей откровенностью заявить, что Исау Каирн — не преступник и никогда им не был. Что касается того случая — то он просто оказался винтиком в огромной криминально-политической машине, которая всей своей тяжестью обрушилась на взбунтовавшуюся деталь. Странный, парадоксальный разум Исау Каирна вдруг осознал весь ужас и всю грязь его принадлежность к этой системе.

Наука в наши дни лишь подбирается к изучению и познанию феномена, давно называемого в обиходе «родиться не в свое время». Есть люди, внутренне невероятно сильно привязанные к определенному историческому периоду, и, родившись в другое время, они испытывают невероятные трудности, чтобы приспособиться к своему веку. Видимо, это явление — одно из исключений в стройной и согласованной работе законов природы, результат какого-то сбоя в космической системе времени и пространства.

Это явление не столь уж редко. Есть множество людей, явно родившихся не в своем веке. Но Исау Каирн явно ошибся эпохой, эрой. Родившийся в наше время, в Америке, не в среде отбросов общества — он все же был невероятно чужим в нашем веке. Я никогда раньше не видел человека, так плохо приспособленного к жизни в индустриальной цивилизации, наводненной машинами, плодами их деятельности и полной особых, понятных и соблюдаемых всеми условностей и правил. (Обратите внимание — я говорю об Исау Каирне в прошедшем времени. Да, он жив в космическом понимании этого слова, но для Земли он мертв — ибо никогда больше его нога не ступит на нашу планету.

Рассказ Исау Каирна

Глава I

Мое перемещение оказалось невероятно быстрым и стремительным. По-моему, не прошло и мгновения, как я забрался в эту странную машину профессора Хильдербранда — и вот я уже стою во весь рост посреди бескрайней равнины, залитой ярким солнечным светом. Сомнений не оставалось — я действительно перенесся в какой-то другой, неведомый мир. Пейзаж оказался не таким фантастическим и невероятным, как можно было ждать, но все же он, несомненно, не имел ничего общего с любым земным ландшафтом.

Но прежде, чем углубиться в изучение окрестностей, я внимательно оглядел самого себя, чтобы убедиться в том, что перенес этот невероятный перелет без явного вреда для собственной персоны. Результат осмотра вполне удовлетворил меня — все части тела, по крайней мере на первый взгляд, функционировали нормально. Теперь меня больше беспокоило другое: я был абсолютно гол. Профессор Хильдербранд говорил мне, что неорганические вещества не могут перенестись на другую планету в его машине. Только живая, вибрирующая материя может, не претерпев изменений, выдержать такое перемещение. Хорошо еще, что я не приземлился в каком-нибудь царстве льда и мороза. Эту равнину ее небесное светило согревало неплохо. Моя обнаженная кожа впитывала приятное тепло.

Во все стороны от меня расстилалась гладкая, как стол, равнина, поросшая короткой густой травой, вполне земного зеленого цвета. Вдалеке трава становилась выше, и сквозь зеленую стену я увидел блеск воды. Вскоре я разглядел, что по равнине неспешно текли в разных местах неширокие, извилистые речки, кое-где разливавшиеся озерами. Рядом с водой в траве двигались какие-то черные точки, но на таком расстоянии я не смог определить, что это было. Как бы то ни было, планета, куда я попал, не была абсолютно необитаемой. Оставалось выяснить, каковы же были ее обитатели. Мое воображение уже населило эти просторы порождениями самых страшных ночных кошмаров.

Странное чувство испытываешь, когда тебя вырывают из привычного мира и забрасывают неизвестно куда, на другую планету. Сказать, что я не сжал зубы, чтобы не застучать ими от ужаса, и не побледнел от сознания того, что со мной произошло, — было бы явным враньем. Я, который никогда до этого не знал, что такое страх, превратился в сжатый, напряженный комок нервов, вздрагивающий от собственной тени. Меня охватило отчаяние; сильные, мускулистые руки и ноги показались мне хрупкими и слабыми, как у ребенка. Как я смогу защитить себя в этом неведомом мире? В тот момент я готов был, подвернись такая возможность, вернуться на Землю, прямо в лапы своим преследователям, чем сражаться в одиночестве с чудовищами, которыми мое воображение уже населило этот мир. Очень скоро мне предстояло узнать, что никакое воображение не сравнится с реальной жизнью, и что мое слабое тело будет выручать меня в таких переделках, которые я даже представить себе не мог.

Глава II

С первыми проблесками рассвета я уже брел по равнине к таинственному городу, понимая, что, скорее всего, совершаю самый безрассудный поступок в своей жизни. Но любопытство, помноженное на усталость от одиночества, а также привычка использовать малейший шанс для достижения цели, — все это пересилило осторожность.

Чем ближе я подходил, тем больше деталей города-крепости открывалось моему взгляду. Стены и башни были сложены из огромных каменных монолитов, очень грубо обработанных. Они были лишь вырублены из скалы, а затем ни полировка, ни облицовка, ни какая-либо резьба не украсили эти глыбы. Все сооружение было предназначено лишь для одной цели: защищать его обитателей от врагов.

Однако самих обитателей пока что видно не было. Город казался покинутым. Но дорога, ведущая к воротам, явно была утоптана множеством ног. Никаких садов или огородов вокруг города не было, густая трава подходила к самому основанию стен. Подойдя поближе к воротам, охраняемым двумя массивными сторожевыми башнями, я заметил несколько темных голов, мелькнувших над стеной и на верхних площадках башен. Я остановился и поднял руку в знак приветствия. В эти минуты солнце как раз поднялось выше стен и светила мне прямо в глаза. Не успел я открыть рта, чтобы обратиться к крепостной страже, как послышался резкий хлопок, похожий на винтовочный выстрел; над стеной поднялось облачко белого дыма, и сильный удар в голову заставил меня упасть и потерять сознание.

Пришел я в себя не постепенно, а словно рывком, повинуясь усилию воли. Оказалось, что я лежу на голом каменном полу в большом помещении, стены и потолок которого были сложены из огромных блоков зеленоватого камня. Сквозь зарешеченное окно пробивались солнечные лучи, освещавшие пустую комнату без мебели, если не считать одной тяжелой, грубо сколоченной скамьи.

Тяжелая цепь была обвязана вокруг моего пояса и закрыта на какой-то странный замок. Другой конец цепи был закреплен на вмурованном в стену большом железном кольце. Все в этом странном городе было крупным и массивным.

Глава III

Проснулся я с первыми лучами рассвета, когда к приговоренным обычно являются палачи. Надо мной стояла группа людей, один из которых был, как я понял, Кхосутхом-Головорезом.

Он был выше и мощнее всех остальных, настоящий великан. Лицо и тело вождя покрывали старый шрамы. Он был темнее многих и явно старше всех по возрасту.

Этот воплощенный символ дикаря стоял, глядя на меня и поглаживая ладонью рукоять меча.

— Говорят, ты хвалился, что победил в открытом бою Логара из Тхугры, — сказал он после долгой паузы каким-то замогильным голосом.

Я ничего не ответил, а продолжал молча лежать, глядя на него снизу вверх, чувствуя, как гнев снова закипает во мне.

Глава IV

Так началась моя жизнь среди людей Альмарика. Я, начавший свой путь по этой планете голым дикарем, поднялся на одну ступень эволюции, став варваром. Ведь племя Котхов было варварским племенем, несмотря на все их шелка, стальные клинки и каменную крепость. Сегодня на Земле нет народа, стоящего с ними на одной ступени развития. И никогда не было. Но об этом позже. Сначала я расскажу вам о моем поединке с Гхором-Медведем.

С меня сняли оковы и поместили на жительство в одну из башен — до моего выздоровления. Я все еще был пленником. Котхи приносили мне еду и воду, а также перевязывали мою рану на голове, которая не была столь серьезной по сравнению с теми, что нанесли мне дикие звери, и которые заживали сами собой, безо всякого лечения. Но племя желало, чтобы к поединку я был абсолютно здоров и мог на равных сразиться с Гхором, чтобы доказать мое право стать одним из Котхов. Если же я проиграю поединок, то, судя по рассказам и впечатлению от Гхора, проблем, что со мной делать дальше, не будет. Шакалы и грифы позаботятся о том, что от меня останется.

Большинство Котхов относилось ко мне безразлично. Лишь Тхаб-Быстроногий проникся искренним расположением к моей персоне. За время, которое я провел взаперти в башне, я не видел ни Кхосутха, ни Гхора, ни Гушлука, ни Альтху.

Не могу припомнить более утомительного и тоскливого периода в моей жизни. Я ничуть не боялся предстоящей встречи с Гхором. Не то чтобы я был заранее уверен в победе — просто мне столько приходилось рисковать жизнью, что страх за собственную шкуру почти выветрился из моей души. Прожить долгие месяцы свободным, как дикая пантера, и вдруг оказаться запертым в каменном мешке, лишенным свободы передвижения и свободы выбора. Если бы это заключение продлилось еще чуть дольше, боюсь, я не выдержал бы и попытался сбежать, либо обретя таким образом свободу, либо погибнув при этой попытке. Но во всем этом была и положительная сторона: раздражение и злость не давали мне расслабиться, так что я всегда был в форме и готов к любым переделкам.

Пожалуй, на Земле нет людей, настолько сильных и в любую минуту готовых к бою, как обитатели Альмарика. Конечно, они живут жизнью дикарей, полной опасностей, сражений с хищниками и с другими племенами. Но все же это жизнь людей. Я же долгое время жил как дикий зверь.

Глава V

Однажды, проведя несколько дней на охоте в одиночку, я возвращался в город. Я лениво шел, думая о чем-то, не забывая, однако, отметить про себя замеченные следы животных или подозрительный шорох где-нибудь в траве. До Котха было еще несколько миль. Его могучие башни еще не показались на горизонте…

Из состояния задумчивости меня вывел пронзительный крик. Не веря своим глазам, я увидел, что ко мне со всех ног несется худенькая стройная женщина. Следом за ней бежала одна из огромных хищных птиц, считающихся едва ли не самыми опасными обитателями равнины. Они достигают в высоту десяти футов и во многом похожи на земных страусов, если не считать клюва, страшного оружия, заточенного и заостренного, словно ятаган, фута три длиной. Удар такого клюва может проткнуть человека насквозь, а острые кривые когти на лапах птицы без труда оторвут руки и ноги жертвы от тела.