Крылья в ночи

Говард Роберт Ирвин

1. Страшный кол

Опершись на свою изукрашенную диковинной резьбой трость, Соломон Кан хмуро и удивленно смотрел на открывшуюся ему загадку. Обратив лицо к восходу, покинув Невольничий Берег, чтобы углубиться в лабиринт джунглей и рек, он повидал множество опустевших деревень. Но ни одна не походила на эту. Ее жителей убил не голод — поблизости буйно разрослись посевы дикого риса. До этих отдаленных краев еще не добрались арабские работорговцы. Должно быть, какая-то междоусобная война, подумал Кан, разглядывая белевшие в траве кости и скалящиеся черепа — разбитые, проломленные.

Меж обвалившихся хижин сторожко крались шакалы и гиены. Но почему нападавшие пренебрегали добычей? Там и сям на земле валялись копья с источенными термитами древками, попорченные дождями и солнцем щиты. На шее одного скелета поблескивало ожерелье из затейливо раскрашенных камешков — ценный трофей для любого разбойника.

Он присмотрелся к хижинам. Странно: крытые соломой крыши большинства из них были раздерганы, разворошены, словно некие когтистые существа пытались через них попасть внутрь. И тут он увидел (его глаза широко раскрылись от удивления и недоверия) сразу за грудой гниющих обломков — остатков изгороди — вздымался огромный баобаб. До высоты шестидесяти футов его ствол был голым и таким толстым, что взобраться по нему было невозможно. И тем не менее высоко в ветвях повис скелет, словно наколотый на обломанный сук. Тайна холодной ладонью провела по спине Соломона Кана. Каким образом эти бренные останки оказались на дереве? Что за чудовищная лапа их туда вознесла?

Кан передернул плечами, его рука невольно скользнула к поясу, к черным рукояткам тяжелых пистолетов, эфесу длинной шпаги, кинжалу. Он не ощущал страха, который охватил бы обычного человека, столкнувшегося лицом к лицу с Безымянным Неизвестным. Годы странствий по удивительным странам, столкновения с необычными существами освободили его разум, дух и тело от всего, что было мягче китового уса и стали. Высокий, поджарый, худой, он напоминал сложением волка — ничего лишнего. Широкие плечи, длинные руки, нервы-канаты и железные мускулы, — портрет прирожденного убийцы и фехтовальщика. Темные джунгли, точнее, их колючки, обошлись с ним безжалостно. Одежда и потерявшая форму шляпа без пера были изодраны в лохмотья. Сапоги из кордовской кожи стоптались и прохудились. Солнце опалило загаром его грудь и плечи, но худое лицо аскета казалось нечувствительным к жарким лучам. Нездоровый цвет лица придавал ему вид трупа; лишь светлые холодные глаза разрушали это впечатление.

Еще раз пытливо оглядев деревню, Кан поправил пояс, переложил в левую руку украшенную резной кошачьей головой трость, давным-давно полученную в подарок от Н’Лонго. Шагнул вперед.

2. Сражение в небе

Дневной свет залил полосу гор на востоке. Кан проснулся. Вспомнил ночной кошмар и, спускаясь с дерева, еще раз поразился его четкости. Утолил жажду у родника, а несколько плодов помогли заглушить голод. Глянул в сторону гор. Он привык бороться до конца, а где-то в той стороне свил свое гнездо страшный враг рода человеческого. Пуританин расценил его существование точно так, как некогда перчатку, брошенную ему в лицо запальчивым девонширским щеголем.

Взбодренный сном, он тронулся в путь широким размеренным шагом. Миновал лесок — свидетеля ночной схватки — достиг подножия гор, где деревья росли все реже. Полез вверх. Задержался лишь на миг — глянуть назад. С высоты, несмотря на далекое расстояние, легко рассмотрел опустевшую деревню — кучку хижин из бамбука и глины. Одна из них, стоявшая особняком, была больше остальных.

И вдруг сверху на него обрушилось что-то страшное, трепеща ужасными крыльями! Кан был ошеломлен. Все, казалось, подтверждало догадку об охотящемся по ночам крылатом чудовище, и он не ожидал нападения средь бела дня. Но оно вновь пикировало на него словно бы из середины ослепительного солнечного диска — напоминавшее нетопыря страшилище. Кан увидел длинные, широко распростертые крылья и меж ними — жуткое человеческое лицо. Выхватил пистолет. Выстрелил. Чудовище дернулось, перекувырнулось и рухнуло у его ног.

Ошеломленный, удивленный, он смотрел на труп, сжимая пистолет. Без сомнения, это создание было демоном из черных пучин пекла — так рассудил пуританин Кан. И все же демона убил кусочек свинца. Кан изумленно пожал плечами. Всю жизнь он бродил самыми удивительными дорогами, но никогда не встречал хоть мало-мальски похожего.

Создание это напоминало человека, но было не по-человечески высоким, не по-человечески худым. Длинная, узкая, безволосая голова казалась головой хищника. Маленькие, прилегающие, очень острые уши, помутневшие после смерти глаза — косые, необычного желтого цвета. Нос узкий и крючковатый, как клюв хищника. Рот напоминал глубокую рану. Искривленные в гримасе агонии узкие губы, покрытые пеной, обнажали волчьи клыки.